В тот момент Чжу Сяовань почти мгновенно поняла, что отравлена, но сейчас у неё не было времени вспоминать, как именно это произошло.
На самом деле, метод Хуан Дунлая был несложным: Чжу Сяовань, наливая вино, была сосредоточена на том, выпил ли кто-нибудь снотворное, и упустила из виду, не трогали ли её бокал, чем и воспользовался Хуан Гэ.
Конечно, тогда Чжу Сяовань и подумать не могла, что Сунь Исе, выглядящий молодым и неопытным, и Хуан Дунлай незаметно применят серию приёмов «чёрного на чёрном»…
От притворства, что их ослепила красота, до «убежал по нужде», до притворного обморока для нападения, до отравления и разбрасывания известкового порошка… Неужели это под силу двум семнадцати-восемнадцатилетним соплякам из цзянху? Даже если бы вы поменяли их на двух старых мошенников, без определённой доли бесстыдства это было бы невозможно.
Но теперь, когда сожалеть о своей невнимательности было поздно, Чжу Сяовань могла только быстро заблокировать внутренней силой часть меридианов, чтобы ядовитая кровь не достигла сердца, и драться с ними в таком состоянии.
Однако… это не значит, что у неё не было шансов на победу.
Боевые искусства Чжу Сяовань были самыми сильными из всех «врагов», с которыми когда-либо сталкивались Сунь Исе и Хуан Дунлай.
Она не только с детства занималась боевыми искусствами, но и обладала немалым талантом: чтобы достичь той же ступени, Ма Сы понадобилось бы лет десять, а Чжу Сяовань, возможно, всего пять или меньше; Ма Сы десять лет тренировал владение мечом, но всё ещё использовал технику своего учителя, а Чжу Сяовань, объединив в себе мягкий кулак, железную ладонь и технику пальцев, создала собственную «технику палочек».
Такая разница в таланте — самое отчаянное, что может быть, это преграда между «мастером поколения» и «легендой боевых искусств», установленная самим Небом, и её невозможно преодолеть, если вы идёте по ортодоксальному пути боевых искусств.
В тот миг Чжу Сяовань сунула руку в вырез своей одежды, зажала двумя пальцами пару железных палочек и, покачиваясь, вытащила их, а затем перевернула правую руку и вонзила их в воздух, нарисовав холодный луч, который устремился к Сунь Исе, стоявшему ближе к ней.
За секунду до этого Сунь Исе восхищался тем, как противник прячет оружие, а в следующую секунду, увидев, что кончики палочек нацелены на него, он быстро сделал «обратное сальто карпа», перевернулся назад и приземлился кувырком.
Движения были неуклюжими, но эффективными… одним махом он убежал на три метра.
В то же время Хуан Дунлай, оттолкнувшись от стены, подпрыгнул в воздух, с одной стороны, освобождая путь для кувырка Сунь Исе, а с другой — облегчая себе бросание скрытого оружия с высоты.
— Хм… детские игры, — лишь взглянув на пару приёмов противников, Чжу Сяовань презрительно усмехнулась.
Люди, достигшие высокого уровня мастерства в боевых искусствах, именно таковы: им достаточно увидеть всего пару приёмов, чтобы понять, чего вы стоите; только если ваш уровень боевых искусств намного выше её, она может ошибиться.
Динь-динь-динь…
В следующую секунду произошло нечто невероятное.
Чжу Сяовань качнулась, её нефритовая рука мгновенно вытянулась, и она тремя ударами палочек сбила три скрытых оружия, брошенных Хуан Дунлаем.
— Ха? — Хуан Дунлай, только что вставший на плиту, вытянул шею, увидев это; в этот момент он понял, что боевые искусства этой женщины намного выше, чем он предполагал, и в сочетании с её экзотическим оружием она, вероятно, достигла уровня почти первоклассного мастера.
Что это за уровень? Примерно сила лидера какой-нибудь мелкой секты; а если брать крупную секту, то это примерно между заместителем главы и главным учеником.
Если бы такой человек следовал праведному пути, то даже не вступая ни в какую организацию, он мог бы быть одиноким героем; к сожалению, Чжу Сяовань от природы была злобной и бессердечной, и в те годы творила зло в цзянху, праведный путь не мог её терпеть, поэтому она и спряталась в этой глуши, открыв чёрный трактир.
Сегодня Сунь Исе и Хуан Дунлай столкнулись с ней, и нужно сказать, что им не повезло…
— Сунь Гэ! Дело дрянь! — Хуан Дунлай понял, что что-то не так, и поспешно крикнул, чтобы предупредить Сунь Исе.
— Чёрт, что толку мне сейчас говорить? — Сунь Исе ответил: — И почему твой яд ещё не подействовал?
— Вероятно, она заблокировала меридианы внутренней силой, — ответил Хуан Дунлай.
Пока они обменивались этими фразами, один уже отступил к углу кухни, а другой пнул ногой кухонный нож со плиты и взял его в руки.
Чжу Сяовань, увидев их реакцию, всё ещё усмехалась, не спеша поднесла к глазам скрытое оружие, которое она поймала палочками: — О? Скрытое оружие из секты Хуан? — Она замолчала на полсекунды и усмехнулась: — Тогда всё просто, люди из секты Хуан, независимо от того, какой яд они используют, обязательно носят с собой соответствующее противоядие… Смотрите, вы сами отдадите его? Или я переломаю вам руки и ноги и медленно выпытаю?
Теперь она была на 70% уверена в победе, полагая, что даже заблокировав часть меридианов, у неё всё равно неплохие шансы на победу.
С другой стороны, Хуан Дунлай тоже немного сожалел… Хотя он и видел, что эта женщина, открывшая чёрный трактир, была неплоха в боевых искусствах, он не ожидал, что настолько, поэтому он дал ей лишь обычный яд; если бы он знал, что сила этой женщины настолько велика, что «заблокировав часть меридианов, она всё равно может драться с двумя и иметь преимущество», то он бы выбрал более сильный яд.
В настоящее время у них с Сунь Исе есть два варианта: первый — бежать. Вероятность успеха высока, потому что Чжу Сяовань вряд ли погонится за ними. Яд, попавший в её тело, можно немедленно нейтрализовать противоядием, но даже если его нет, пока она потратит некоторое время на циркуляцию ци и вытеснит ядовитую кровь, она сможет удалить шесть-семьдесят процентов яда, а оставшиеся тридцать процентов не смертельны, достаточно съесть несколько универсальных противоядных трав и немного отдохнуть, и они постепенно исчезнут; поэтому для Чжу Сяовань, чем рисковать преследованием, лучше не преследовать, чтобы надёжно сохранить свою жизнь.
Второй — быстро закончить бой и ускорить темп сражения. То есть, воспользоваться тем, что сейчас меридианы Чжу Сяовань частично заблокированы и она не может в полной мере проявить свою силу, и более яростно атаковать, вынуждая её ускорить отравление или убить её напрямую. Но этот план рискованный и сложный… велика вероятность, что сначала убьют их двоих.
— Погоди! — В критический момент Сунь Исе, прижавшись спиной к стене, решительно заговорил: — Я скажу пару справедливых слов!
Он говорил это, но его маленькие глазки то и дело поглядывали на трезубец неподалёку — когда повар заносил их, он принёс это оружие и тюки вместе.
— Сегодня ты первая захотела навредить нам, мы также считаемся самообороной, сейчас обе стороны понесли потери… — Сунь Исе говорил праведно и бесстрастно: — Как насчёт… мы даём тебе противоядие, ты позволяешь нам уйти, и все сделают вид, что это было недоразумение, и разойдутся своими дорогами…
— Хм… — Чжу Сяовань фыркнула и свирепо посмотрела на них: — Вы убили моего мужчину, и я должна сделать вид, что это недоразумение?
— Хе… — Сунь Исе засмеялся, разве он не видел, о чём она думает: — Хозяйка, как говорится… старое уходит, новое приходит, — он взглянул на труп повара на полу и снова посмотрел на Чжу Сяовань: — С вашей красотой разве можно бояться не найти кого-нибудь получше этого? — Он помолчал: — Кроме того… ваши чувства к этому человеку, как мне кажется, не настолько глубоки, чтобы быть неразлучными, может быть… помимо противоядия, я дам вам ещё двести лянов на погребение, чтобы облегчить боль вашей сестры, этого будет достаточно?
Сунь Исе глубоко понимал сердца людей, эти слова казались бесстыдными, но каждое из них попадало в самое сердце такого бесстыдного человека, как Чжу Сяовань, она, естественно, была тронута.
— Хе… — Через мгновение выражение лица Чжу Сяовань изменилось, свирепости как не бывало, её нежная красота снова заиграла на бровях: — Этот братишка такой понятливый, эти слова запали мне в душу… — Говоря это, она снова оглядела Хуан Дунлая: — Просто интересно, этот маленький братец из секты Хуан с тобой заодно?
— Обязательно! — Даже Чжу Сяовань не ожидала, что Хуан Дунлай также мгновенно изменит лицо, улыбаясь, он согласился: — Идея Сунь Гэ хороша, давай-давай, чтобы выразить искренность, я положу противоядие сюда, как вам, сестрёнка?
Чжу Сяовань была поражена, она втайне подумала: — Эти двое такие бесстыдные? Я тоже должна признать своё поражение…
Откуда ей было знать… что она снова попала в ловушку.
Мог ли Сунь Гэ говорить правду? Недоразумение? Пока есть сила, чтобы убить тебя насмерть, всё — недоразумение, а когда это перестанет быть недоразумением, тебя уже не будет в живых.
Хуан Дунлай лучше всех понимал Сунь Исе, поэтому он и сотрудничал с ним в представлении, он точно знал, чего хочет Сунь Исе на самом деле.
— Хорошо, раз мы договорились… — Глаза Чжу Сяовань уставились на бутылочку противоядия, но она только хотела протянуть руку, как заколебалась: — Постойте, как доказать, что в этой бутылочке находится противоядие от яда, которым я отравлена?
Её вопрос означал, что она попалась на крючок.
Потому что эта бутылочка с противоядием была лишь безвредной приманкой, чтобы усыпить её бдительность…
— Тогда… как ты хочешь это доказать? — спросил Хуан Дунлай.
— Выпей сначала глоток, — сказала Чжу Сяовань.
Её логика такова: пусть этот не отравленный человек выпьет глоток, даже если это не докажет, что это противоядие, это по крайней мере докажет, что это не яд.
— Хорошо, — Хуан Дунлай, почти не колеблясь, протянул руку, чтобы взять и выпить.
— Подожди! — Чжу Сяовань снова остановила его: — Неправильно… Я должна сначала спросить, почему с вами ничего не случилось, когда вы выпили моё вино с добавлением лекарства?
Она не зря была старой разбойницей, в такой момент она вспомнила об этом; этот вопрос был ключевым, потому что, если у Хуан Дунлая и Сунь Исе есть какой-то метод избежания яда, это означало, что даже если бы это был яд в этой бутылочке, они бы посмели выпить его, и с ними бы ничего не случилось.
— Когда мы были в отхожем месте, мы заранее приняли противоядие, — Хуан Дунлай тоже не растерялся и ответил гладко.
— Откуда ты знаешь, что я добавила? И чем это можно нейтрализовать? — снова спросила Чжу Сяовань.
— Хе, — Хуан Дунлай спокойно усмехнулся: — Я, гордый молодой господин из секты Хуан, даже не могу отличить ваше снотворное? И не могу его нейтрализовать?
Он говорил правду, Чжу Сяовань всё ещё верила этому ответу, но именно этот ответ заставил её ещё больше бояться брать противоядие: — Хм… Я кое-что знаю о методах вашей секты Хуан, — подумав, Чжу Сяовань глухо сказала: — Ваше противоядие… Я думаю, вам не нужно давать его мне, я сама вытесню яд, вы двое оставьте деньги и уходите.
Теперь она больше не смотрела на них как на новичков в цзянху, поэтому стала очень осторожной; даже если бы Хуан Дунлай достал настоящее противоядие, она бы не посмела его взять… самое безопасное — это вытеснить яд самостоятельно.
Таким образом, они втроём поддерживали определённое расстояние друг от друга, медленно двигаясь… через несколько минут Сунь Исе и Хуан Дунлай оставили двести лянов серебра на плите в задней кухне, взяли тюки и трезубец и медленно вышли из трактира под взглядом Чжу Сяовань.
Только когда они сели на лошадей и уехали далеко, Чжу Сяовань вернулась в трактир и, не говоря ни слова, заперла дверь.
Она не была дурой, она должна была защититься от того, что эти двое вернутся, чтобы убить её, когда она будет циркулировать ци, поэтому она вообще не осталась в доме, а сразу взяла тюк, положила в него двести лянов серебра, оставленные этими двумя в задней кухне, а затем взяла из кладовой все серебряные билеты и мелочь, и тут же сбежала через заднее окно.
Долго бежав по тропинке в лесу и добравшись до безлюдного места, Чжу Сяовань поставила тюк, села, скрестив ноги, и начала циркулировать ци.
В этот момент её физическая сила и воля почти достигли предела, и если бы она не начала циркулировать ци, то через мгновение ядовитая кровь достигла бы её сердца.
Однако, в тот момент, когда она выпустила первый поток истинной ци…
— Пфу!
Словно был нажат какой-то странный переключатель, и изо рта хлынула кровь.
Не успел рассеяться кровавый туман, как всё тело Чжу Сяовань обмякло и упало назад.
— Как… возможно… — Она уставилась своими налитыми кровью глазами, и её лицо, ставшее пурпурно-чёрным, выражало шок.
Перед тем, как испустить дух, она запоздало опустила голову и посмотрела на свои руки — она увидела, что ладонь, державшая серебро, почернела, яд просочился именно оттуда.
— Явно… он тоже трогал серебро… — Это были последние слова Чжу Сяовань, оставшиеся в мире.
Три чуда секты Хуан, конечно, не зря носят своё название, это невидимое и неосязаемое искусство отравления является настоящим козырем и основой их существования в мире боевых искусств.
Чжу Цзяньхун умерла в диком лесу, и большая сумка серебра рядом с ней не могла вернуть ей жизнь; при жизни она превратила многих людей в мясные пирожки, а когда она умерла, она сама стала пищей для чрева зверей.
Таково возмездие в этом мире.
Сунь Исе и Хуан Дунлай вернулись в тот трактир всего через полчаса, они не нашли Чжу Сяовань, но увидели, что серебра на плите нет, и поняли, что она обязательно умрёт; они ничего не сказали, а лишь подожгли пожирающий людей трактир и снова отправились в путь.
http://tl.rulate.ru/book/155054/9178751
Готово:
