Я вошел в гостиную и плюхнулся на диван. Пульт в руке щёлкал, экран телевизора мерцал, а затем остановился на весёлой комедии.
Герои на экране заламывались от смеха, но я не мог разобрать ни единой реплики, чувствуя лишь тяжесть в груди. Шэнь Гаоя и Тань Юйжань вышли из комнаты одна за другой и, стараясь не шуметь, уселись рядом со мной, словно две кошки, боящиеся спугнуть бабочек.
Никто из нас не произнёс ни слова, мы сидели бок о бок, уставившись в экран и погрузившись в свои думы. В воздухе звучал лишь консервированный смех из телевизора и наше тихое дыхание.
Когда время отправляться подходило, я встал и нашёл в глубине шкафа картонную коробку. Я завернул ту чашу в мягкую ткань слой за слоем, заткнув уголки старыми газетами, и, закрывая крышку, особенно похлопал по углам.
В момент, когда я поднял коробку, она вдруг показалась мне пугающе тяжёлой — ведь внутри была не просто чаша, а надежда всей семьи. У двери я осипшим голосом выдавил: «Я ухожу».
Шэнь Гаоя подняла голову и выдавила мне улыбку, а Тань Юйжань подошла и поправила воротник моей рубашки: «Будь осторожен в дороге». Я промычал в ответ и, словно спасаясь, выскользнул за дверь.
В автобусе было тесно, запах пота смешивался с дымом от уличных закусочных, ударяя в мозг. Я держал коробку перед животом, обхватив её руками, как крепостью, и не смел ослабить хватку, как бы ни трясло автобус.
Пересев в такси, я помчался вперёд, и дома и поля за окном проносились мимо с бешеной скоростью.
На вокзале я оказался за два часа до отправления. Зал ожидания шумел, как рынок, и я, сжавшись в углу на скамейке, тайком приоткрыл коробку, чтобы убедиться, что чаша цела, затем достал телефон и трижды прокрутил в голове процесс посадки.
Когда наконец прозвучало объявление моего рейса, я вскочил, сердце колотилось в рёбра, а при проходе через турникет я чуть не шагнул одновременно двумя левыми ногами.
В вагоне было прохладно от кондиционера, но я всё равно покрылся потом. Едва усевшись у окна, я аккуратно поставил коробку на колени и обхватил её руками, словно держал святыню.
Тут молодая женщина в бежевой рубашке с чемоданом остановилась рядом со мной. Её взгляд скользнул по мне, а затем задержался на коробке. Я инстинктивно сжался, притворившись, что смотрю в телефон, но краем глаза заметил, как её юбка раскрылась дугой, когда она села.
Когда поезд тронулся, она вдруг наклонилась ближе: «Что за сокровище везешь? Так крепко держишь».
У меня покраснели уши, и я невнятно ответил: «Старая чаша из дома». Она приподняла бровь и усмехнулась: «Старая чаша так драгоценна? Наверное, фамильная?»
Видя, что я не отвечаю, она сама начала рассказывать о праздниках в столице, говоря, что как раз сейчас можно успеть на последние дни.
Я отвечал невпопад, но держал коробку ещё крепче.
Поздней ночью в вагоне погасили свет. Я так хотел спать, что веки слипались, но уснуть никак не мог. В полудрёме я почувствовал, как кто-то накинул мне на плечо куртку. Я открыл глаза и увидел, как молодая женщина подмигнула мне: «Приляг, я присмотрю».
Я промямлил благодарность, но она тут же протянула руку и нажала на крышку коробки: «Боишься, что я подменю? Не волнуйся, от поезда я не убегу». Тепло её ладони проникало сквозь картон, и это, как ни странно, успокаивало.
На рассвете поезд прибыл на станцию Цзинду. Выходя, она вдруг спросила: «Куда ты?» Пока я мысленно собирался с ответом, она уже естественно наклонила свой зонт в мою сторону: «Если по пути, пойдём вместе?»
Я заикаясь назвал адрес центра экспертизы. Она рассмеялась: «Как совпало, моя компания находится через дорогу от этого здания».
Стеклянная дверь центра экспертизы слепила глаза. Когда девушка за стойкой протянула мне бланк регистрации, я так дрожал, что чуть не написал имя с ошибкой.
Ожидая своей очереди, я уставился на четыре вызовет золотом написанных иероглифа «Антикварная Экспертиза» на стене. Вдруг я услышал за спиной тихий смешок — это была та самая молодая женщина, прислонившаяся к дверному косяку и помахавшая мне стаканчиком с кофе: «Какая судьба, студент». У меня опять покраснели уши, и я, опустив голову, сделал вид, что завязываю шнурки.
Когда мастер в китайском одеянии, надев перчатки, рассматривал чашу, я так нервничал, что сглатывал слюну. Увидев, что он с помощью лупы многократно осматривает глазурь на дне чаши, а затем подозвал коллегу в золотых очках и что-то тихо обсуждал, он наконец вынул лист бумаги с красной печатью и написал три иероглифа «Фарфор Жу Сун». Я вытянул шею, чтобы посмотреть, но молодая женщина мягко нажала мне на плечо: «Будь спокоен, не дай им нас недооценить».
Услышав «оценка тридцать миллионов», у меня подкосились ноги, и я чуть не упал. Молодая женщина вовремя поддержала меня под руку, её пальцы были холодны, как лёд: «Теперь веришь мне? Я же говорила, твоя чаша не простая».
Когда я подписывал контракт, руки у меня дрожали. Она взяла мою руку и направила ручку: «Подпишись здесь — Юй Сяоян, верно?» Я резко поднял голову. Она тряхнула студенческим билетом, который выскользнул из моего кармана, и рассмеялась, как кошка, укравшая сметану.
Когда пришло СМС о поступлении денег, я всё ещё был в прострации. Она отвела меня в тень дерева у банка и вдруг, посерьёзнев, сказала: «Завтра у моей подруги свадьба, мне нужен будет кавалер, чтобы поддержать репутацию».
Увидев, как я расширил глаза, она, смеясь, ткнула меня в лоб: «Не бесплатно — научу тебя, как быть приличным богачом». Солнечный свет пробивался сквозь листья деревьев и падал на её ресницы. Я, сам не зная почему, кивнул.
http://tl.rulate.ru/book/154243/10142005
Готово:
