Тяжелая стеклянная дверь агентства «Цимин Недвижимость» отсекала шум сумерек поздней осени, но не могла сдержать бурлящие внутри скрытые течения. Воздух был пропитан странным напряжением, похожим на душную тяжесть перед грозой, в которой смешались запахи дешевых сигарет, старой бумаги и едва уловимый, кислый привкус зависти и злобы.
Чэн Чанъин сидел за своим рабочим местом в углу. Экран старого ЭЛТ-монитора испускал тусклый свет, отражаясь на его спокойном, невозмутимом лице. На столе лежали разложенные документы по финальной сделке купли-продажи виллы в «Кленовой обители» и толстые бланки подтверждения комиссионных. Головокружительная цифра — сто шестьдесят восемь тысяч — замерла на бумаге, источая соблазнительный и в то же время холодный блеск.
Он не спешил в бухгалтерию. Кончики его пальцев бессознательно коснулись прохладного металлического зажима перьевой ручки «Герой», ощущая ее гладкую текстуру — немое признание Чжан Цимина. Первый шаг после перерождения оказался быстрее и увереннее, чем он ожидал. Но эти огромные комиссионные, словно тяжелый камень, брошенный в стоячую воду, вызвали круги, которые сулили нечто большее, чем просто зависть.
Он отчетливо чувствовал взгляды, летящие со всех сторон. Это уже не было простым любопытством, теперь это был сложный коктейль из шока, восхищения, неверия… и в некоторых углах, словно ядовитые змеи, расползались нескрываемая злоба и зависть.
Особенно это ощущалось со стороны рабочего места Ван Хая, сидевшего наискосок.
Ван Хай выглядел так, будто у него вытащили позвоночник, или словно его поджаривали на медленном огне. Он развалился в кресле, тело перекошено, дорогой (по меркам остальных сотрудников) пиджак небрежно наброшен на спинку, галстук расслаблен и свисает набок. В руке он сжимал измятую рекламную листовку, пустым взглядом уставившись в никуда. Лицо его приобрело мертвенно-серый оттенок от нехватки крови, губы были плотно сжаты, а уголки рта опущены, образуя складку желчности и страдания.
Весь день он не ответил ни на один звонок, не разобрал ни одного документа. Сто шестьдесят восемь тысяч! Эта цифра безумным вихрем кружилась и кричала в его голове! Каждое воспоминание о ней, словно тупой нож, раз за разом резало по нервам! С какой стати?! Этот новичок! Этот нищеброд, на котором даже костюм сидит косо! С какой стати?! Сначала он увел клиента на квартиру в школьном районе, а теперь, провернув какой-то мистический трюк, легко заполучил виллу-«проклятый дом», о которой Ван Хай боялся даже мечтать! Получил астрономическую сумму, которую самому Ван Хаю не скопить и за три года каторжной работы!
Огромная психологическая пропасть и чувство полного унижения, словно раскаленная лава, бурлили и ревели в его груди! Он чувствовал себя законченным неудачником, балаганным шутом! Ему казалось, что коллеги, которые раньше были с ним вежливы, теперь смотрят на него с едва скрытой жалостью и насмешкой! А этот Чэн Чанъин в углу! Его спокойный и невозмутимый вид был для Ван Хая самым болезненным, безмолвным оскорблением!
— Твою мать! — из горла Ван Хая вырвался подавленный рык, похожий на стон загнанного зверя. Он больше не мог выносить эту незримую пытку! Ему нужна была разрядка! Нужно было что-то предпринять! Нужно было заставить этого ублюдка, взобравшегося наверх за его счет, заплатить сполна!
Он резко вскочил, с грохотом повалив стул, что заставило коллег обернуться. Но ему было плевать, или, точнее, ему именно и нужно было это внимание! С мрачным лицом и глазами, в которых мерцала безумная злоба, он широкими шагами вылетел за стеклянную дверь агентства, растворившись в серых сумерках вечера.
Чэн Чанъин поднял голову, глядя на исчезающую спину Ван Хая. В этом силуэте сквозили такая ненависть и решимость, что по спине Чэна пробежал легкий холодок. Он понимал: месть Ван Хая не заставит себя ждать.
***
Рассвет следующего дня.
Едва начало светать, осенний холод превратился в тонкую белую дымку. Улица, где располагалось «Цимин Недвижимость», еще пребывала в безмолвии, лишь изредка нарушаемом шарканьем метлы дворника.
Ван Хай, кутаясь в поношенную куртку и втянув голову в плечи, воровато появился у входа в агентство. В руке он сжимал конверт из крафтовой бумаги, настороженно озираясь по сторонам. Вид у него был изможденный, под глазами залегли мешки от бессонной ночи, но в глазах горел нездоровый азарт и безрассудная жестокость чеховского игрока, идущего ва-банк.
Убедившись, что свидетелей нет, он, словно юркая крыса, проскользнул к дверям. В нижней части стеклянной двери агентства была специальная щель для писем и счетов. Он снова нервно огляделся и быстро просунул конверт внутрь! Конверт упал на пол с тихим хлопком.
Сделав это, Ван Хай, словно выполнив великую миссию, долго и беззвучно выдыхал. На его лице промелькнула искаженная гримаса удовлетворения, будто он уже видел, как Чэн Чанъин с позором и крахом вылетает на улицу. Он напоследок злобно уставился на закрытую дверь, словно пытаясь пронзить взглядом преграду и увидеть ненавистную фигуру внутри, затем быстро развернулся и снова исчез в утреннем тумане, шагая с какой-то мстительной легкостью.
***
Девять часов утра.
Дверь «Цимин Недвижимость» распахнулась, сотрудники начали подтягиваться на работу. Атмосфера утреннего собрания была неоднозначной. Вчерашнее эхо «ста шестидесяти восьми тысяч» еще не утихло, скрытые токи возбуждения и зависти продолжали циркулировать. Чэн Чанъин сидел в углу, спокойно систематизируя данные по ЖК «Рудзин» и вилле в «Кленовой обители», готовясь к дальнейшим процедурам переоформления.
Чжан Цимин, как обычно, вошел в офис уверенным шагом. На нем был идеально отглаженный темно-серый кашемировый джемпер, поверх которого была накинута темно-синяя куртка. По привычке направляясь к своему широкому рабочему столу, он скользнул взглядом по полу у входа, собираясь поднять возможную почту.
Он замер.
Обычный конверт из крафтовой бумаги спокойно лежал на плитке прямо под прорезью для писем. На конверте не было ни марок, ни штемпелей, лишь одна строка, небрежно выведенная черной ручкой:
«Лично в руки руководителю „Цимин Недвижимость“. Жалоба».
Слово «Жалоба», словно тонкие стальные иглы, мгновенно вонзилось в нервы Чжан Цимина. В этом бизнесе жалобы означали проблемы, потенциальные споры и ущерб репутации. Тем более сейчас, в такой чувствительный момент, сразу после закрытия сделки на заоблачную сумму.
Взгляд Чжан Цимина за линзами очков стал жестче. Он наклонился и длинными пальцами поднял конверт. Тот был легким, внутри явно лежал лишь один лист. Сев за стол, он не стал вскрывать его сразу, а положил перед собой. Серебристая оправа очков отражала утренний свет из окна, скрывая эмоции в его глазах.
Он надел очки для чтения, взял небольшой нож для бумаги и ровным движением вскрыл конверт.
Тихий звук разрываемой бумаги отчетливо прозвучал в утренней тишине офиса.
Чжан Цимин извлек лист. Обычная распечатка формата А4. Несколько строк, напечатанных шрифтом Сун черным чернильным принтером. Содержание было кратким, но предельно острым:
«Уважаемый руководитель „Цимин Недвижимость“!
На прошлой неделе я консультировался по вопросу покупки недвижимости в ЖК „Рудзин“ у вашего сотрудника Чэн Чанъина. В процессе презентации данный сотрудник, стремясь любой ценой закрыть сделку, допустил грубый обман и давал ложные обещания!
Он четко пообещал мне, что в 2022 году ЖК „Рудзин“ будет включен в территориальную зону ключевой экспериментальной начальной школы города! Это обещание — плод его фантазии, не имеющий под собой никаких законных оснований! Позже я провел проверку, и в Управлении образования подтвердили, что таких планов не существует!
Ради получения комиссионных Чэн Чанъин намеренно ввел клиента в заблуждение! Его действия крайне деструктивны и наносят серьезный вред репутации вашей компании! Я требую от руководства немедленно разобраться в ситуации, вернуть мой залог (если таковой имеется) и принести официальные извинения! В противном случае я оставляю за собой право обратиться в Общество защиты прав потребителей и СМИ для огласки данного инцидента!
Заявитель: господин Ли (Ли Цзяньго)
Контактный телефон: 138****1234».
Письмо обрывалось. Ни даты, ни подписи, только частично скрытый номер телефона.
Чжан Цимин сидел неподвижно, сжимая лист бумаги. Утренний свет падал на его седеющие виски и плотно сжатые губы. Он дважды перечитал содержание, и на его лбу медленно прорезались две глубокие морщины. Взгляд за стеклами очков стал невероятно пронзительным, словно холодный зонд, сканирующий каждое слово на бумаге.
ЖК «Рудзин»? Чэн Чанъин? Ложные обещания? Школьный район 2022 года?
Эти ключевые фразы складывались в предельно четкую картину. Более того, аноним указал имя клиента — Ли Цзяньго! Это был именно тот человек, с которым Чэн Чанъин три дня назад подписал договор на покупку квартиры ради школы для ребенка!
Вчера был триумф огромных комиссионных, а сегодня — ядовитая жалоба? Слишком уж подозрительное совпадение во времени!
Лицо Чжан Цимина помрачнело. Его обычная интеллигентность сменилась негласным авторитетом. Он отложил письмо, снял очки и откинулся на спинку старого кожаного кресла, сцепив пальцы на животе. Его взгляд, словно мощный прожектор, медленно прошелся по всему залу и замер на молодой фигуре в углу, которая все так же сосредоточенно работала с документами.
Воздух в офисе словно застыл. Утренний гул офиса мгновенно сменился ледяным спокойствием. Все почувствовали исходящее от босса необычно низкое давление. Сотрудники подсознательно прекратили работу, затаив дыхание, и их взгляды начали испуганно метаться между Чжан Цимином и Чэн Чанъином.
Ван Хай сидел на своем месте, низко опустив голову и делая вид, что поглощен монитором. Но краем глаза он мертвой хваткой вцепился в каждое движение директора. Его руки под столом мелко дрожали от напряжения и предвкушения, ладони взмокли от холодного пота. Внутри него бился безумный крик: «Злись! Давай, взорвись! Набросься на этого подонка! Вышвырни его!»
Чэн Чанъин тоже почувствовал этот давящий взгляд. Он прервался, поднял голову и спокойно встретил испытующий взор Чжан Цимина. Он увидел нахмуренные брови и лицо, напоминающее застывшую гладь глубокого озера. Тень легкого сомнения мелькнула в его мыслях, но он тут же ее подавил. Он знал: то, что должно случиться, случится.
Чжан Цимин не сразу дал волю гневу. Он молчал, его палец непроизвольно выстукивал по столу ритмичное «тук-тук-тук». В гробовой тишине этот звук напоминал тиканье секундной стрелки перед взрывом, отдаваясь в сердце каждого присутствующего. Он размышлял, взвешивал. Чэн Чанъин был его лучшим приобретением за последнее время, талантом с огромным потенциалом, но это обвинение… Если оно правдиво, значит, Чэн перешел «красную линию», которую Чжан Цимин никогда не прощал — честность!
Наконец, стук прекратился.
Чжан Цимин заговорил. Голос не был громким, но обладал тяжелой силой, пронзающей тишину и долетающей до каждого угла:
— Чэн Чанъин.
— Зайди ко мне в кабинет.
— Сейчас же.
Никаких «Чэн» или «младший Чэн», только полное имя. Тон был будничным, но в нем слышался приказ, не терпящий возражений, и зловещая тяжесть приближающейся бури.
В одно мгновение все взгляды, словно лучи софитов, скрестились на Чэн Чанъине! Шок, тревога, злорадство и, прежде всего, напряженное ожидание развязки.
Ван Хай резко вскинул голову, и на его лице на миг промелькнула нескрываемая дикая радость! Это было искаженное чувство триумфа от свершившейся мести! Он почти слышал, как его сердце бешено колотится в груди. Сработало! Чжан Цимин поверил! Чэн Чанъин, тебе конец!
Под прицелом десятков глаз Чэн Чанъин медленно встал. Его движения оставались уверенными, без тени паники. Он поправил лацканы пиджака, спокойно посмотрел на искаженное восторгом лицо Ван Хая и направился к массивному дубовому столу, за которым вершилась власть и суд.
Звук его шагов по глянцевой плитке был четким и ритмичным. Каждый шаг отдавался ударом по натянутой коже барабана.
http://tl.rulate.ru/book/155243/9539500
Готово:
