Он не мог понять, почему Сяо Нинъюй могла говорить такие слова с такой лёгкостью. Словно жизнь Цинь Чжи была всего лишь опавшим листом, который, даже упав, не мог вызвать ни малейшего волнения. Так называемая Пилюля Изначального Желания была уникальным смертельным ядом секты Хэхуань. Тот, кто выпьет эту пилюлю, будет страдать от холода бездны утром и от жара огня вечером. Если противоядие не будет принято в течение месяца, человек, подстрекаемый желанием, превратится в проститутку, отдавая всю свою жизненную сущность другим, пока его не истощат до смерти! Такой яд наносил огромнейшее оскорбление личности. Если человек действительно потеряет контроль над телом из-за желания и утратит свою целомудрие, даже если выпьет противоядие и выживет, он, скорее всего, из-за эмоционального потрясения станет никчемным; или же полностью обезумеет и пойдёт по пути, с которого нет возврата. «Так вот оно что», — ответил Чжоу Чэ, но внутри него уже бушевало море. Сяо Нинъюй, казалось, заметила его мысли, поэтому взяла Чжоу Чэ за руку и мягко проговорила: «Ты считаешь, что использовать яд для контроля над судьбой других — это слишком жестоко?» Чжоу Чэ, услышав это, не ответил, но молчание ведь тоже своего рода ответ. Увидев это, Сяо Нинъюй вздохнула и снова сказала: «А ты думал о том, к какой судьбе приведут многих учеников демонических сект, если не получится крепко держать в руках Третью принцессу государства Гань?» Услышав это, перед глазами Чжоу Чэ мгновенно пронеслись многие картины. Он, конечно, знал, что союз с государством Гань — это всё равно что просить у тигра шкуры. Даже если демонические секты не контролировались государством Гань, разница в силе была такой, что демонические секты не могли с ними сравниться. Если бы не Третья принцесса, которую больше всего любила императорская семья, государство Гань могло бы действительно воспользоваться этой возможностью, чтобы напасть на демонические секты. Ведь даже если битва в Порту Плачущего Моря будет успешной, нельзя гарантировать, что у государства Чжоу не будет других планов, но если бы они смогли разгромить Шесть великих Демонических сект, то внутри государства Гань было бы как минимум десятилетиями спокойно! Несмотря на это, Чжоу Чэ всё ещё не мог принять этого, потому что, по его мнению, можно было использовать другие яды, чтобы контролировать Цинь Чжи и таким образом ограничить императорскую семью государства Гань. А не использовать такую подлую и беспринципную вещь, как Пилюля Изначального Желания. «Разве нельзя использовать другие методы? Следует знать, что эффект от Пилюли Изначального Желания может полностью разрушить человека!» — возразил Чжоу Чэ. «Если использовать другие пилюли, как можно будет запугать императорскую семью государства Гань? Особенность Пилюли Изначального Желания заключается в её огромной известности, сильном эффекте, а противоядие можно приготовить только с использованием духовной энергии желаний секты Хэхуань в сочетании с уникальными лекарственными материалами секты. Если бы это были другие пилюли, как можно было бы гарантировать, что люди государства Гань не будут надеяться на удачу?» Сяо Нинъюй смотрела на Чжоу Чэ, и в её глазах, казалось, мелькнула нотка разочарования. Чжоу Чэ не обратил на это внимания и упрямо продолжал доказывать: «Но разве Цинь Чжи не самая любимая сестра императора? Если он будет надеяться на удачу, разве он не боится навредить безопасности Цинь Чжи?» «Тогда, по-твоему, Цинь Чжи так любима, почему император всё равно отдал её демоническим сектам в качестве разменной монеты?» Слова Сяо Нинъюй были словно игла, пронзившая мозг Чжоу Чэ. «Так называемая любовь — это всего лишь выражение эмоций, основанное на условии, что интересы государства Гань не пострадают. Если бы он так сильно любил свою младшую сестру, он бы не отдал её в пасть тигру. Единственная польза Цинь Чжи для императорской семьи — это брачный союз. Если бы она не была родной сестрой императора, Цинь Чжи, вероятно, не получила бы такой особой милости. Но если эта особая милость вступит в конфликт с интересами государства Гань, то родственные чувства между ними станут тем, чем правитель государства Гань пожертвует в первую очередь». Чжоу Чэ потерял дар речи, на мгновение он не знал, что сказать. Хотя слова Сяо Нинъюй были правдой, ему было трудно это принять. Действительно, если бы другой действительно так дорожил этой сестрой, он бы не отдал её в руки демонических сект. Промолчав некоторое время, Чжоу Чэ всё ещё не хотел сдаваться, поэтому снова спросил: «Раз уж Цинь Чжи не важна, как старшая сестра может быть уверена, что государство Гань не обманет нас в ответ?» «Из-за репутации», — ответила Сяо Нинъюй, но ответ был не тем, который ожидал Чжоу Чэ. «Какой бы ни была личность Цинь Чжи как принцессы, если бы она погибла из-за дела в Порту Плачущего Моря, репутация правителя государства Гань была бы разрушена. Поэтому Цинь Чжи может вступить в брак по расчёту, может быть глупой, может потерять девственность, но она не может умереть! И только Пилюля Изначального Желания секты Хэхуань может точно контролировать всю ситуацию». Сказав это, Сяо Нинъюй медленно отпустила руку Чжоу Чэ и налила ему чашку чая, поднеся её к его губам. В этот момент их действия были весьма двусмысленными, но Чжоу Чэ был чем-то обеспокоен, поэтому не обратил на это внимания. Он открыл рот, и Сяо Нинъюй влила чай ему в рот. «Согласно первоначальному плану, главной задачей Горы Сяньюнь было спасти Цинь Чжи во время хаоса. Тогда, даже если бы какие-нибудь культиваторы государства Чжоу сбежали, с новостью о том, что Третья принцесса государства Гань также была похищена демоническими сектами, государство Гань могло бы использовать это как предлог, чтобы полностью дистанцироваться от всего». Услышав это, Чжоу Чэ наконец всё понял. В конечном счете, он был слишком наивен и всё упрощал. «Цин Юэ, не торопись. У каждого должен быть процесс трансформации. Умеренная жестокость — это не ошибка, а наоборот, основа для сохранения того, что важно», — снова утешила Сяо Нинъюй. На этот раз Чжоу Чэ больше не возражал. Он невольно спросил себя: неужели он действительно был слишком мягок? «Вот именно! Зачем быть такой святой? Это отвратительно. Следует знать, что на твоих руках кровь десятков тысяч человек!» — внезапно раздался из комнаты голос. Чжоу Чэ немедленно насторожился и уже хотел встать, но Сяо Нинъюй спокойно удержала его за руку. «Подслушиваешь уже так долго, и всё ещё притворяешься? Так тебя учил Чжао Цинсун?» Как только Сяо Нинъюй закончила говорить, Тао Яо вылезла из-под земли и уселась справа от Чжоу Чэ: «Нет, Сяо Нинъюй! Можно ли говорить не так колко!» Увидев внезапное появление Тао Яо, Чжоу Чэ сначала замер, а на следующей секунде его охватила сложная эмоция. В прошлом Тао Яо обманом заставила его культивировать «Тело Очарования», что привело к гибели десятков тысяч людей, и Чжоу Чэ в глубине души очень ненавидел её. Но несколько дней назад он был спасён благодаря оставленной ею в «Зонте Защиты Души» хитрости, и тогда эта ненависть стала сложной. Дело не в том, что Чжоу Чэ простил её, но ведь это была и спасительная милость. Если бы не оставленный ею ход, который сильно повредил бы душу Чжан Чжао, он, вероятно, не дожил бы до того, как пришла бы Хэ Си. Но человек перед ним действительно был виновен в бесчисленных смертях — это неоспоримый факт. Поэтому, помимо ненависти или прощения, в сердце Чжоу Чэ было больше другой эмоции, называемой противоречием. Он не хотел прощать её поступки и не мог игнорировать «Проклятие Лже-Бессмертного», спасшее его из беды, поэтому стараться избегать общения с ней стало лучшим выбором. Характер Тао Яо остался прежним, оживлённым. Едва усевшись, она схватила фрукты со стола и начала запихивать их себе в рот. «Говори, зачем пришла», — увидев, что Чжоу Чэ замолчал, Сяо Нинъюй, вероятно, что-то поняла, поэтому спросила Тао Яо. Услышав это, Тао Яо приняла вид великого праведника и самодовольно громко сказала: «Я? Я пришла, чтобы доставить вам двоим разведданные!»
http://tl.rulate.ru/book/154759/10367243
Готово:
