Последние отблески заката пробивались сквозь жалюзи в больничной палате. Дверь тихо отворилась, и вошла Чу Лоси с пакетом фруктов и еще дымящимся контейнером с едой.
Сегодня на ней была легкая льняная рубашка, на лице лежал тонкий слой косметики, и от былой тревоги и изнурения не осталось и следа.
Вся она словно светилась чистотой, как природа после дождя, хотя в глубине ее глаз все еще таилась неугасающая тень беспокойства.
— Брат Линь?
На ее лице тут же расцвела искренняя улыбка. Она поставила контейнер на прикроватную тумбочку.
— Принесла тебе немного голубиного супа, он полезен для заживления ран.
— Спасибо, госпожа Чу, вы слишком добры, — ответил Линь Синь, откладывая газету.
— Брат Линь, твоя рана... — Чу Лоси посмотрела на него, замявшись, ее личико было полно тревоги.
— Ничего страшного, в эти выходные уже выпишусь.
— А что говорит врач? Неужели можно так быстро?
Линь Синь ответил:
— Не волнуйся. Врач осмотрел меня, главное сейчас — покой. Кости не задеты, просто поверхностное ранение, пустяки. Нет смысла зря пролеживать дни в больнице.
К тому же, пора браться за накопившуюся работу. Отлежусь еще два дня, а в понедельник вернусь в поселок в администрацию.
— В следующий понедельник? — голос Чу Лоси невольно дрогнул от удивления и беспокойства. — Но это слишком скоро! Твоя рана...
— Я лучше всех знаю свой организм. Работа есть работа. Нехорошо надолго оставлять дела.
Он не стал ничего объяснять и тем более не собирался жаловаться.
Если он не вернется сейчас, Ван Чжэньго «устроит» его судьбу по полной программе!
Видя решительный настрой Линь Синя, Чу Лоси лишь тихо напутствовала:
— Ну... хорошо. Брат Линь, береги себя. Если понадобится помощь, обязательно свяжись со мной!
Линь Синь кивнул, не проронив больше ни слова.
...
Понедельник. Ранее утро. Над зданием администрации поселка Лэпин поблескивал герб, а листья старой акации во дворе полнились жизненной силой, покачиваясь на ветру.
На втором этаже в южном крыле была распахнута дверь с табличкой «Отдел городского строительства».
Несколько сотрудников безучастно замерли перед своими документами или чайными кружками. Их взгляды были рассеянными, в комнате царила мертвенная атмосфера.
Мужчина лет тридцати по имени Чжао Мэндэ, молодая женщина лет двадцати восьми Се Сыци и самый старший опытный сотрудник Чжан Чжанье. Вместе с заместителем начальника Ли Цяном и самим Линь Синем — это и был весь штат отдела.
Когда Линь Синь вошел, все взгляды устремились на него, но в них читалось полное пренебрежение. Линь Синь проигнорировал их.
Через полчаса, как и ожидалось, появился Ван Чжэньго.
— Линь... Синь! — проревел голос, преисполненный ярости.
— Ты все-таки соизволил явиться?!
Громовой крик Ван Чжэньго сотряс стены, брызги слюны едва не долетели до лица Линь Синя.
— Прошлая пятница! Где ты был? Куда провалился?
— Никакой организованности! Никакой дисциплины!
— Есть для тебя вообще авторитет организации? Коллектив? Или я, глава поселка, для тебя пустое место?
— Получил ранение, взял отгул, — спокойно ответил Линь Синь.
— Ранение? Какое еще, к черту, ранение! Ты кем себя возомнил? Принцем на горошине? Из-за тебя встал проект поселка! Ты хоть понимаешь, какую ответственность несешь, а, Линь Синь?
Каждое его слово вбивалось в землю словно тяжелый молот. Пользуясь своим «лидерским авторитетом», он пытался намертво пригвоздить Линь Синя к позорному столбу за нарушение дисциплины, пренебрежение общими интересами и служебную халатность.
Этот старый мерзавец пытался навесить на него такие ярлыки, что если бы они закрепились, карьере пришел бы конец.
— Господин Ван. В прошлую пятницу я заранее, согласно установленному порядку, оформил отгул у начальника канцелярии Лю, предоставив медицинское освидетельствование и заключение врача. Все процедуры соблюдены.
— Отгул? Процедуры? — яростно выкрикнул Ван Чжэньго. — Ты думаешь, это был больничный? Линь Синь! Ты выписал себе отпуск «барина на отдыхе»! У тебя есть хоть капля чувства ответственности? Хоть крупица партийности и дисциплины?
Он выкрикивал слова «организация» и «партийность» так громко, что закладывало уши, пытаясь захватить абсолютное моральное превосходство.
Линь Синь парировал:
— Процедура моего отпуска законна и обоснована, все копии документов в деле. Что касается отсутствия ответственности — я не согласен. Мои обязанности, способности и послужной список, включая это происшествие, полагаю, организация оценит беспристрастно.
Спокойствие. Абсолютное спокойствие. Оно стояло перед ним, как невидимая бронзовая стена, преграждая путь крикам и брызгам слюны.
— Беспристрастно? Да ты просто отбился от рук!
Ван Чжэньго окончательно вышел из себя от такой реакции Линь Синя:
— Ладно! Линь Синь! Считаешь себя крепким орешком? Думаешь, наш поселок Лэпин для тебя слишком мелок? Прекрасно! Посмотрим, надолго ли тебя хватит!
Он резко обернулся и ткнул пальцем в сторону Ли Цяня, который так и ерзал на месте, едва сдерживая злорадное возбуждение.
— Ли Цянь!
— Да, господин глава! — Ли Цянь мгновенно вытянулся в струнку, на его лице застыла заискивающая мина, а в сторону Линь Синя он послал торжествующий, провокационный взгляд.
— С этого момента! Вся работа, за которую отвечал Линь Синь, переходит под твой контроль!
Ван Чжэньго выцеживал каждое слово сквозь зубы. — Ты меня хорошо расслышал?
— Так точно, господин глава! Обещаю выполнить задачу! Не подведу ваше доверие и доверие организации!
Ли Цянь выпятил грудь, его голос гремел, как присяга. Он смотрел на Линь Синя с нескрываемым презрением, словно говоря: «Видишь? Всё твое теперь моё».
Отдав приказ, Ван Чжэньго продолжил:
— А что касается тебя, Линь Синь! Раз ты так любишь безделье и тебе нужен «покой» — я устрою его тебе! Проваливай на водохранилище Цилися! Будешь там сторожем! Будешь черепах разводить! Убирайся с глаз моих долой, чтобы я тебя больше не видел!
Последняя фраза была выкрикнута почти в истерике, сорвав последние остатки чиновничьего приличия.
Все присутствующие замерли в оцепенении. Глава Ван... совсем рассудок потерял? Прямым текстом послал чиновника «разводить черепах»?! Такое было неслыханно.
Даже если тот был на должности временного сотрудника, он все равно оставался чиновником!
Ли Цянь ликовал, глядя на Линь Синя.
И вот, когда все погрузились в глубокий шок, Линь Синь шевельнулся.
Он медленно и уверенно сделал небольшой шаг вперед.
Этот шаг сократил дистанцию между ним и Ван Чжэньго до расстояния вытянутой руки. Противостояние стало почти осязаемым.
— Господин глава Ван Чжэньго.
Он впервые четко произнес имя и должность оппонента.
— Перевод государственного служащего, особенно назначение на техническую должность, не относящуюся к административному аппарату, является официальным кадровым изменением.
Согласно действующим правилам, назначение, освобождение от должности и ротация госслужащих должны приниматься коллективно на заседании руководства поселка. Должен быть оформлен официальный протокол собрания, подписан проект о переводе руководителем администрации с четким указанием новой должности и обязанностей. Лично я должен подать заявление со своим мнением, и в конечном итоге документы должны быть направлены в уездный отдел по кадрам для проверки, регистрации и выдачи официального приказа о назначении!
Линь Синь чеканил каждое слово:
— Господин Ван, скажите, был ли соблюден вышеуказанный порядок в отношении вашего распоряжения «отправить меня на водохранилище»?
Имеет ли юридическую силу ваше устное распоряжение о смене моей должности? Равносильно ли оно официальному приказу уездного кадрового ведомства?
Имеете ли вы! Лично! Право! Выступать от имени всей организации? На основании какого пункта правил?
Более того, я являюсь выпускником по программе «отбора кадров провинции», а такие кадры находятся в ведении организационного отдела провинциального комитета!
Поэтому на данный момент у вас просто нет таких полномочий!
Бум!
Словно гром среди ясного неба прогремел в головах присутствующих.
Всех! Включая самого Ван Чжэньго! В ушах у них зазвенело.
Ли Цянь разинул рот так широко, что туда влез бы кулак. У старых работников глаза едва не вылезли из орбит.
Ван Чжэньго застыл на месте, его лицо из багрового от ярости стало фиолетовым.
— Ты... Ах ты... — выдавил он.
Он был всего лишь главой поселка низового уровня.
Он привык к единоличию. Привык вершить судьбы подчиненных одним ударом кулака по столу.
Откуда ему знать тонкости уставов и правил?! Он знал одно — он здесь главный, и его слово — закон!
И вот теперь этот мелкий рядовой сотрудник, которого он привык топтать ногами, хлещет его по лицу юридическими терминами, какими-то чертовыми правилами и организационными процедурами? Словно плетью по его самоуверенной жирной физиономии!
Личная власть! Юридическая сила! Официальный приказ!
Каждое слово впивалось в его мозг стальной иглой.
— Линь Синь! Говорю тебе! Не вздумай пугать меня своими бумажками! В поселке Лэпин, если я сказал, что пойдешь сторожить водохранилище — значит, пойдешь! Три дня! Даю тебе три дня, и ты точно отправишься разводить черепах! — неистово завыл Ван Чжэньго, тыча пальцем в Линь Синя.
http://tl.rulate.ru/book/155152/9536986
Готово:
