— Что?! — стоило этим словам слететь с его губ, как все присутствующие замерли в оцепенении.
На мгновение людям показалось, что они ослышались. Какой смысл в словах Е Фэна? Подарить каллиграфию великих мастеров, написанную им самим? Что это вообще значит?
— Ха-ха, а я и не заметил, что господин Е настолько заносчив! — Лавочник Тао не выдержал и разразился холодным смехом. — Вы хоть понимаете, почему эти двадцать восемь иероглифов стоят целое состояние? Потому что они написаны рукой самого Ван Сичжи! А вы кто такой? Сколько будут стоить каракули, вышедшие из-под вашего пера?
Столкнувшись с пренебрежением лавочника, Е Фэн гордо ответил:
— Я могу написать иероглифы точно так же, как Ван Сичжи! Подлинников его работ всё равно не осталось. Если копия, сделанная потомками, совпадает с оригиналом хотя бы на девяносто процентов, этого уже достаточно, чтобы выдать её за чистую монету. Как, например, главное сокровище вашей лавки!
— Что?! — после этого заявления в зале воцарилась гробовая тишина.
Все смотрели на Е Фэна как на сумасшедшего. В их глазах читалось крайнее недоверие.
— Кто этот парень? Ну и дерзость!
— Сам директор Цзя подтвердил подлинность, а он смеет идти наперекор? Неужели он считает себя более авторитетным, чем директор Цзя?
— Похоже, парень совсем рассудок потерял. Заявляет, что напишет точно так же! Это же просто несбыточные мечты!
Лавочник Тао от ярости перешел на смех:
— Вы смеете утверждать, что гордость нашей лавки — подделка?
— Я не имею ничего против именно вашего магазина, — честно признался Е Фэн. — Я говорю, что все «подлинники» Ван Сичжи, которые сейчас есть на рынке — фальшивки!
Толпа снова взорвалась возмущенными криками.
— Молодой человек, — директор Цзя от гнева даже затряс бородой, — есть можно что угодно, а вот словами разбрасываться не стоит! Оставим в стороне этот свиток, но даже в нашем городском музее хранится подлинная работа Ван Сичжи!
— Она тоже фальшивая, — без тени сомнения отрезал Е Фэн.
— Пха! — Директор Цзя едва не лишился чувств от такой наглости.
— Вы сказали, что можете написать точно так же? — снова спровоцировал его лавочник Тао. — Так покажите нам! Посмотрим, чего вы стоите на деле!
Видя молодость Е Фэна, лавочник был уверен, что тот просто блефует и несет чепуху. Подражать стилю Ван Сичжи? Какое высокомерие! Тао полагал, что стоит парню вывести пару знаков, как его ложь тут же вскроется. Конечно, он не верил, что Е Фэн действительно осмелится писать — скорее всего, просто чешет языком.
— Хорошо! — Е Фэн взмахнул рукой и буднично произнес: — Несите кисть и бумагу! Я напишу что-нибудь на скорую руку, чтобы вы сами увидели.
Лавочник Тао опешил. Он не ожидал, что Е Фэн действительно согласится.
Директор Цзя тоже был поражен, не понимая, что задумал этот юноша.
— Господин Е?! — Чжао Ваньтин и ее спутники выглядели крайне удивленными. Они не понимали, почему он решил проявить такую настойчивость в этом деле.
— Учитель! — вполголоса напомнил Хуа Годун. — Я знаю, что вы мастер боевых искусств и великий врач. Но в каждом деле свои законы, а здесь каллиграфия! Вы уверены, что справитесь с кистью и тушью?
Видя, как обернулось дело, Е Фэн прямо сказал:
— Госпожа Чжао, они согласились снизить цену и продать вам этот «подлинник» только потому, что это ловушка, подстроенная против семьи Чжао. Раз уж вы пригласили меня в качестве эксперта, разве я могу стоять в стороне?
Чжао Ваньтин снова была потрясена. Теперь она не знала, кому верить.
— Паршивец, не смей клеветать на нас! — Лавочник Тао пришел в ярость. Желая поскорее заткнуть Е Фэну рот, он закричал: — Ладно, хочешь писать? Сейчас всё подготовлю, пиши сколько влезет! Но если у тебя ничего не выйдет, не обижайся — «Павильон Сокровищ» умеет показывать зубы!
Тут же работники лавки принесли бумагу, кисти и небольшой столик. Все четыре сокровища кабинета были наготове.
— Господин Е, прошу! — Лавочник Тао выдавил из себя подобие улыбки. — Дайте нам лицезреть «подлинник» Ван Сичжи в вашем исполнении!
Мгновенно все взгляды скрестились на Е Фэне. Большинство присутствующих предвкушали его позор. Глядя на его молодость, они решили, что он поучился каллиграфии пару дней и возомнил о себе невесть что. Стоит ему коснуться бумаги, как маска слетит.
— Ладно.
Е Фэн, не церемонясь, взял кисть. Его рука двигалась уверенно, словно летящий дракон или извивающаяся змея. На рисовой бумаге быстро появились первые четыре иероглифа из трактата «После внезапного снега»: «Си чжи дунь шоу»!
— О-о-ох?! — Как говорится, мастерство видно с первого движения.
Когда директор Цзя увидел эти четыре иероглифа, он изменился в лице и судорожно вдохнул воздух.
Один в один! Они были абсолютно идентичны оригиналу!
http://tl.rulate.ru/book/154867/9743613
Готово:
