На следующий день, когда я еще спал и видел сон, я вдруг почувствовал, что мне кто-то легонько зажал нос. Полусонно открыв глаза, я увидел, что у кровати стоит Шэнь Гаоя, держа в руке стакан горячего молока.
«Просыпайся скорее, уже суббота, а ты так сладко спишь», — сказала она с улыбкой, протягивая мне молоко.
Я потер глаза и взял стакан: «Сегодня же нет занятий…»
«Я так и знала, что будешь отлынивать», — Шэнь Гаоя указала на дверь комнаты: «Дверь ведь не закрыта, когда я вошла, думала, ты уже проснулся».
Я неловко улыбнулся и поспешил в ванную умыться. Холодная вода, брызнувшая на лицо, наконец-то привела меня в чувство. Пока я чистил зубы, из гостиной доносился звук собирающей сумку Шэнь Гаоя.
Когда я вышел, тот стакан молока все еще стоял на журнальном столике, дымясь. Я взял его и сделал глоток, сладкий. За окном несколько воробьев клевали хлебные крошки на балконе, чирикая.
Мы втроем устроились на диване. Шэнь Гаоя листал ноутбук и спросил: «Какие планы на сегодня?» Я потрогал мятые купюры в кармане и вздохнул: «В последнее время деньги уходят слишком быстро…»
Шэнь Гаоя закрыл ноутбук, подумал: «Может, снова пойдешь подрабатывать в хот-пот ресторан?»
Я покачал головой, и вдруг мне пришла мысль: «Хочу попробовать торговать на улице».
Тань Юйжань, которая до этого тихо играла с волосами, вдруг выпрямилась: «Торговать на улице? Чем?» Ее кончики волос коснулись моей щеки, неся аромат шампуня.
«Если уж торговать, то придется весь день там простоять, а вечером еще и подрабатывать, боюсь, не успею», — сказал я как есть.
Тань Юйжань надула губы: «Зачем так уставать? Лучше сосредоточиться на подработке, не так ли?»
«Надо сначала изучить рынок», — я схватил куртку и встал: «Схожу, посмотрю вокруг».
Едва подойдя к двери, Шэнь Гаоя догнала меня и взяла за запястье: «Я пойду с тобой?»
Я уже собирался отказаться, как вдруг зазвонил телефон — это была Линь Вэйвэй. Я сделал Шэнь Гаоя знак «тсс» и ответил.
«Сяоян, ты сегодня свободен?» — ее голос был легким, как у птички. — «Приходи в парк Чунмин, я буду ждать тебя на скамейке».
Положив трубку, я поднял глаза и увидел, что Шэнь Гаоя уже отошла на три-четыре шага, склонив голову и молча разглаживая подол одежды.
Я повернулся и пошел в сторону маленького парка. Издалека я увидел Линь Вэйвэй, стоявшую под старым фикусом и махавшую мне рукой.
Сегодня на ней было белое платье простого кроя, подол которого легко развевался на ветру конца лета. На фоне зелени деревьев она была похожа на тихо расцветающую гардению.
Увидев меня, она улыбнулась особенно ярко, ее глаза изогнулись в красивые полумесяцы.
«Почему не поспал подольше?» — я сел рядом с ней.
«Просто хотела побыть с тобой», — она прислонилась к моему плечу, ее волосы пахли приятно.
Узнав, что я хочу изучить рынок уличной торговли, у нее загорелись глаза: «Тогда давай съездим в городок Цяньян? Утром погуляем по достопримечательностям, а днем — по древнему городу!»
Автобус трясся больше часа. В туристической зоне было небольшое озеро, где многие фотографировались в стиле старинных образов. Линь Вэйвэй восторженно показывала мне, а я быстро сделал ей много фотографий. В обед, когда мы ели лапшу в кафетерии туристической зоны, я обнаружил, что цены пугающе высокие.
«Здесь одна порция лапши стоит как три снаружи», — бормотал я, уплетая еду.
«Если бы это было в нашем родном городе, наверное, было бы в шесть раз дороже», — улыбнувшись, согласилась Линь Вэйвэй.
Днем, прогуливаясь по древнему городу, я специально наблюдал за потоком людей — большинство туристов фотографировалось, а покупали мало. Похоже, это место не годится для уличной торговли. Мы переоделись в старинные одежды и гуляли до заката. Видя, что время последнего автобуса приближается, мы поспешили к выходу.
У выхода был маленький лоток, на котором стояла тусклая чаша. Я поднял ее и внимательно рассмотрел, мое сердце вдруг забилось быстрее — узор на этой чаше был точно таким же, как у антиквариата, о котором я читал в газете несколько лет назад! В статье говорилось, что она стоит 15 миллионов!
«Эта чаша кажется такой же, как одна из дома», — сказал я Линь Вэйвэй, стараясь сохранять спокойствие.
Старик-продавец тут же стал расхваливать: «Это сокровище времен династии Цин!» Линь Вэйвэй посмотрела на меня с недоверием. Я стиснул зубы и попытался сторговаться до 200 юаней. Когда я уже собирался отказаться, Линь Вэйвэй достала 500 юаней и купила ее.
В автобусе по дороге назад я крепко держал чашу, чувствуя себя взволнованным. После выхода я кое-как всучил Линь Вэйвэй 200 юаней, она не смогла отказаться и взяла.
Вернувшись в съемную комнату, я поставил чашу в центр письменного стола. Чем больше я смотрел, тем больше мне казалось, что это действительно сокровище, и я решил поехать в столицу, чтобы найти эксперта для оценки. Но денег на дорогу не хватало, поэтому я, поддавшись давлению, позвонил Шэнь Гаоя.
«Почему не проводишь девушку?» — она приняла звонок с кислинкой в голосе.
Я немного замялся, объясняя ситуацию. Вскоре они вдвоем с Тань Юйжань вернулись. Увидев чашу, у обоих загорелись глаза. Услышав, что я хочу взять в долг деньги на оценку, они, не говоря ни слова, перевели мне по 500 юаней.
Я в волнении обнял их: «Если она действительно стоит дорого, я буду вас кормить!»
Когда мы говорили, позвонил хозяин хот- пот ресторана, требуя идти на работу. Мне пришлось соврать, что я отравился и не смогу прийти. Положив трубку, я быстро купил билет на поезд на 10 вечера.
За окном темнело. Я собирал вещи, испытывая одновременно предвкушение и тревогу. Сможет ли эта чаша изменить нашу судьбу?
http://tl.rulate.ru/book/154243/10140091
Готово:
