Покинув подавление Печати Уцзи, Даоист Дуобао немедленно направил магическую силу, и в мгновение ока его правая рука снова отросла. Однако оборванного рукава восстановить не удалось. В конце концов, это было сокровище бессмертного, и воспроизвести его с помощью приемов трансформации было невозможно.
Он как раз собирался заговорить, как почувствовал, что над головой потемнело. Не удосужившись даже взглянуть, он поднял руку и призвал свой поддельный маленький Меч Божественного Убийства.
Этот меч был высшим мечом секты Цзе, способным убивать бессмертных и богов, уничтожать Дао и истреблять Небеса. Свет меча осветил небеса и землю.
Даоист Дуобао мог лишь ощутить, что Мэн Чэнь нападает на него, но он совершенно не знал, сколько магической силы тот использовал и какие божественные способности применил.
Юйшуй Сянь широко раскрыла глаза, полные ужаса. Она окончательно утратила всякое желание сопротивляться.
Мэн Чэнь обрушил вниз ладонь, пять пальцев превратились в горы, каждая из которых была огромна, как небесная колонна, и несла в себе отпечаток божественных способностей Святого. Печать без пределов, Печать Дао И, Печать Инь-Ян, Печать открытия неба, Печать Инь-Ян... Пять Печатей Пяти Сторон запечатали небеса и землю.
Каждая из этих пяти магических печатей обладала силой созидания и разрушения, способной перевернуть все Дао. Когда Мэн Чэнь выставил все пять печатей вместе, сражаясь друг с другом, не то что Даоист Дуобао, но даже Золотой Бессмертный Тай И, если бы явился, возможно, не смог бы противостоять.
Треск! Треск! Треск!
Под испуганным взглядом Юйшуй Сянь. Маленький Меч Божественного Убийства, призванный Даоистом Дуобао, рассыпался на части, обратившись в пепел. Сам Даоист Дуобао, под горами из пяти пальцев Мэн Чэня, с трудом боролся за жизнь.
«А!»
Даосский венец Даоиста Дуобао лопнул, волосы растрепались, вены вздулись на лице. Бесчисленные сокровища были им вызваны и обрушены на горы из пяти пальцев, но, в конце концов, божественные способности оказались бессильны против воли Небес.
Грохот!
С падением гор из пяти пальцев Даоист Дуобао, подобно Царю Обезьян, был полностью раздавлен под горами. Горы пустили корни, быстро слившись с землей, отрезав последнюю надежду Даоиста Дуобао.
«Старший брат, ты подавил Даоиста Дуобао?»
Гуанчэн-цзы и двое других с изумлением посмотрели на Мэн Чэня, испытывая одновременно восхищение и беспокойство.
Восхищение вызывало то, что старший ученик секты Чань с легкостью подавил старшего ученика секты Цзе, что впоследствии придавало им, младшим братьям, вес на людях.
Беспокойство же заключалось в том, что Даоист Дуобао был любимым учеником Владыки Тунтянь, и такой поступок Мэн Чэня, вероятно, вызвал бы его недовольство.
Мэн Чэнь же безразлично ответил: «Дуобао, будучи старшим учеником секты Цзе, не только не увещевал своих младших братьев и сестер, направляя их на праведный путь, но и постоянно их укрывал и покровительствовал им, поощряя их высокомерие. Если сегодня я не усмирю его должным образом, в будущем он непременно будет нашептывать клевету перед дядей Тунтянь, разрушая дружеские отношения между сектами Чань и Цзе».
Даоист Дуобао несет неизбежную ответственность за неисполнение правил секты Цзе. Владыка Тунтянь поручил ему управлять сектой Цзе, но он не только не выполнял свои обязанности, но и использовал свою власть для создания группировок и угнетения соучеников.
«Выхватить нить жизни» - какое прекрасное учение, но под руководством учеников секты Цзе эта фраза стала прикрытием для их злодеяний и причинения вреда живым существам. Ведь что бы ни делали ученики секты Цзе, они якобы «выхватали нить жизни», и любой, кто им противился, был марионеткой Небес, лицемерным затворником.
В итоге «выхватить нить жизни» стало, подобно «культурное и военное совершенство, благодать для всех живых существ», лишь пустым звуком.
В битве за награждение богов Вэнь Чжун, будучи учеником Святой Матери Цзиньлин, по логике, должен был быть ближе к внутренним ученикам. Однако каждый раз, когда Вэнь Чжун терпел поражение, он набирал людей из внешних учеников секты Цзе, и так снова и снова.
Перед смертью Чжао Гунмин явно поручил Шэнь Гунбао, Вэнь Чжуну и другим не позволить Юньсяо Сяньцзы и двум другим отомстить, но что сделал Вэнь Чжун?
Такое поведение было явным наемным убийством, использованием учеников внешних кругов для заполнения мест в списке награжденных богов.
Когда ученики внешних кругов попадали в беду, вышел ли хоть один внутренний ученик секты Цзе, чтобы спасти их или отомстить за них? Нет, ни одного!
Если бы действия Вэнь Чжуна были лишь его личными, Мэн Чэнь бы не поверил. Уж будь у Вэнь Чжуна десять душ, он бы не посмел замышлять против четверых братьев и сестер Чжао Гунмина и десяти Небесных Мастеров.
Вэнь Чжун был лишь представителем фракции Даоиста Дуобао!
Однако, Мэн Чэнь не был «святой матерью», его не интересовали распри внутри секты Цзе. Те, кто желал дружить с сектой Чань, были его друзьями, те, кто хотел противостоять секте Чань, были его врагами.
Фракция Даоиста Дуобао явно была недружелюбна к секте Чань, тогда как фракция Чжао Гунмина и Юньсяо Сяньцзы была относительно более дружелюбна. Между этими двумя фракциями Мэн Чэнь, естественно, выбрал фракцию, к которой принадлежали Чжао Гунмин и Юньсяо Сяньцзы.
Его нынешнее подавление Даоиста Дуобао, с одной стороны, было для установления авторитета секты Чань, с другой - чтобы унизить Даоиста Дуобао, опозорить его в секте Цзе и ослабить его влияние.
Только после падения Даоиста Дуобао фракция Чжао Гунмина и Юньсяо Сяньцзы могла подняться.
Мэн Чэню была нужна секта Цзе, которая сохраняла бы дружеские отношения с сектой Чань, а не секта Цзе, которая постоянно повторяла про «битву волосатых и рогатых».
Гуанчэн-цзы, Чицзин-цзы и другие не смогли понять этого смысла, а Даоист Дуобао тем более.
Даоист Дуобао лишь чувствовал, что его окружает унижение, что Мэн Чэнь сорвал с него всю кожу. Какой еще чести ему останется после этого, чтобы руководить тремя тысячами учеников секты Цзе?
Во Дворце Трех Чистот Юаньши Тяньцзунь и Владыка Тунтянь через пустоту наблюдали за всем, что происходило на Вершине Чжитянь.
«Второй брат, твой ученик дерзок. Дуобао - старший ученик моей секты Цзе, и его действия явно являются оскорблением секты Цзе».
Владыка Тунтянь был несколько недоволен. Ведь Дуобао был его учеником, и Мэн Чэнь, без его разрешения, так унижал его ученика, что это было явным неуважением.
Однако Юаньши Тяньцзунь не согласился со словами Владыки Тунтянь. Он слегка покачал головой: «Третий брат, ты слишком балуешь своих учеников. Мэн Чэнь уже сказал, что действует ради будущего обеих сект, Чань и Цзе. Ты же не задумываешься, что ученики твоей секты неоднократно провоцировали учеников моей секты, а Дуобао на это не обращал внимания. Если так пойдет дальше, какими станут отношения между двумя сектами? Если ученики двух сект станут врагами, как нам, их наставникам, поступать? В итоге, мы, имея общие корни, будем вынуждены сражаться, хотя и не хотим. Зачем все это?»
Владыка Тунтянь замер на мгновение, а затем понял смысл слов Юаньши Тяньцзуня.
«Ты хочешь сказать, что Дуобао не оправдал надежд, и я выбрал не того старшего ученика секты Цзе?»
Юаньши Тяньцзунь слегка нахмурился: «Дела секты Цзе, решает сам третий брат. Хотя я твой старший брат, я не имею права вмешиваться. Но, третий брат, баловать учеников – это все равно что убивать их. Сегодня, пока мы находимся в Хуанхуан, мы еще можем их защитить. Но что, если однажды нам придется отправиться за пределы для подавления Демонов Хаоса, а ученики будут продолжать вести себя по-прежнему? Боюсь, они будут убиты другими даосскими друзьями в Хуанхуан».
«Это...»
Владыка Тунтянь изначально был несколько разгневан, но, услышав уговоры Юаньши Тяньцзуня, его гнев внезапно утих. Возможно, он понял, что действительно слишком балует своих учеников.
http://tl.rulate.ru/book/154844/10956166
Готово:
