Курс, в котором Цуй Цыю учил Эйрис считать и читать, наконец-то достиг своей (теоретической) первой официальной лекции в этот день во второй половине месяца.
В соответствии с ранее согласованным расписанием, утром у Гилен было нерушимое занятие по фехтованию, после которого следовал урок этикета и истории для дворян от учителя Эдны.
(По наблюдениям Цуй Цыю, Эйрис также показала посредственные результаты на занятиях учителя Эдны, но, по крайней мере, больше не было случаев прогулов.)
После короткого полуденного перерыва время для чтения, письма и арифметики, за которое отвечал Цуй Цыю, было отведено на вторую половину дня.
Ради этого с трудом доставшегося первого урока Цуй Цыю заранее пришёл в довольно роскошно обставленный кабинет Эйрис и был полностью готов.
Он даже специально пошёл во двор, чтобы собрать дюжину мелких камешков одинакового размера и гладкой округлой формы, как самые интуитивно понятные учебные пособия.
«Прошло больше половины месяца… Это, наконец, первая лекция в истинном смысле этого слова, верно?»
Цуй Цыю посмотрел на пустой роскошный стул с мягкой бархатной подушкой напротив стола и молча подумал.
Он не ожидал, что Эйрис сразу преобразится и станет хорошей ученицей, любящей учиться, из-за несколько неловкого «соглашения» прошлой ночью.
Но, по крайней мере, он надеялся, что она сдержит своё обещание, вовремя появится здесь и… хотя бы попытается послушать, что он собирается сказать.
Как раз когда Цуй Цыю терпеливо ждал, дверь в кабинет слегка приоткрылась.
В дверях появилась фигура Эйрис, она переоделась в относительно простенькое и удобное для движения светлое платье, а её огненно-рыжие длинные волосы были заплетены в два игривых хвостика с помощью двух изящных лент и завязаны на затылке.
Выражение её лица всё ещё выражало некоторое нежелание, а взгляд был немного уклончив, она не решалась смотреть прямо на Цуй Цыю.
Но в конце концов она неохотно вошла и села прямо на стул напротив Цуй Цыю.
«Она пришла! Она действительно сдержала своё обещание и пришла!»
В сердце Цуй Цыю промелькнула едва заметная нотка удивления, но его лицо по-прежнему сохраняло обычное спокойствие, невозмутимость.
— Добрый день, мисс Эйрис. Я очень рад, что вы вовремя пришли на урок, — спокойным тоном сказал Цуй Цыю, как будто это было самое обычное дело.
Эйрис тихо фыркнула и, повернув голову в сторону, намеренно не смотрела на него.
— Хорошо, прежде чем мы официально начнём обучение, мне нужно сначала понять ваш текущий уровень, — Цуй Цыю проигнорировал её ребяческие маленькие движения и сразу перешёл к делу.
— Судя по моим предыдущим наблюдениям, в чтении и письме вы, кажется… э-э, похоже, едва можете написать несколько простых чисел, да и то криво, верно?
Щёки Эйрис мгновенно покраснели, казалось, что её задели за живое, но она всё же с неохотой тихо возразила:
— И что с того! Какая польза от письма! Разве это может помочь победить кого-то?!
Цуй Цыю равнодушно ответил:
— Возможно, это и не поможет напрямую победить кого-то, но, по крайней мере, позволит вам различать золотые и медные монеты в контракте, чтобы вас не обманули и вы не помогали радостно считать деньги для других.
Эйрис была ошеломлена этими словами, открыла рот, но не смогла ничего ответить.
— Как насчёт арифметики? — продолжил спрашивать Цуй Цыю.
— Сложение и вычитание в пределах десяти, сможешь? Например, сколько будет три плюс два?
Эйрис крепко нахмурилась, вытянула свои нежные пальчики и начала усердно считать, и через некоторое время неуверенно тихо ответила:
— ...Три?
— А... семь минус четыре?
Эйрис снова погрузилась в тяжёлую битву со своими пальцами, её маленькое личико покраснело, но в итоге она так и не смогла дать правильный ответ.
«Как и ожидалось... всё, как описано в оригинале», — мысленно вздохнул Цуй Цыю.
«В фехтовании она настоящий гений, но в культурных предметах, где нужно думать головой... она действительно головная боль».
Он получил более прямое и глубокое понимание этой крайней степени «дисбаланса» Эйрис.
Однако, подумав, возможно, это её «нормальный» уровень для ребёнка, которого с детства чрезмерно баловали, который почти не получил никакого формального системного образования и который вложил всю свою энергию в практику фехтования, единственное, что её интересовало?
— Хорошо, ничего страшного. Не уметь — это не страшно, мы здесь, чтобы учиться, — мягко сказал Цуй Цыю, пытаясь ослабить напряжение Эйрис.
— Сегодняшний первый урок арифметики мы начнём с самого простого. Сначала мы познакомимся с этими цифрами.
Он достал заранее приготовленные камешки и разложил их по очереди на гладкой поверхности стола. — Эйрис, смотри, — Цуй Цыю взял в руки камешек и чётко сказал:
— Это представляет собой «один». Один камешек — это один.
Эйрис посмотрела на камешек, спокойно лежащий на столе, и кивнула, показывая, что понимает — это действительно просто.
— Тогда, — Цуй Цыю взял еще один камешек и осторожно положил его рядом с первым, — сколько сейчас здесь камешков?
Эйрис посмотрела на два камешка, лежащие рядом, немного подумала и быстро дала ответ: — Два камешка!
— Отлично! — Цуй Цыю вовремя дал подтверждение и поощрение. — Это представляет собой «два». Два камешка — это два.
Он продолжал использовать этот самый интуитивный и конкретный способ, чтобы терпеливо направлять Эйрис в распознавании десяти основных чисел от одного до десяти и сопоставлять каждое число с соответствующим количеством камешков один за другим.
Затем он достал бумагу и ручку и начал учить Эйрис, как писать формы этих чисел.
К удивлению Цуй Цыю, хотя Эйрис всё ещё проявляла некоторое нетерпение и время от времени отвлекалась из-за рассеянного внимания или делала некоторые неважные маленькие движения, в целом её сосредоточенность была намного лучше, чем он себе представлял! Она очень серьёзно следила за указаниями Цуй Цыю, внимательно считала камешки, усердно различала форму каждой цифры и даже активно пыталась взять ручку и криво имитировать написание этих цифр на бумаге.
Хотя её движения по-прежнему казались несколько неуклюжими, а понимание взаимосвязи между числами было очень медленным
(например, после счёта до «пяти» она начала заметно испытывать трудности, ей приходилось многократно считать камешки, чтобы кое-как подтвердить),
но, по крайней мере, она серьёзно «училась», а не полностью отвергала всё с самого начала, как раньше.
Увидев такое редкое «сотрудничество» Эйрис, Цуй Цыю также почувствовал в своём сердце давно потерянную нотку облегчения.
«Возможно... эта юная леди не совсем такая безнадёжная „зверюга", как говорят слухи?»
Однако, когда этот заикающийся, невероятно медленный, но всё же относительно успешно продвигающийся урок арифметической грамотности закончился, после того как Цуй Цыю объявил: «На сегодня всё», Эйрис, которая всё это время напрягала своё маленькое личико, пытаясь угнаться за Цуй Цыю, вдруг мгновенно рухнула.
Она тупо смотрела на камешки на столе, которые она перекладывала взад и вперёд, а затем посмотрела на цифры на своей бумаге, написанные, как будто их нарисовал призрак, и её маленький ротик скривился, а глаза без всякого предупреждения покраснели.
— Эй! Белое личико!
Она внезапно подняла голову, глядя на Цуй Цыю, в её голосе чувствовалась явная подавленность и сильная обида.
— Я... я очень глупая, да? Такие простые вещи... я учусь так медленно...
Она опустила голову, её голос становился всё тише и тише, и даже появилась едва заметная нотка плача:
— Дворянский этикет, которому учит Эдна, я тоже всегда забываю... я тоже всегда наступаю на ноги во время танцев... может быть... может быть, я просто... не могу научиться этим вещам?
Это внезапное высказывание, наполненное сомнениями в себе и уязвимостью, слегка ошеломило Цуй Цыю.
«Неужели у Эйрис тоже есть такая сторона?»
Он посмотрел на рыжеволосую девочку перед собой, которая опустила голову, её плечи слегка подрагивали, подавленную и беспомощную, как будто она сделала что-то не так, и почувствовал некоторое удивление.
Оказывается, под этой свирепой и вспыльчивой оболочкой она всего лишь обычная маленькая девочка, которая чувствует себя разочарованной и неуверенной в себе из-за трудностей в учёбе?
— Нет, мисс Эйрис, — Цуй Цыю помолчал некоторое время, а затем заговорил тоном, который он сам не ожидал, чрезвычайно серьёзно.
Эйрис внезапно подняла голову, её красные глаза были полны удивления и невероятного недоумения, как будто она не могла поверить в то, что только что услышала.
— Ты спрашиваешь себя, глупая ли ты? — Цуй Цыю встретился с её взглядом, его взгляд был спокойным, но необычайно твёрдым. — Мой ответ — нет, ты ничуть не глупая.
— Но... но я учусь так медленно... — тихо возразила Эйрис, её голос был полон неуверенности в себе.
— Медленное обучение не означает, что ты глупая, — Цуй Цыю покачал головой и терпеливо объяснил.
— У каждого есть свои сильные стороны, и скорость и способ изучения новых знаний, естественно, у всех разные.
— У тебя есть беспрецедентный талант в фехтовании, которого другие не могут достичь, и этого достаточно, чтобы доказать, что твоя интуиция, скорость реакции и координация движений намного превосходят обычных людей.
— А в арифметике и чтении и письме, возможно... просто потому, что ты раньше систематически не сталкивалась с этими знаниями, или... ты ещё не нашла действительно подходящий для себя метод обучения.
Цуй Цыю посмотрел на всё ещё полный сомнений и неуверенности взгляд Эйрис, и его тон стал более искренним и серьёзным:
— Эйрис, изучение любых новых знаний требует достаточного времени и достаточного терпения.
— То, что ты сегодня можешь сидеть здесь, спокойно пытаться считать эти камешки и усердно писать эти цифры, само по себе является огромным прогрессом.
— Это доказывает, что ты не «не можешь научиться», а просто тебе нужно больше времени и... возможно, учитель, который лучше знает, как правильно тебя направить.
Он сделал паузу, посмотрел на Эйрис, чьи глаза слегка расширились из-за его слов, и на её лице появилось выражение тронутости, и продолжил:
— Так что дело не в тебе. Если тебе кажется, что ты учишься медленно, это может означать только то, что... это проблема меня, как учителя, мои методы обучения недостаточно хороши, чтобы тебе было легче понимать и принимать эти знания.
— Ты не дура, Эйрис, — снова торжественно подчеркнул Цуй Цыю.
— Напротив, я думаю, что ты очень умна, просто твой ум нужно направить и раскрыть правильным способом.
— Ты будешь прогрессировать, пока ты готова пробовать, пока мы работаем вместе. Я... верю в тебя.
«Эти чёрные глаза очень красивые, я вижу в них себя», — задумчиво подумала Эйрис.
Эти слова, казалось, окончательно поразили самую мягкую и беззащитную часть сердца Эйрис.
Она посмотрела на лицо Цуй Цыю, которое всё ещё не выражало никаких эмоций, и даже можно сказать, было несколько холодным, но в этих глубоких и спокойных чёрных глазах ясно отражалась своего рода искренность, уверенность и безоговорочная вера, которую она никогда прежде не видела в глазах других людей.
Не потому, что она была знатной юной леди из семьи Бореас, а просто... вера в «неё» саму.
Эйрис почувствовала, как у неё защипало в носу, и её долго сдерживаемые слёзы больше не могли сдерживаться, и полились, как оборванные нити жемчуга.
Но на этот раз слёзы, казалось, были вызваны не только обидой и подавленностью, но и примесью глубокой тронутости от понимания и признания.
Она внезапно опустила голову и небрежно вытерла тыльной стороной руки нескончаемые слёзы, её голос стал невнятным из-за сильных рыданий, но в её тоне была беспрецедентная... решимость?
— Т-т-тогда... тогда... я... я буду... стараться... пытаться... поучиться... я... я больше... не буду... прогуливать... уроки...?
Это обещание она произнесла прерывисто, но с необычайной твёрдостью.
Цуй Цыю посмотрел на неё в таком жалком и милом виде и почувствовал в своём сердце редкую нотку мягкости.
Он протянул руку, подсознательно желая потрепать её лохматые рыжие волосы, но, подумав, всё же воздержался от этого несколько фамильярного поступка.
Он лишь слегка, но с полной уверенностью кивнул, и уголки его губ приподнялись в чрезвычайно слабой, но совершенно искренней улыбке:
— Хорошо. Я верю, что ты сможешь это сделать. Ты умный ребёнок, и, если ты будешь усердна, ты обязательно быстро научишься.
Услышав эти слова ободрения и надежды от Цуй Цыю, Эйрис, казалось, наконец сняла всю свою защиту и обиду в своём сердце.
Она подняла своё маленькое личико, на котором всё ещё были видны следы слёз, посмотрела на Цуй Цыю, и на её лице... чрезвычайно редко появилась смесь смущения, неловкости и... возможно, даже небольшого облегчения от счастья.
— Ч-что, что... жалкое белое личико...
Она быстро опустила голову, её щёки покраснели, как спелые яблоки, её голос был таким тихим, что его почти не было слышно, как жужжание комара.
— Т-тогда... тогда... я... оставляю это... тебе... спасибо...
Сказав последнее крошечное «спасибо», она больше не могла выносить эту атмосферу, которая казалась ей немного «странной» и смущающей, внезапно вскочила со стула и, не оглядываясь, выбежала из кабинета, оставив после себя несколько поспешный убегающий силуэт.
Цуй Цыю спокойно смотрел на её исчезающую в дверях фигуру, а затем опустил голову и посмотрел на камешки, которые были разбросаны в беспорядке на столе, и на цифры, которые всё ещё были написаны криво... в кабинете снова воцарилась прежняя тишина.
Только солнечный свет за окном по-прежнему тепло и ласково лился внутрь.
Он медленно выдохнул и про себя сказал:
«Рыжеволосая дикая юная леди... похоже, действительно не безнадёжная дура».
"По крайней мере, она знает... что такое искренность, и она знает... как отвечать на доброту".
«Возможно, его работа в качестве „домашнего учителя" не будет такой... скучной и головной болью, как казалось вначале?»
http://tl.rulate.ru/book/155213/9301052
Готово:
