Лин Синь резко вскинул голову и, ни капли не тушуясь, ответил:
— Три дня? Хорошо. Я буду ждать, господин глава поселка!
— Как только придут документы и в уведомлении будет написано: «Товарищу Лин Синю с сегодняшнего дня явиться в управление водохранилища Цилися для регистрации!»
— Я! В тот же миг! Соберу манатки! И уйду!
— Буду ждать вашего распоряжения, господин Ван.
Тишина!
Мертвая тишина!
……
Ночь в поселке Лэпин наступает рано. Сразу после шести перед дверями лавок зажглись тусклые желтые лампочки.
В воздухе поплыл запах серного дыма от угольных печей, вонь дешевых керосиновых ламп и жирные ароматы от уличных лотков с едой.
Прохожих на улице почти не было — пусто и неуютно, веяло одиночеством.
Экономика в поселке не развита, так что ночной жизни здесь практически не существовало.
Взгляд Лин Синя, словно скрытый во тьме прожектор, то и дело сканировал неоновую вывеску ресторана «Дацзяфа» на противоположной стороне и шумящую у входа толпу.
Время шло минута за минутой.
Уличные фонари разгорались ярче, а отбрасываемые ими тени становились все чернее и длиннее.
Семь часов пятьдесят восемь минут.
Знакомая, потрёпанная черная «Сантана» тихо скользнула в тень рядом с роскошными резными дверями ресторана. Дверь открылась, и из машины вышел человек.
Ван Чжэньго!
Он поспешно выбрался из салона, быстро огляделся по сторонам. На его лице играл нескрываемый самодовольный румянец сытого человека и какое-то странное возбуждение. Он толкнул тяжелую стеклянную дверь и скрылся внутри.
Свет неона на мгновение мазнул по его лоснящемуся лицу и тут же был поглощен тяжелой портьерой.
Добыча в сети.
Взгляд Лин Синя задержался на входе в ресторан на три секунды. Словно завершая контрольное сканирование.
Он отвел глаза и, подобно медленно натягивающемуся луку, напряг всё тело, бесшумно отступив на несколько шагов назад, окончательно растворяясь в густой тени узкого переулка без фонарей.
Он ждал следующую ключевую фигуру.
В воздухе разлилось невидимое напряжение. Лин Синь, точно гепард в засаде, до предела замедлил дыхание и сердцебиение.
Восемь часов восемь минут.
Старенький женский скутер, покачиваясь и издавая глухое «пух-пух», неуклюже вырулил из-за угла и остановился в тени в десяти метрах от ресторана.
Фара погасла.
Силуэт спешился.
Тусклый свет фонаря едва очерчивал её контуры.
Ростом она и впрямь была невелика. На ней была облегающая темная юбка из дешевой блестящей кожи, едва прикрывающая крутые бедра.
Сверху — тесный топ на бретельках с глубоким вырезом, из-за которого две пышные полусферы на свету казались готовыми выпрыгнуть наружу, обнажая глубокую ложбинку.
Она стояла на невероятно тонких красных шпильках, и каждый её шаг отдавался колыханием всего тела.
Длинные вьющиеся волосы, уложенные крупными волнами, рассыпались по плечам, но даже при таком освещении была видна их грубая, искусственная текстура.
Лицо было густо заштукатурено: алебастровый тональный крем лежал словно побелка.
Два неестественных пятна румян, густые сине-фиолетовые тени на все веко.
Глаза с огромными накладными ресницами в свете ночных огней сверкали как два куска бижутерии.
Ярче всего выделялись кроваво-красные полные губы, будто она только что припала к спелому плоду.
Тань Линьлинь!
Жена Ли Паня! Супруга новоиспеченного завуча второй средней школы поселка Лэпин!
Она замерла, поправила перед зеркалом заднего вида вырез топа, сделав и без того манящую ложбинку еще более вызывающей.
Затем, виляя бедрами и выпятив пышную грудь, она вольной походкой направилась к сияющим дверям ресторана.
Каблуки звонко застучали по холодному асфальту: «Цок... цок... цок...» — словно удары по натянутому нерву. В тишине ночи этот звук разносился далеко.
Лин Синь отчетливо видел, что на её лице не было ни капли сомнения, стыда или беспокойства. Напротив, она улыбалась хищной, притягательной улыбкой, словно хозяйка положения.
Она даже не стала оглядываться, как это делал Ван Чжэньго, будто здесь была её «домашняя арена».
В свете ламп её густо накрашенное, но всё же миловидное лицо мелькнуло и исчезло за дверями, залитыми оранжевым неоном.
Вторая фигура на доске!
Бум! Сердце Лин Синя мощно толкнуло в грудную клетку!
Отличный шанс!
Оставалось надеяться, что Ван Чжэньго не окажется «скорострелом», заканчивающим всё за минуту.
Он знал: фитиль можно поджигать! Его силуэт сорвался с места, подобно призраку!
Ни секунды промедления! Цель предельно ясна!
Он бросился к одинокой зеленой железной телефонной будке, стоявшей у столба на перекрестке в половине квартала от ресторана!
Время — это всё!
Лин Синь быстро набрал номер.
Это был номер кабинета учебной части второй школы.
Он раздобыл его сегодня.
Ту... ту... ту...
Послышались гудки соединения.
В маленькой будке стоял лишь раздражающий гул люминесцентной лампы и его собственное тяжелое, сдавленное дыхание.
Каждый гудок казался бесконечным!
«Ту... ту... ту...»
Пять, шесть! Телефон всё еще не брали?
Зрачки Лин Синя сузились в неверном свете! План не должен провалиться! Это должен быть именно он!
К счастью, под самый конец!
На том конце наконец ответили!
— Алло? Учебная часть второй школы! Кто это?
Хрипловатый мужской голос, преисполненный недоумения и легкого раздражения от того, что его побеспокоили, четко прозвучал в трубке.
Наконец-то соединили, слава богу!
Лин Синь заговорил измененным тоном:
— Алло! Это директор Ли Пань?!!
Громкость голоса была чуть завышена от наигранного волнения.
— Я Ли Пань. А вы кто? Что вам нужно?
Ли Пань на том конце явно опешил. Внезапный эмоциональный голос вызвал у него еще больше недоумения и неприязни, в тоне проскользнули настороженность и нетерпение.
— Директор Ли! Только ради бога, не кричите! Не вешайте трубку! Выслушайте меня.
Я никто! Просто прохожий! Честное слово! Я видел... только что! Прямо здесь, в ресторане «Дацзяфа»!
Он четко выговорил название. Место, о котором Ли Пань точно не знал, ведь его жена сегодня якобы была на другом мероприятии.
— Я видел, как глава поселка Ван Чжэньго и ваша супруга!
Учитель Тань Линьлинь!
Они вдвоем под ручку зашли через черный ход «Дацзяфа»... и прямиком наверх... в номер!
Он намеренно не договаривал детали, но суть была ясна как день!
— Ты! Что ты за чушь несешь?! Да пошел ты!.. Я тебе язык вырву!!
Тот конец провода взорвался, как бочка с порохом! Ли Пань окончательно потерял самообладание. Это уже не был спокойный голос завуча — это был рев разъяренного зверя!
Клевета на его нежную и понимающую жену!
Клевета на то, что ему наставляют рога!
Хм! Кто такое стерпит?
Лин Синь даже услышал холодное фырканье в трубке.
— Если еще раз посмеешь оклеветать... я тебе ноги переломаю!
Голос исказился и сорвался на крик от запредельной ярости и удара предательства! Будто острым стеклом по металлу.
— Директор Ли! Я не вру! Я правду видел своими глазами! — произнес Лин Синь.
В его тоне по-прежнему слышались «испуг» и «тревога».
— Это не клевета! Они действительно вошли в отель! Я даже... побоялся, что ошибся... специально... подошел взглянуть!
Триста третий номер! Точно триста третий!
Никакой ошибки! Это ваша жена, учитель Тань! Такую красавицу, как она, один раз увидишь — вовек не забудешь, я точно не мог ошибиться.
Глава тоже там, его я тоже ни с кем не спутаю!
Они заперлись, директор Ли! Если сейчас поедете... точно поймаете с поличным!
Ох, если об этом узнает уездная комиссия по проверке дисциплины, если кто-нибудь донесет, главе Вану конец!
На том конце воцарилась гробовая тишина.
Лин Синь больше не слышал ни рыка, ни вопросов. Наступило короткое затишье.
Но эта мертвая пауза длилась всего пять-шесть секунд!
Тяжелый, с привкусом крови вдох, похожий на хрип раненого волка, донесся из трубки, а затем —
«Грохот! Дзынь! — БАМ!!!»
Лин Синь понял — тот швырнул трубку. Свою часть работы он выполнил, теперь оставалось полагаться на волю случая.
В конце концов, человек предполагает, а Небо располагает!
http://tl.rulate.ru/book/155152/9537506
Готово:
