Чжу Янь поспешно замотала головой и с досадой воскликнула:
— Как можно! Матушка слишком принижает меня. Нрав у него скверный, и надоедливый, и вечно суётся не в своё дело — какая девушка может его полюбить? Когда я встречала его во дворце, всегда обходила стороной.
Госпожа Вань подняла чайную чашку, брови её чуть дрогнули, и она бесстрастно произнесла:
— Выходит, ты, Яньэр, так невзлюбила Пятого принца? А я-то думала, у моей девочки сердце зашевелилось, хотела помочь вам сблизиться. Раз уж он тебе так досаждает, что ж, забудем.
Услышав это, Чжу Янь опешила, и в сердце её шевельнулось лёгкое раскаяние.
Неужели матушка имела в виду именно это? Она не ожидала, что мать окажется такой сговорчивой!
Тут же Чжу Янь заговорила, запнувшись:
— Матушка… когда я говорю «досаждает», это не совсем так… Пусть нрав у него и не сахар, но с ним можно поговорить, он хоть немного лучше Первого принца…
— О? — Госпожа Вань приподняла бровь. — Здесь лишь мы с тобой, за закрытыми дверьми, нечего стыдиться посторонних ушей. Скажи мне прямо, Яньэр: если бы я решила сосватать тебя за Пятого принца, согласилась бы ты?
Чжу Янь приоткрыла рот, но не могла вымолвить ни слова, а лицо её залилось густым румянцем.
Сказать «согласна» — не хотелось, казалось, что поступится собственным достоинством. Сказать «не согласна» — тоже не хотелось, вновь чувствовалась утрата. В конце концов, она отвернулась и прошептала:
— Матушка, эти дела о браках, о помолвках… Зачем вы так допытываетесь у дочери?
В других семьях всё решают родители, а дочери лишь слушают. А её матушка всё пристаёт: какие у неё чувства к Ли Ло!
Лицо её пылало, как вдруг раздался резкий звон — госпожа Вань с силой захлопнула крышку чашки. Чжу Янь подняла взгляд и увидела, что лицо матери стало холодным, брови и взгляд словно подёрнулись инеем.
— Матушка… — растерянно произнесла она.
Поняв истинные чувства дочери, госпожа Вань более не церемонилась. Холодно и отстранённо она сказала:
— Яньэр, если в сердце твоём затаился Пятый принц, тогда слушай: отрекись от этих мыслей, пока не стало больно.
Перемена в тоне матери была столь внезапной, словно весенний ветер сменился зимней стужей, и Чжу Янь не успевала за ней. Она теребила рукав и недоумённо спросила:
— Что вы хотите сказать, матушка?
— Вы с ним не пара, — коротко ответила госпожа Вань.
Чжу Янь растерянно огляделась и сказала:
— Матушка, ведь Пятый принц не слишком уступает Первому. Если говорить о талантах и учёности, он определённо превосходит Первого принца. Его стихи и сочинения я сама видела — можно сказать, он преисполнен знаний. Что до характера, так он хотя бы не таков, как Первый принц, который влюбляется в каждую: сегодня — Ниншун, завтра — Нинсюэ. К тому же, в последнее время государь его явно выделяет…
Госпожа Вань терпеливо выслушала, уголки губ её тронула улыбка:
— Но у Пятого принца больны ноги, он не может ходить.
После этих слов в комнате воцарилась тишина. В углу, в свете лампы, белела гортензия, её нежные лепестки невинно распускались, чистота её облика напоминала нетронутый снег.
В глазах Чжу Янь мелькнуло колебание, она хотела возразить, но не находила слов.
Верно, у Ли Ло действительно больны ноги, возможно, всю жизнь ему суждено провести в коляске.
Один лишь этот изъян был способен разрушить всю его судьбу. Будучи принцем, он, возможно, и превосходил Ли Чуня в учёности, а Ли Гу — во внешности; более того, он пользовался благосклонностью государя, а его матерью была наложница первого ранга Чуньцзя. Но всё это становилось тщетным из-за его немощи. Он не мог ходить, не мог скакать на лошади, не мог выезжать из дворца, даже не мог иметь потомства.
И всё это в конечном счёте отделяло его от императорского престола.
Можно сказать, что даже просто остаться невредимым и не стать жертвой интриг, живя обычным князем, было бы для него уже счастьем.
Госпожа Вань неспешно подняла чашку и невозмутимо произнесла:
— До конца дней своих он останется калекой в коляске. Ты часто бываешь во дворце, должна знать его положение. Выйти за него — удел глупцов.
Яньэр была её родной дочерью, вскормленной её руками, как же она могла позволить своей драгоценной девочке ступить в этот огненный ад, погубить юность и всю жизнь в мрачном дворце Чандин?
Мать всегда желает дочери блистательной и радостной жизни. Разве может Яньэр быть счастлива, выйдя за калеку? Когда весь город станет над ней смеяться, слёзы будут бесполезны!
Чжу Янь помолчала, потом стиснула губы и тихо сказала:
— Быть калекой… не так уж и плохо.
Госпожа Вань в душе удивилась. Свою дочь она знала: та с детства была крайне честолюбива, ещё маленькой поклялась стать такой же, как её тётушка-императрица, вознесшейся над другими. Если она действительно выйдет за Пятого принца, значит, откажется от всех прежних устремлений. Такая перемена — вот уж поистине Пятый принц обладает способностями!
Однако, даже если Чжу Янь не придаёт значения увечью Пятого принца, у госпожи Вань есть способ отвратить её от этих мыслей.
— Яньэр, не думаешь ли ты, что тебе всё равно, больны ли у Пятого принца ноги, и всё равно, суждено ли ему взойти на престол? — Госпожа Вань не сердилась, лишь медленно прикладывала платок к уголкам губ. — Твоё сердце довольно, но задумывалась ли ты, что станется с нашим родом Чжу?
Услышав это, Чжу Янь слегка опешила.
Уголки губ госпожи Вань, тронутые морщинами, медленно расплылись в лёгкой улыбке:
— Наш род Чжу из поколения в поколение носит чиновничьи шапки, но твоему отцу и брату при дворе приходится нелегко. Государственные дела сложны и обременительны, из-за них у твоего отца волосы поредели. Пусть твоя тётушка-императрица и высокомерна, и хитра, но всё же она готова помогать, все эти годы многое сделала для семьи. Недавно, когда твой брат хотел занять вакантную должность, именно твоя тётя уговорила государя. В столице разве есть знатный дом, который не стремится изо всех сил вверх? Кому живётся легко? Девушкам из наших семей тоже не избежать этой участи. Твоя тётя хоть и императрица, но и она состарится. Когда та, что станет новой хозяйкой внутренних дворцов, получит нефритовую печать с фениксом, как ты думаешь, позволит ли она девушке из рода Чжу вновь войти в императорскую семью?
Выслушав эти рассуждения, Чжу Янь застыла в оцепенении, в сердце её внезапно подступила горечь, и она прошептала:
— Матушка, дочь понимает.
Госпожа Вань протянула руку, нежно погладила тыльную сторону ладони Чжу Янь и вздохнула:
— Если ты станешь будущей императрицей, то сможешь сильно помочь отцу и брату.
Руки Чжу Янь были нежные и белые, словто тофу из цветков абрикоса, ногти — круглые и яркие. Госпожа Вань посмотрела на белые изящные пальцы дочери, затем на свою ладонь — хоть она и умащивала её благовониями и мазями каждый день, но годы уже ушли, кожа покрылась морщинами. Нефритовое кольцо на пальце казалось переброшенным через овраг.
Госпожа Вань подумала, что на самом деле её не так уж волнует процветание рода Чжу, все эти высокопарные слова — лишь чтобы обмануть Яньэр. Разве род Чжу рухнет, если не произведёт на свет ещё одну императрицу? Ей было всё равно, поднимется ли род Чву ещё выше, совершенно всё равно. Но её Яньэр, такая избалованная, вскормленная на золоте и яшме, достойна лишь трона императрицы; если не получится занять место императрицы, то должна стать хотя бы почтенной княгиней. Если же она выйдет за калеку, что ждёт её в будущем?
Яньэр своенравна, сама готова сопровождать не пользующегося благоволением Пятого принца в его никчёмной жизни, но мать на это не согласна. Чтобы обуздать помыслы Яньэр, придётся прибегнуть к давлению семейства.
Госпожа Вань безошибочно угадала мысли Чжу Янь. И действительно, Чжу Янь долго молчала, ресницы её трепетали, в янтарных глазах вот-вот должны были выступить крошечные капельки слёз. Спустя долгое время она тихо произнесла:
— Благодарю матушку за наставления, дочь запомнит.
Госпожа Вань, достигнув цели, смягчилась, брови её расправились, и она улыбнулась:
— Ладно, хватит о неприятном. Скоро твой обряд цзицзи, парадное платье уже готово, в эти дни примерь, посмотри, хорошо ли сидит, не нужно ли переделывать. В день цзицзи наша Яньэр непременно станет самой прекрасной девушкой во всей столице.
Чжу Янь тоже улыбнулась и кивнула:
— Хорошо, завтра примерю.
Но улыбка её была туманной, а в глазах стояла густая мгла.
Снаружи постучала служанка:
— Госпожа, господин вернулся, по пути встретил старшего молодого господина, идут вместе, уже прошли за декоративную стену.
— Вернулись? — Госпожа Вань поднялась. — Отец и брат вернулись, пойдём, встретим их. Давно не виделись, они сильно по тебе соскучились.
Чжу Янь сжала губы в улыбке и послушно встала.
Отец Чжу Янь, Чжу Цзиньгуань, был человеком невозмутимого нрава, весь день занятый делами при дворе, с детьми разговаривал куда меньше, чем госпожа Вань. Он придавал большое значение правилам. В детстве Чжу Янь, заигравшись, разбила тушечницу в кабинете, и отец устроил ей строгий выговор. Сын наследовал привычки отца, старший брат Чжу Янь и Чжу Цзиньгуань были словно вылиты из одной формы — оба придавали большое значение правилам и этикету, говорили скованно, словно деревянные.
Впрочем, хоть отец и брат и были невозмутимы, в глубине души они очень любили Чжу Янь. Увидев её, они не скрывали радости. Жаль, что Чжу Янь была полна тяжёлых дум и перед отцом и братом оказалась не так разговорчива, как прежде.
Когда наконец все разговоры подошли к концу, Чжу Янь наконец вернулась в свои покои. Она сидела у южного окна, глядя на лунный свет за окном, и лишь чувствовала, что глаза её заволакивает туманом.
Циньэр, прислушиваясь к стрекоту сверчков снаружи, тихо спросила:
— Госпожа, уже поздно, может, готовиться ко сну?
— Я ещё посижу, — ответила Чжу Янь. — Размышляю.
— Госпожа размышляет о… Первом принце? — осторожно осведомилась Циньэр, ни за что не осмеливаясь упомянуть Ли Ло.
— Да, я думаю о Первом принце, — Чжу Янь опустила ресницы, голос её стал безразличным. — Беспокоюсь, вдруг он захочет, чтобы я стала боковой наложницей, а не главной супругой? Если Первый принц действительно так со мной поступит, я буду очень несчастна.
Она опустила голову и как раз увидела, как две круглые слезинки с лёгким стуком упали вниз, оставив на юбке два расплывшихся пятна, словно от туши. Тогда Чжу Янь прошептала:
— Видишь, я и вправду несчастна. Как же Первый принц может помышлять сделать меня боковой наложницей? Как он может так поступать?
***
День цзицзи Чжу Янь быстро настал.
С полудня и внутри, и снаружи дома Чжу стало очень оживлённо. Перед алыми воротами беспрестанно подъезжали кареты и лошади знатных гостей; сходившие с экипажей гости все были жёнами и госпожами, барышнями и девицами из первых знатных семей столицы. Куда ни глянь — всюду тёмные виски и облачные причёски, золотые шпильки и яшмовые заколки. Сквозь стены доносились переливы благозвучных струн, словно лёгкие удары по яшмовым колоколам.
Род Чжу из поколения в поколение был знатным, кто в столице не мечтал прицепиться к его ветвям и корням? Даже те, у кого не было пригласительных, пробивались изо всех сил, придумывали способы проникнуть внутрь, отчего перед домом Чжу стало яблоку негде упасть. Госпожа Вань вместе с невестками и снохами стояла у входа, приветливо принимая гостей, хлопоча внутри и снаружи, словно юла, не умолкая ни на мгновение.
Вот прибыли госпожа и барышни из дома хоу Гаояна, госпожа Вань поправила браслет, шагнула вперёд с улыбкой и приветствием:
— Госпожа хоу, давно не виделись, как ваше здоровье?
Жена хоу Гаояна под конец года тяжело заболела, пролежала до теплых дней, прежде чем поправилась, сейчас смотрится ещё худой и слабой, да к тому же подавленной тяжёлыми золотыми и яшмовыми украшениями, лишь опираясь на невестку, выглядит устойчивее.
— Сейчас погода потеплела, и здоровье стало куда лучше. Заставляю госпожу правого министра постоянно беспокоиться, в сердце моём столько стыда! — Госпожа хоу Гаояна сделала вид, что улыбается, тоже обмениваясь любезностями.
Между знатными и богатыми семьями вежливые приветствия всегда сводятся к одним и тем же темам: здоровье и благополучие, браки и потомство детей, затем некоторое время взаимных восхвалений и учтивых отказов, на лицах улыбки, встречи и проводы, ни в коем случае не допуская охлаждения обстановки. Однако госпожа хоу Гаояна в сердце всё ещё помнила об одном деле, не могла дождаться, пока войдут в зал, уже в садовой галерее тихо заговорила с госпожой Вань.
Сначала она, ухватив госпожу Вань, завела мелкие разговоры:
— Госпожа правый министр, последние два года моё здоровье было неважным, редко выводила детей на люди, не довелось им повидать свет, как же досадно.
Госпожа Вань учтиво ответила:
— Что вы говорите? Сыновья хоу все обладают известными талантами.
На лице госпожи Вань была учтивая улыбка, но в душе она испытывала презрение. Разве не весь город знает, что старший и второй сыновья хоу Гаояна никуда не годятся? Один любит петушиные бои и скачки, другой болезненный, точная копия своей матери, лишь младший ещё куда ни шёл.
— Не хвалите, какие у моих двоих сыновей достоинства, я хорошо знаю, — госпожа хоу Гаояна улыбнулась и покачала головой. — Но мой младший сын ещё может представить некоторый интерес, не знаю, помнит ли ещё госпожа правый министр? Ему было четырнадцать лет, на большой день рождения почтенной госпожи он подносил вам чашку чаю. Моего младшего сына зовут двумя иероглифами — Юаньфу, сейчас ему примерно восемнадцать лет, как раз на три года старше вашей второй дочери.
http://tl.rulate.ru/book/155604/8845704
Готово:
