Увидев, что Е Фэн беспричинно рассмеялся, управляющий Тао больше не смог сдерживаться и гневно спросил:
— Над чем ты смеёшься?!
— Неужели ты сомневаешься в подлинности этого свитка?
Е Фэн слегка качнул головой:
— Ни над чем.
В конце концов, в мире антиквариата и каллиграфии всё настолько запутано, что трудно отличить истину от лжи. Люди открыли лавку и ведут дела, а он пришёл сюда не для того, чтобы громить заведение. Нет никакого смысла разоблачать их в лицо и портить всем настроение.
Главное, чтобы сокровища природы, предназначенные для спасения жизни, были настоящими. Е Фэн не собирался совать нос в чужие дела.
— Хм! — управляющий Тао холодно хмыкнул, крайне недовольный поведением Е Фэна. Не понимает ничего, а строит из себя знатока.
— Господин Тао, сколько стоит этот подлинник Ван Сичжи? — не удержалась от вопроса Чжао Ваньтин.
Она подумала, что если после основных покупок останутся деньги, можно будет рассмотреть этот вариант.
Управляющий Тао улыбнулся:
— Это сокровище нашей лавки, и оно пока не продаётся. Нашему владельцу стоило огромных трудов заполучить такой раритет.
— Однако как-то раз за обедом наш владелец обмолвился друзьям, что если дело дойдёт до аукциона, то цена будет не меньше ста миллионов за один иероглиф!
Сто миллионов за иероглиф?!
В этом подлиннике «Свитка о выпавшем снеге» было двадцать восемь иероглифов, а значит, цена составляла два миллиарда восемьсот миллионов!
Это была поистине заоблачная сумма!
Стоило озвучить эту оценку, как все присутствующие замерли в шоке.
Даже богатая Чжао Ваньтин невольно лишилась дара речи от такой цифры. Подобная цена была за гранью даже для неё.
— Так дорого? — Е Фэн тоже удивился, услышав цену.
Он не ожидал, что каллиграфия Ван Сичжи ценится настолько высоко. Хотя, обучаясь у своего тридцать пятого наставника, он перенял всё мастерство создания искусных подделок под старину, стоимость антиквариата всегда была субъективной, а рынок менялся слишком быстро, поэтому Е Фэн не слишком разбирался в текущих расценках.
— Это вполне нормальная цена! — подал голос директор Цзя.
— Этот подлинник Ван Сичжи выставлялся на торги ещё в древности и был оценён в семьсот лянов золота! С учётом нынешней инфляции сто миллионов за иероглиф — это адекватная рыночная стоимость. К сожалению, подлинников, которые можно встретить в продаже, осталось совсем мало.
Люди вокруг согласно закивали. Услышав слова директора Цзя, они немного успокоились: оказывается, это не грабёж, а просто реальная цена.
Однако Е Фэн всё прекрасно понимал: на рынке вообще не существует подлинников, всё это — копии последующих мастеров. По сути, даже эти копии уже несколько раз переиздавались и стали редкостью.
Как говорил его тридцать пятый учитель, почти всё, что сейчас на рынке выдают за оригиналы, на самом деле вышло из-под его руки. Иными словами, работы наставника Е Фэна в профессиональных кругах уже давно признаны подлинниками Ван Сичжи — настолько безупречно они имитировали оригинал.
— Эх, жаль… — Чжао Ваньтин покачала головой, признавая своё бессилие.
— О такой цене можно только мечтать, купить её невозможно, — изумлённо произнёс Хуа Годун. — Кто из обычных людей может себе такое позволить!
— Верно! — снова подтвердил директор Цзя. — Подлинники Ван Сичжи — товар редчайший. Даже если находятся покупатели, чаще всего это этнические китайцы из-за рубежа, которые покупают их как семейную реликвию.
В этот момент управляющий Тао отвёл Чжао Ваньтин в сторону и что-то зашептал ей на ухо. Остальные ничего не слышали, но у Е Фэна был острый слух, и он уловил каждое слово.
— Госпожа Чжао — наш давний и уважаемый клиент. Я слышал, что господин Чжао-старший души не чает в каллиграфии Ван Сичжи. Если ваша семья действительно заинтересована в этом свитке, наш владелец сказал, что готов отдать его по дешёвке в знак уважения!
— Правда?! — Чжао Ваньтин так и просияла от радости. — И сколько же это будет стоить?
Двадцать восемь иероглифов — даже со скидкой сумма должна быть колоссальной.
Управляющий Тао сделал жест рукой, призывая к спокойствию:
— Для семьи Чжао мы можем сделать скидку в пятьдесят процентов!
Половина цены? Один миллиард четыреста миллионов?!
Хотя сумма всё ещё оставалась астрономической, Чжао Ваньтин нахмурилась и задумалась. Для их семьи такая цена уже была обсуждаема. Она вспомнила, что дедушке, возможно, осталось недолго, и даже с чудодейственными пилюлями его жизнь продлится от силы на год. Если в свой последний год он сможет обладать подлинником Ван Сичжи, ежедневно любоваться им — разве это не сделает его счастливым?
Заметив, что Чжао Ваньтин колеблется и проявляет явный интерес, на лице управляющего Тао промелькнула тень хитрости.
В то же время он обменялся мимолётным, почти незаметным взглядом с директором Цзя.
И всё это не укрылось от глаз и внимания Е Фэна.
«Вот оно что!» — сердце Е Фэна похолодело.
Похоже, управляющий Тао и директор Цзя спелись, чтобы разыграть спектакль и обобрать семью Чжао. Будь это кто-то другой, он бы промолчал. Но раз он пришёл сюда, как он может просто стоять и смотреть?
— Господин Тао! — Чжао Ваньтин пришла в себя. Она не была глупой и понимала, что такая резкая скидка подозрительна. — Почему вы продаёте такую ценную вещь нашей семье вдвое дешевле? В чём причина?
Управляющий Тао улыбнулся:
— Наш владелец давно восхищается господином Чжао. Это лишь скромный жест почтения. Надеемся, что семья Чжао в будущем окажет нам поддержку.
Влияние старика Чжао действительно привлекало многих желающих выслужиться. Чжао Ваньтин привыкла к подобному и не видела в этом ничего странного.
— Я поговорю с дедушкой и всё обсужу, — наконец произнесла она.
— Хорошо-хорошо! — управляющий Тао, видя, что наживка заглочена, довольно закивал.
Они закидывали удочку на крупную рыбу и не спешили. Сегодняшний разговор был лишь началом.
— Госпожа Чжао, вы действительно собираетесь купить этот свиток? — Ван Фань тоже услышал их разговор и, чувствуя подвох, с тревогой спросил её об этом.
— Да, — кивнула Чжао Ваньтин. — Дедушка больше всего на свете любит каллиграфию Ван Сичжи, но ему так и не удалось заполучить настоящий подлинник в свою коллекцию. Я хочу…
— Тогда я на днях сам напишу для старика свиток! — внезапно вмешался в разговор Е Фэн.
— Кроме Ван Сичжи, я могу написать в стиле Оуян Сюня, Янь Чжэньцина или Лю Гунцюаня. Кого захотите, того и изображу.
http://tl.rulate.ru/book/154867/9742272
Готово:
