В глубине руин гигантских камней, зловещая энергия была настолько густой, что почти приобрела материальную форму, словно ледяной прилив, неустанно обрушивающийся на защитную духовную энергию Лю Лая. Под ногами обломки камней неизвестно когда превратились в смесь из костей и сломанных доспехов, каждый шаг сопровождался пронизывающим скрипом. Воздух был наполнен отчаянием и неохотной остаточной энергией, шепчущей древние песни скорби.
Жар бронзового сломанного ключа достиг предела, его синее сияние уверенно указывало прямо вперед — на самый высокий, похожий на гигантский череп, склонившийся в поклоне, бледно-белый камень. У основания гигантского камня находился темный, глубокий проход, достаточный лишь для одного человека, словно пасть чудовища, открывшаяся в голодном зиянии, источая пугающую поглощающую силу.
Вот оно. Это здесь.
Лю Лай остановился у входа в проход, глубоко вдохнув ледяной, пронзающий до костей воздух, и направил остатки духовной силы, накопленной за дни пути и недавней битвы, к своему пику. «Пыльный свет» был крепко сжат в руке, лезвие меча слегка звенело, словно тоже ощущая необычность этого места.
Он не колебался, сделав шаг во тьму.
Внутри пещеры оказалось не так тесно, как можно было ожидать, а наоборот, необычайно просторно, словно он вошел внутрь «черепа гиганта». Свет был тусклым, лишь несколько бледных кристаллов, вмонтированных в каменные стены, уже давно потерявших большую часть своего духовного сияния, служили слабым источником света. Воздух был наполнен густой пылью и запахом тлена, а также… чем-то еще, более древним, более тяжелым — мертвой тишиной.
Синее сияние сломанного ключа стало единственным четким указателем. Лю Лай осторожно шел по наклонному, уходящему вниз туннелю. По обеим сторонам стен начали появляться размытые фрески и древние руны, грубые и суровые по стилю, изображающие сцены падения звезд, битв между богами и демонами, увядания всего сущего.
Его взгляд скользнул по этим фрескам, сердце непроизвольно забилось сильнее. На одной из более четких фресок он увидел мужчину, держащего божественный меч, сияющий тысячами огней, и сражающегося с бесчисленными тенями демонов! Контуры этого божественного меча были так похожи на его «Пыльный свет»! А черты лица того мужчины… вызвали у него необъяснимое, кровное волнение!
Неужели…
Он не смел думать дальше, ускоряя шаг.
Наконец, туннель достиг своего конца. Перед ним открылся огромный подземный грот, в центре которого возвышался жуткий алтарь высотой в несколько чжанов, сложенный из бесчисленных белых костей и обломков оружия! На вершине алтаря парила тускло мерцающая, похожая на сердце, темно-зеленая аура.
А прямо перед алтарем сидела фигура.
Это была фигура в потрёпанной черной мантии, спиной к Лю Лаю, иссохшая, словно высохший на века труп. Вокруг него не было никакой жизненной энергии, лишь первобытная, мертвая тишина, совпадающая с этим древним полем битвы, и… слабая, но невероятно стойкая одержимость.
«Хранитель могил…» — прошептал Лю Лай про себя, сжал сломанный ключ и медленно приблизился.
Примерно в десяти чжанах от алтаря, сухопарая фигура медленно, крайне скованно повернула голову.
Лица не было.
Под капюшоном черной мантии была лишь глубокая тьма, из которой исходили два слабых, как последние свечи на ветру, багровых огонька, похожих на глаза, безмолвно «взирающих» на Лю Лая.
Невидимое, огромное, как гора, давление внезапно обрушилось, это была не жажда убийства, а скорее холодное, величественное ощущение взгляда сквозь века, безразличного к жизни и смерти, от чего Лю Лай задохнулся и едва не упал на колени. Он стиснул зубы, применил культивационную технику, выпрямил спину и встретился взглядом с этими двумя багровыми огоньками.
«Ключ…»
Сухой, хриплый голос, словно скрежет двух ржавых кусков железа, раздался прямо в глубине сознания Лю Лая, наполненный бесконечной древностью и усталостью.
Лю Лай поднял в руке бронзовый сломанный ключ, переливающийся синим сиянием.
Взгляд хранителя могил (или, скорее, этой одержимости) — если эти два багровых огонька можно было назвать взглядом — упал на сломанный ключ, особенно на знак полумесяца на его вершине, и слегка дрогнул.
«Привет… от Отражающей Луну…» — голос хранителя могил прозвучал с еле заметной вибрацией, — «Она… в конце концов… выбрала этот путь…»
Сердце Лю Лая дрогнуло, Отражающая Луна действительно знала хранителя могил!
«Уважаемый, госпожа Отражающая Луна велела мне найти вас,» — уважительно сказал Лю Лай, хотя в душе было полно вопросов.
Хранитель могил долго молчал, два багровых огонька снова обратились к Лю Лаю, на этот раз пронзая душу пристальным взглядом.
«Ты… потомок того…» — голос хранителя могил звучал с причудливой смесью печали и насмешки, — «потомок… несущий проклятую кровь…»
Сердце Лю Лая резко сжалось: «Уважаемый знает моего предка? Кто… он? Что тогда произошло? Почему Юнь Шу хотела убить его?!»
Один за другим посыпались вопросы, он так жаждал узнать правду.
Хранитель могил не ответил прямо, а медленно поднял свою иссохшую, как куриная лапка, руку, указывая на белый костяной алтарь в центре грота, указывая на слабо пульсирующую темно-зеленую ауру.
«Ответ… там…» — голос хранителя могил звучал с причудливым искушением, — «Коснись его… и ты узнаешь все… узнаешь источник своей крови… узнаешь… судьбу, которую несешь…»
Лю Лай проследил за его указанием и посмотрел на темно-зеленую ауру. Невыразимый зов и притяжение, исходящее из глубины его крови, передавалось от этой ауры, заставляя его непроизвольно желать приблизиться, желать коснуться.
Он знал, что это может быть ловушка. Но искушение было слишком велико, оно касалось первопричины всех его вопросов.
Он глубоко вздохнул и шаг за шагом направился к алтарю. Белые кости под ногами хрустнули в тишине, словно он шел по останкам бесчисленных предков.
Наконец, он поднялся на вершину алтаря и остановился перед темно-зеленой аурой. Подойдя ближе, он увидел, что внутри этой ауры, похоже, заключен неполный, расколотый кристал темно-красного цвета, слабо пульсирующий, словно умирающее сердце.
Дрожа, он протянул руку.
Как только его пальцы почти коснулись темно-красного кристалла —
«Жжжж!!!»
Меч «Пыльный свет» в его руке внезапно издал беспрецедентный, наполненный ужасом и отчаянием, пронзительный крик! Лезвие меча бешено задрожало, сияние из места разлома то вспыхивало, то гасло, пытаясь остановить его!
Одновременно, сухой голос хранителя могил, наполненный ледяным удовлетворением от исполненного замысла, ясно проник в его сознание:
«Коснись его… почувствуй отчаяние своего предка… почувствуй боль от предательства того, кому доверял больше всего… а затем… унаследуй это проклятие… это «Проклятие пожирания близких»!»
Проклятие пожирания близких?!
Зрачки Лю Лая сузились, он хотел отдернуть руку, но было уже поздно! Его пальцы коснулись холодного, но странно обжигающего темно-красного кристалла!
«Бум!!!»
Бескрайняя тьма и кровавый цвет мгновенно поглотили его сознание!
Он словно попал в бесконечный кошмар. Больше не был наблюдателем фрагментов воспоминаний, а «переживал» сам!
Он «стал» тем величественным предком, держа «Пыльный свет» в полной комплектации, отчаянно сражаясь с бесчисленными демонами, чтобы защитить секту и мир позади себя! Он доверял своим товарищам по секте позади себя, доверял той холодной, подобной бессмертной, младшей ученице — Юнь Шу!
Затем — тот удар, пронзивший сердце и легкие, нанесенный со спины! Холодное, безжалостное лицо Юнь Шу! Боль, разрывающая душу, когда «Пыльный свет» раскололся! Злой проклятие от могущественного врага перед смертью, выжженное, как ядовитая метка, в глубине его крови и души, когда сознание начало погружаться —
«Кровью твоей, проклинаю твоих потомков! Кровь связана, души едины! Тот, кто держит этот сломанный меч, будет предан самыми близкими! Чем глубже доверие, тем сильнее рана! Пожирай близких, отрекайся от родства, одинокая звезда осветит твой путь! Эта ненависть будет безмерна, вечно неистребима!!!»
Это проклятие, словно миллиарды раскаленных стальных игл, впилось в душу Лю Лая, резонируя с его собственной кровью и безумно разрастаясь!
Он «увидел» отчаянный крик своего приемного отца Лю Ухуаня «вечные пленники», не потому, что предок совершил ошибку, а из-за этого злого проклятия! Заключение секты Текущих Облаков Меча для кровавого рода Лю было не наказанием, а… беспомощной защитой? Или, возможно, другой формой наблюдения и использования?
Он «увидел» сложный, непонятный взгляд Юнь Шу, она убила предка, повинуясь приказу? Была вынуждена? Или… ради какого-то большего замысла? А ее культивирование его, кажущееся защитой, было искуплением, компенсацией, или… чтобы это «проклятие» лучше сбылось на новом хозяине?!
Предательство близких… чем глубже доверие, тем сильнее рана…
Скрытность приемного отца? «Игра» Юнь Шу? А может быть… другие «родственники», которые могут появиться в будущем?
Бесконечные подозрения, ярость от того, что им играют судьбой, и проклятие, несущее полное отрицание самого «доверия», словно самая грязная чернильная жидкость, мгновенно окрасило его некогда чистое сердце.
«Ааааааа!!!»
Лю Лай схватился за голову, издавая звериные крики боли, резко вырвался из этого кошмарного «переживания» и, шатаясь, отступил на несколько шагов, упав на холодный костяной алтарь.
Его лицо было бледным, как бумага, тело промокло от холодного пота, но глаза больше не выражали прежней решимости или растерянности, а были полны глубокой, бездонной тьмы, смешанной с безумием, болью и предельной холодностью.
Он поднял голову и посмотрел на хранителя могил, по-прежнему сидящего внизу, его голос был хриплым, как ржавая хлопающая дверь:
«Итак… это и есть правда? Так называемая «клятва» — это заставить меня унаследовать это чертово проклятие?»
Багровые огоньки под капюшоном хранителя могил слегка мерцали, его сухой голос звучал без всяких эмоций: «Проклятие… это тоже сила… увидев правду… сможешь разрушить иллюзию…»
«Разрушить иллюзию?» — Лю Лай тихо засмеялся, смех его был полон печали и самоиронии, — «Ха… хахаха… как разрушить? Доверие — это иллюзия? Дружба — это иллюзия? Тогда чему я должен верить? На каком основании?»
Он резко встал, крепко сжал в руке все еще кричащий «Пыльный свет», словно сломанный меч ощущал изменение настроения хозяина, его гудение теперь содержало нотку холодной злобы, которой раньше никогда не было.
«Проклятие пожирания близких… предательство близких…» — бормотал он, последние проблески тепла в его глазах окончательно исчезли, сменившись почти фанатичной решимостью.
«Раз так…»
Он медленно поднял «Пыльный свет», направив его на пульсирующий кристалл проклятия в темно-зеленой ауре, словно указывая на неуловимую судьбу, его голос был холодным, решительным, наполненным пугающим безумием и трансформацией:
«С сегодняшнего дня я, Лю Лай, верю только мечу в своей руке!»
«Близких можно убивать, друзей можно бросать, тех, кто преграждает мой путь, всех можно убить!»
С этими словами, духовная энергия «Техники Индукции Меча Под Небесами Цин» в его теле, казалось, приобрела мрачный кровавый оттенок, работая с новой жестокостью и решимостью. Сила «Проклятия пожирания близких» не рассеялась, а наоборот, словно прилипший паразит, медленно и причудливо начала… сливаться с его сердцем, окончательно оледеневшим от жестокой правды.
Хранитель могил молча «смотрел» на него, в глубине багровых глаз мелькнул едва заметный, словно долгожданный свет.
Внутри грота царила полная тишина.
Лишь холодные, как сталь, глаза юноши и низкое злобное гудение сломанного меча рассказывали о… полном падении души.
http://tl.rulate.ru/book/154685/10312545
Готово:
