Время летит быстро, и несколько месяцев, которые Цуй Цыю провел в доме Бореасов в качестве домашнего учителя, пролетели незаметно.
Благодаря его «занимательному обучению» и «атмосфере в классе», созданной совместно Гилен и самим Цуй Цыю в качестве «одноклассников».
Айрис также проявила беспрецедентный интерес к дворянским манерам и арифметике, которые раньше вызывали у нее сильную головную боль, и… отрадному «прогрессу».
Этот прогресс конкретно проявляется в следующих аспектах:
Во-первых, на уроках истории Айрис больше не забывает все, как только услышит.
Она начала активно исследовать продолжение исторических историй, особенно ее интересовала история о том, как герой Арс победил короля демонов, как будто она слушала о приключениях, происходящих рядом с ней.
Учитель Эдна поэтому посетовала, что Айрис, как и подобает дворянской крови, обладает сильным пониманием и нуждается лишь в правильном руководстве.
Цуй Цыю почувствовал себя сложным образом после того, как услышал это, и втайне подумал, что Айрис просто любит слушать истории.
Во-вторых, в арифметике Айрис теперь умеет выполнять сложение и вычитание в пределах ста.
Цуй Цыю считает, что это связано с включением движений меча (таких как взмахи, количество ударов) в обучение, что конкретизирует вычисления.
Он не мог не задуматься, заряжает ли энергичная физическая сила Айрис ее умственные способности, или интерес стимулирует интеллект.
Далее он планирует обучить ее таблице умножения, хотя Айрис уже проявила сопротивление этому.
Стоит отметить, что «одноклассница» Гилен добилась стремительного прогресса в арифметике.
Цуй Цыю втайне пошутил, что она, вероятно, больше не будет есть насекомых из-за неправильных расчетов.
В-третьих, в чтении и письме, помимо умения писать простые цифры, Айрис уже может коряво писать свое имя «Айрис».
Каждый раз, когда она заканчивает, она полна чувства выполненного долга, как будто победила Гилен в фехтовании, что часто заставляет Цуй Цыю не сдерживать смех.
(Цуй Цыю в глубине души велел себе сохранять спокойствие, я прошел профессиональную подготовку, и я не буду смеяться, если только это не будет действительно смешно!)
По сравнению с тем, что Айрис овладела этим в девять лет в оригинальном произведении, ее нынешний прогресс можно назвать поразительным.
Цуй Цыю привил ей привычку вести дневник, намереваясь улучшить ее письменные навыки, но дневник Айрис в основном состоит из простых предложений и абстрактных рисунков, и эффект от упражнений в письме незначителен.
(Меч и «жуткая фигура», которую она изуродовала, — намного позже Цуй Цыю понял, что это он сам)
В-четвертых, в любимой области фехтования Айрис ее талант проявился в полной мере.
Она полна энтузиазма к урокам фехтования и даже активно просит Гилен потренироваться дополнительно после уроков, не прерываясь даже в выходные дни.
Эта рыжеволосая юная леди, кажется, рождена для стиля Бога Меча, и основные движения, такие как передвижение, взмахи и блоки, уже довольно хорошо отработаны, и она начала осваивать более важные техники.
Ее врожденное нежелание проигрывать и звериное боевое чутье идеально сочетаются с концепцией абсолютной атаки стиля Бога Меча, и скорость ее прогресса заставила Гилен, Короля Меча, несколько раз восхититься ее удивительным талантом.
Работа Айрис в качестве домашнего учителя, таким образом, постепенно вошла в нужное русло.
Вспоминая все произошедшее за это время, Цуй Цыю чувствовал, что, за исключением небольших неприятностей, произошедших во время его первой встречи с Айрис, последующие дни для него можно описать словом «беззаботный».
Он в полной мере наслаждался прекрасными условиями жизни, предоставленными семьей Бореасов:
Щедрое ежемесячное жалованье в два золотых асранских королевских талера.
(Хотя этих денег по-прежнему недостаточно, чтобы купить пугающе дорогие книги в этом мире, их более чем достаточно, чтобы удовлетворить повседневные потребности в еде, питье и развлечениях),
Изысканная еда три раза в день и комфортное проживание не требовали от него забот, и он мог даже свободно просматривать огромную библиотеку поместья.
Женщины-служанки из расы зверолюдей также были чрезвычайно добры и дружелюбны к нему, всегда проявляли инициативу, заботясь о его повседневной жизни, и подробно спрашивали, нуждается ли он в стирке одежды, нужно ли вовремя убирать комнату.
Некоторые даже скрытно и пробными шагами спрашивали, есть ли у него какие-либо физиологические потребности, — от этого Цуй Цыю всегда решительно и вежливо отказывался, ему не нравятся такие слишком прямые и корыстные «любовные приключения».
Дворецкий Альсфон и слуга Томас каждый раз, когда видели его, также вели себя вежливо и учтиво в своих словах.
Что касается супружеской пары дворян Филиппа и Хильды, то между ними, казалось, существовали некие тайные противоречия, но, по крайней мере, на поверхности они поддерживали должное поведение супружеской пары дворян.
Филипп всегда сохранял должное дворянское уважение и учтивость по отношению к Цуй Цыю.
Однако, когда госпожа Хильда смотрела на него, в ее глазах всегда был сильный смысл «убить тебя взглядом» в стиле Сакураги Ханамити, как будто она собиралась сожрать его живьем, что всегда заставляло Цуй Цыю втайне сетовать в своем сердце:
«Эта дама такая мелочная! Она все еще помнит то, что случилось с Айрис тогда!»
В этом огромном особняке семьи Бореасов, помимо Айрис, этой энергичной маленькой девочки, которая любит кричать и кричать при каждом удобном случае.
Был еще один человек, который «контрастировал» с ней, и это дедушка Айрис — Шаурос Бореас.
«В этом особняке, вероятно, только эта пара дедушки и внучки с одинаково грубым характером могут так безоглядно издавать громкие крики».
«Однако в аниме, кажется, упоминалось, что такой характер Айрис в значительной степени перенят у ее деда Шауроса». — Цуй Цыю все понял в своем сердце.
Этот дворянин в возрасте пятидесяти лет — «старый мерзавец», который не скрывает своей особой любви к «зверолюдям» и «огромным грудям».
В его жилах течет самая чистая кровь семьи Бореасов.
Он часто, не говоря ни слова, хватал служанку-зверолюдку, которая ему нравилась в особняке, и устраивал внезапную «вечеринку».
Еще более ошеломляющим является то, что он не уклоняется от этого и никогда не скрывает этого.
Будь то днем или ночью, будь то просторная гостиная особняка, тихий и элегантный чердак или даже высокая сторожевая башня, расположенная к западу от заброшенного замка и уже давно не используемая, — самая высокая точка, которая обычно использовалась для наблюдения за вражеской ситуацией во время предыдущих сражений, — все они оставили следы его «страстного волнения» и заставляющие краснеть звуки.
Цуй Цыю даже не раз случайно слышал из тех укромных уголков слегка хриплый, но полный сил крик Шауроса:
"Как тебе! ... Ах! ... Как вы думаете, моя физическая сила лучше, чем у этих молодых и сильных парней?"
И полный беспомощности и застенчивости тихий стон служанки-зверолюдки:
«Господин Шаурос... Не надо... Пожалуйста, не здесь, так больше нельзя!»
Всякий раз, когда Цуй Цыю слышал эти смущающие звуки, он активно ускорял шаг и держался подальше, чтобы не столкнуться с тем, чего не следует видеть.
Однако всегда бывают исключения.
Однажды, когда Цуй Цыю и Гилен выпивали и болтали во дворе, они неожиданно наткнулись на Шауроса и молодую служанку-зверолюдку с милыми кроличьими ушками, которые занимались какой-то неописуемой «игрой в карты».
Вспоминая сложное выражение лица той служанки-зверолюдки с кроличьими ушками, которое выражало нежелание и принятие, и самодовольную улыбку Шауроса, как будто он выиграл битву, Цуй Цыю до сих пор не может удержаться от того, чтобы в глубине души злобно подумать:
«Конечно же, тогда нужно было без колебаний просто снести ему голову!»
Вспоминая тогдашнюю ситуацию:
В то время как Цуй Цыю и Гилен скучающе болтали, из глубины двора внезапно донеслись странные шорохи от трения одежды и приглушенные легкие судороги женщины, а также грубый и наглый смех мужчины, который вызывал крайний дискомфорт (его голос был таким громким, как будто он боялся, что его никто не услышит).
«Шаурос... Господин... Пожалуйста, не надо так!»
«Ха-ха! ... Какая разница, поторопись! Подними свою задницу для меня!»
«Господин Шаурос, кажется... Кажется, здесь кто-то есть...»
Цуй Цыю и Гилен услышали диалог, который был достаточно для того, чтобы вызвать фантазии.
Цуй Цыю просто подсознательно, небрежно бросил взгляд в направлении, откуда доносился звук, и случайно наткнулся на запаниковавший взгляд той служанки-зверолюдки с красным лицом и парой милых кроличьих ушек.
Служанка-зверолюдка вскрикнула, оттолкнула Шауроса, который давил на нее сзади, в беспорядке прикрыла свою растрепанную одежду и, не оглядываясь, убежала отсюда в жалком виде.
— Что касается Цыю, то я не против.
Гилен, которая все это время молча пила, внезапно выпалила эту бессмысленную и ошеломляющую фразу.
— Ха...? — Цуй Цыю посмотрел на нее с ошеломленным видом, совершенно не понимая, что она имеет в виду в этой фразе.
— Однако, если не в период течки, боюсь, ребенка не получится.
Гилен тихо покачала своим пушистым хвостом, на ее лице по-прежнему было безразличное выражение, совершенно не заботясь о том, насколько шокирующими были ее слова.
— Что за черт! Так вы двое в таких отношениях!
— Я думал, ты, парень, такой же, как и те извращенцы в столице, у которых есть особые пристрастия, и любишь только мужчин!
— Я слышал, ты раньше отверг многих моих милых служанок!
Как будто случайно услышав их разговор, Шаурос неторопливо подтягивал свои приспущенные штаны и невозмутимо вышел из кустов в глубине двора.
Он прямо посмотрел в слегка удивленные глаза Цуй Цыю и спокойный взгляд Гилен, и по его старому лицу невозможно было увидеть ни малейшего стыда или смущения.
— Нет, у нас с Гилен не те отношения, о которых ты подумал.
Цуй Цыю беспомощно махнул рукой и объяснил:
— Я просто отношусь к Гилен как к старшей сестре, и мне совсем не интересны мужчины. И не мог бы ты сначала надеть свои штаны, прежде чем разговаривать с нами?
Он сделал паузу и снова взглянул на все еще немного приспущенные штаны Шауроса и добавил тихим тоном.
— Я уже подтягиваю их, но эта дворянская одежда такая хлопотная, мне всегда немного неудобно ее надевать.
— Неважно, — сказал Шаурос, а затем перевел разговор, приняв дворянскую позу и громко спросив:
— Но, парень, ты забыл, что я лорд земель Фитоа, высший дворянин Королевства Асура! Согласно основным королевским манерам, ты должен называть меня господин Шаурос?!
— Я тебя зарежу, старик, хочешь попробовать?"
Цуй Цыю посмотрел на Шауроса, который мгновенно изменился в лице и попытался опереться на свой возраст, и уголки его рта невольно дернулись, он ответил с натянутой улыбкой.
— Ой-ой-ой! Ты, парень! ...
— Разве ты не ненавидишь больше всего лицемерные и притворные дворянские замашки твоего сына Филиппа?
— Почему ты сейчас снова строишь из себя дворянского господина? — Цуй Цыю без церемоний продолжил:
— Я — «Святой Меча», Гилен — «Король Меча».
— Самыми сильными в этом особняке должны быть ты и этот дворецкий Альсфон, верно, примерно уровня Святого Меча?
Он спокойно окинул взглядом Шауроса, который был взбешен до того, что у него затряслась борода, и рациональным тоном помог ему просто проанализировать текущий состав главной «боевой силы» особняка.
"Ха-ха-ха! Я шучу! Я просто шучу! Это особый, полный юмора способ шутить, характерный для нашего города Роа!"
"Нынешняя молодежь, ах, так не терпит шуток".
Шаурос, услышав это, мгновенно рассеял все свое высокомерное высокомерие, он дважды сухо усмехнулся, энергично похлопал себя по груди и сделал вид, что ничего не произошло.
— Да? Тогда я не буду мешать вам двоим и дальше наслаждаться прекрасным пейзажем двора.
— Ма! ... Действительно, нынешняя молодежь, ах, должна больше уважать нас, пожилых людей!
Цуй Цыю смотрел на спину Шауроса, который жаловался, как будто его голос был очень тихим (на самом деле голос все еще был ужасно громким), и быстро уходил, не мог не усмехнуться в своем сердце.
"Однако этот черноволосый парень, он действительно собирается убить меня?"
"Он даже специально подсчитал боевую мощь особняка, это немного страшно!" — Шаурос
http://tl.rulate.ru/book/155213/9301944
Готово:
