Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 26. Истоки Веры

Глава 26. Истоки Веры

— Больно!

В медицинском отсеке пахло спиртом и озоном. Ли Фэн сидел на кушетке с обнажённым торсом, а Сестра-Медик Элия хлопотала над его истерзанным лицом. В ноздрях парня торчали два окровавленных ватных тампона, которые уже пропитались багрянцем, грозя вот-вот протечь.

Весь правый бок Ли Фэна расцвёл жуткими сине-фиолетовыми гематомами — рёбра, к счастью, выдержали, но выглядели пугающе.

Элия аккуратно промокнула ссадину на щеке Ли Фэна тампоном, смоченным в йоде. Глядя на повреждения, она лишь покачала головой: Фидес всё-таки сдержалась в последний момент. Элия прекрасно помнила, как та же рука однажды одним ударом превратила лицо еретика в кровавое месиво.

— Братец Ли Фэн, у гнева нашей Фи была причина, — мягко произнесла Элия, меняя окровавленную вату. — Надеюсь, ты не держишь на неё зла.

Она вздохнула, и её взгляд затуманился, уходя в прошлое.

— Позволь мне рассказать тебе историю Сестры Фидес...

***

Элия и Фидес попали в Схола Прогениум в одном наборе. Ряды Адепта Сороритас часто пополнялись дочерьми знати с бесчисленных миров Империума. Аристократические семьи буквально дрались за право отправить своих чад в монастыри. Элия сама была старшей дочерью благородного дома с Мира-Улья, заняв место своей младшей сестры.

Голос Элии дрогнул, но она продолжила, не прерывая обработки ран:

— Я до сих пор помню тот день. Я поднялась на борт транспорта Экклезиархии, оставив позади дом, семью, всю прошлую жизнь, чтобы отправиться в далёкую обитель. Именно там, в день прибытия, я впервые увидела Фидес.

В первую ночь в казарме девочки, полные детского любопытства и страха, сбились в кучки. Они жаловались на жесткий каменный пол, шептались о своих семьях, вспоминали родные миры и любимые игрушки... Все, кроме неё. Фидес сидела одна, забившись в самый дальний угол и плотно закутавшись в казенное одеяло.

Во время тренировок она истязала себя сильнее всех. Она не любила говорить, избегала компаний. Всё свободное время эта странная девочка проводила на подоконнике, вознося неистовые молитвы Императору.

Сама Элия не прошла отбор в боевое крыло — физические показатели подвели, но дар целительства открыл ей путь в Орден Госпитальеров.

— Меня перевели, — рассказывала Элия, накладывая повязку. — Я училась у опытной наставницы, постигала медицину и, конечно, основы боя. А потом к нам привезли раненую Фидес. Моя наставница, перевязывая её, говорила с ней так, словно знала её страшную тайну.

Сгорая от любопытства, юная Элия тогда упросила наставницу рассказать правду. И та поведала историю, от которой кровь стыла в жилах.

Это случилось на одном из Райских Миров. Наставница Элии тогда служила полевым медиком и сопровождала отряд Сестер Битвы на подавление мятежа. Планета, бывшая курортом для аристократии всего сектора, оказалась заражена скверной Хаоса.

Задачи разделили четко: Сестры Битвы огнем и болтером выжигали ересь, а Госпитальеры пытались спасти выживших аристократов.

Медицинский отряд следовал за боевым звеном к элитному курортному комплексу. Но вместо рая они нашли ад. Руины дымились. Повсюду были следы богохульных ритуалов: человеческая кожа, сшитая в знамена, свисала с фонарных столбов, а на земле ошметками конечностей были выложены нечестивые руны.

Когда Сестры ворвались в центральный зал, их глазам предстало чудовищное зрелище.

Группа культистов Хаоса, потерявшая всякий человеческий облик, упивалась насилием. Один из них нацепил на лицо свежесрезаную кожу мужчины, словно маскарадную маску, и в таком виде осквернял тело женщины, которую они уже замучили до смерти...

Сестры Битвы не ведали жалости. Еретики были уничтожены мгновенно. Начав прочесывать руины в поисках выживших, среди обломков и пепла они откопали маленькую девочку.

Она была в состоянии кататонии. Её разум отключился, не выдержав увиденного кошмара. На вопросы она не отвечала, лишь смотрела в пустоту. О её личности говорил только медальон на шее — такой же, как логотип сгоревшего курорта.

Боевая сестра вынесла девочку на руках и передала медикам. Лишь когда наставница Элии несла ребенка к эвакуационному шаттлу, девочка впервые разжала губы:

— Мама... Папа...

Та женщина, чье тело оскверняли, была её матерью.

А лицо, ставшее маской для еретика... принадлежало её отцу.

Девочку забрали на корабль. Но отряд Сестер Битвы, прикрывавший отход, так и не вернулся. Все они погибли, чтобы спасти эту единственную душу.

Позже Сестра-Настоятельница через Внутренний Департамент нашла выживших родственников девочки, надеясь устроить её судьбу. Но ребенок отказался. Она заперлась в корабельной часовне и днями напролет молилась Императору.

— Однажды она вышла, — тихо произнесла Элия, закончив перевязку. — Она нашла мою наставницу и Настоятельницу и сказала, что получила откровение. Император сказал ей, что её папа и мама ушли очень далеко, но однажды они вернутся за ней.

В тот день девочка взяла серебряный ритуальный нож с алтаря и вырезала на собственной плоти слова:

«Semper in fide».

***

Закончив рассказ, Элия убрала инструменты, встала и подошла к медицинскому шкафу, начав педантично расставлять флаконы.

Ли Фэн молчал, потрясенный до глубины души. Теперь он понял, кем была та девочка.

— Я вижу, что ты неравнодушен к нашей малышке Фи, — вдруг сказала Элия, не оборачиваясь. В её голосе по-прежнему звучала мягкость, но в воздухе повисло странное напряжение.

Она повернулась. На её лице играла всё та же ангельская улыбка, от которой веяло весенним теплом... вот только глаза оставались холодными.

— Знаешь, я иногда чувствую себя такой одинокой... Из всего нашего выпуска в живых остались только мы двое. Я — глава медслужбы, и она — боевой капитан...

Элия медленно, шаг за шагом, приближалась к Ли Фэну.

Белоснежная улыбка ангела милосердия внезапно показалась Ли Фэну страшнее оскала демона. Он инстинктивно отпрянул к спинке кровати, лихорадочно открывая в интерфейсе [Панель] и готовясь к экстренному перераспределению очков характеристик.

— Сестра Элия... у вас какой-то нездоровый вид...

Ли Фэн схватил подушку, выставив её перед собой как жалкий щит.

— Если ты ещё раз сделаешь что-то... что причинит боль нашей Фи, как сегодня... — голос Элии стал приторно-сладким, как отравленный мёд.

С сухим щелчком из её наруча выдвинулась медицинская костяная пила. Мотор взвизгнул, и лезвие начало вращаться с хищным жужжанием.

— ...то я не побрезгую превратить тебя в свою «Сестру Битвы», — прошептала она, и от этого обещания по спине Ли Фэна пробежал ледяной холод. — Ты ведь меня понял, братик?

Ли Фэн яростно закивал.

Пила замедлила ход, жалобно взвизгнула напоследок и скрылась в механизме наруча.

Элия сняла крахмальный чепец Госпитальера, и по плечам рассыпались волны розовых волос.

(Примечание: Образ сестры Элии можно смело представлять как монашескую версию Фудзивары Чики!)

— Ступай. Мне тоже пора отдохнуть. Сладких снов, — пропела она ему вслед.

***

Ли Фэн вышел из лазарета и быстрым шагом направился по коридорам звездолета, подальше от «доброго доктора».

«Розовые волосы...» — пронеслось у него в голове. — «Как я мог забыть? Розовый снаружи — черный внутри. Классика».

http://tl.rulate.ru/book/155693/8908481