Чэнь Бохань вскочил.
— Цзян Сяофань, хватит меня оклеветать! Мы с Сун Цзинъянем дружим с детства, как я могу ему завидовать?
— Прекрати, ты. Не знаешь, кто потерял голову, увидев оценки Сун Цзинъяня, как там говорится?
Ах, да! Боишься, что брат будет страдать, боишься, что брат будет ездить на «Роллс-Ройсе»! Ха-ха!
Цзян Сяофань хохотала беззастенчиво, даже обычно не улыбавшаяся Шэнь Фувэй, прижав губы, тихонько хихикала.
Чэнь Бохань покраснел и сказал Сун Цзинъяню: — Ты должен мне верить, я клянусь, у меня абсолютно нет таких мыслей. Ты хорошо учишься, я только рад. Просто… мы не сможем поступить в один университет. Мы вместе с начальной школы! Мне… немного грустно!
Сун Цзинъянь, конечно, верил словам Чэнь Боханя. В прошлой жизни он уехал в Шаньчэн, а Чэнь Бохань — в Люйчэн. Чэнь Бохань звонил ему каждый день, как часы, но сказать это в такой ситуации легко было неправильно понять!
Как и ожидалось, Цзян Сяофань, не прожевав рис, рассмеялась.
Шэнь Фувэй, хотя и опустила голову, но дрожащие плечи говорили обо всём.
Чэнь Бохань и так был громким, и сидящие вокруг одноклассники уже начали хохотать до упаду.
Цзян Сяофань, наконец, смеясь, схватилась за живот: — Те слухи, видимо, неправда. Оказывается, вы вдвоём — настоящая любовь! С детства вместе, как брат с сестрой, ха-ха!
Сун Цзинъянь прикрыл лоб рукой, ему очень хотелось провалиться сквозь землю.
— Чэнь-собака, ты тупой? Ведь мы можем поступить в один город в будущем?
Сказав это, Сун Цзинъянь понял, что это ещё больше усилит недоразумение.
Чёрт!
Смех вокруг усилился.
Чэнь Бохань словно прозрел, ему вдруг пришла в голову блестящая мысль, он обрадовался.
— Точно! Как я сам об этом не подумал!
Аппетит Чэнь Боханя разыгрался: — Брат Янь, ты не будешь есть куриные наггетсы?
Сун Цзинъянь не хотел иметь с ним дела, молчал.
В этот момент Шэнь Фувэй обратилась к Сун Цзинъяню: — У тебя есть идеальный университет?
Сун Цзинъянь покраснел, но не от смущения, а от злости на этого глупого сына Чэнь Боханя, и тихо ответил: — Я планирую поступать в Люйчэнский политехнический университет!
Шэнь Фувэй думала, что Сун Цзинъянь будет рассматривать Цинхуа и Пекинский университет, или, по крайней мере, Пятерку вузов Восточного Китая.
Не ожидала, что Сун Цзинъянь выберет университет уровня 985 в пределах провинции. Конечно, Люйчэнский политехнический университет тоже неплох, по крайней мере, он первый в провинции.
— Можешь объяснить, почему?
У Сун Цзинъяня в этот момент не было настроения обсуждать этот вопрос, он небрежно сказал: — Здесь есть человек, которого я помню, есть воспоминания и места, которые я помню, я не хочу уезжать далеко! Расставание с родными местами — это ведь страдание!
Услышав слова Сун Цзинъяня, Шэнь Фувэй задумалась.
Есть ли среди тех, кого он помнит, она? Связаны ли с ней воспоминания, которые он помнит?
Девушка семнадцати-восемнадцати лет предаётся всяческим размышлениям.
К тому же, её чувства к Сун Цзинъяню были особенными, она, естественно, тоже много думала.
Пока Сун Цзинъянь и Шэнь Фувэй разговаривали, Чэнь Бохань уже доел свои наггетсы.
Сун Цзинъянь нахмурился, похоже, этому глупому сыну всё ещё нельзя давать слишком много воли.
Если ему будет хорошо, ему самому будет плохо.
Сун Цзинъянь, который тоже был голоден после напряжённого утра, посмотрел на единственное мясное блюдо на своей тарелке, которое было съедено, и остались только ростки фасоли и холодная сушёная бобовая кожа, и мгновенно потерял аппетит.
Шэнь Фувэй увидела, что Сун Цзинъянь хмурится, глядя на свою тарелку, знала причину и очень хотела уступить ему своё острое свиное мясо, но побоялась, что это будет слишком двусмысленно, и в итоге ничего не предприняла.
Сун Цзинъянь встал, собираясь проверить, нет ли у Дай Юйси чего-нибудь мясного.
Чэнь Бохань поднял голову: — Брат Янь, почему ты так мало ешь?
Цзян Сяофань презрительно посмотрела на него: — Он бы хотел поесть, но ты съел все его куриные наггетсы. А он без мяса не может. Как он может хотеть есть!
Чэнь Бохань и Сун Цзинъянь с детства боролись за еду, но в последнее время…
— Вы заметили? Брат Янь в последнее время сильно изменился!
— Ты, наверное, заметил последним?
Цзян Сяофань скривила губы.
Шэнь Фувэй глубокомысленно продолжила: — Он словно повзрослел за одну ночь!
У Цзян Сяофань загорелись глаза: — Да, да, да, именно возмужал! Виви тебя лучше всех знает Цзинъяня!
Чэнь Бохань тоже растерялся, он не знал, хорошо это или плохо для Сун Цзинъяня, но их братская дружба осталась неизменной.
Сун Цзинъянь сел напротив Дай Юйси и взглянул на её тарелку.
Опять свиные рёбрышки, и ни разу не тронуты.
— Ты не ешь свиные рёбрышки, зачем их берёшь? Жалкая трата!
Сказав это, он взял кусочек и отправил в рот. Сун Цзинъянь был поражён своей бессовестностью, обманывая маленькую девочку ради ребрышек.
Люди, в первый раз всегда стесняются, второй раз привыкают, и совесть тоже постепенно становится толще.
Дай Юйси подняла взгляд на него: — Я богата, я заказываю, что хочу. Свиные рёбрышки дорогие, поэтому я их и беру!
Сун Цзинъянь, смеясь, ел ребрышки: — Хорошо, хорошо, мне нравится такой твой характер!
Дай Юйси положила палочки и посмотрела на Сун Цзинъяня: — Иногда мне кажется, что ты довольно бесстыжий!
Сун Цзинъянь небрежно ответил: — Не «кажется», я действительно бесстыжий!
Дай Юйси усмехнулась, но каждый раз, когда она проводила время с этим бесстыжим парнем, ей было довольно весело.
Конечно, кроме первой встречи. Вспомнив об этом, Дай Юйси снова невольно улыбнулась.
— Чему ты так глупо улыбаешься?
Дай Юйси встала, собираясь уходить, обернулась и бросила взгляд.
— Я смеюсь над дураком!
Сун Цзинъянь хотел что-то ответить, но увидел, что она ушла, и, к тому же, он ел её ребрышки, поэтому промолчал.
Кто ест чужое, тот и подчинённый. В будущем нужно быть осторожнее!
Лю Ии, Чжу Хуэйвэнь и ещё две девушки из их класса сидели вместе и ели.
Чжу Хуэйвэнь толкнула Лю Ии локтем: — Ии, смотри, Сун Цзинъянь там!
Лю Ии подняла взгляд и увидела, что Сун Цзинъянь разговаривает с девушкой в мешковатой школьной форме.
Девушка была очень высокой, очень красивой, но незнакомой.
Они о чём-то говорили, смеясь.
В сердце Лю Ии внезапно появилась горечь.
К счастью, они с той девушкой недолго разговаривали, и она ушла.
— Я спросила, эту девушку зовут Дай Юйси, она студентка художественного факультета, перевелась из другого города во втором классе, редко появляется в школе, а сейчас она соседка Сун Цзинъяня по парте!
Лю Ии тихонько промычала: — Угу.
Чжу Хуэйвэнь, прижав губы, вздохнула. Она видела, что Лю Ии нравится Сун Цзинъянь, но её поведение всегда было нерешительным.
— Ии, может, мы возьмём подносы и сядем за его стол?
Лю Ии хотела согласиться, но всё же ответила: — Так нехорошо, не стоит!
У неё и Сун Цзинъяня были свои компании для обеда. Раньше Сун Цзинъянь обедал с Шэнь Фувэй, Чэнь Боханем и этим Цзян Сяофань.
Она всегда обедала с Чжу Хуэйвэнь и ещё двумя девушками.
Сейчас Сун Цзинъянь был довольно свободен, иногда ел один.
Но они никогда не ели вместе в школе.
Внезапно сесть перед Сун Цзинъянем.
Это было бы слишком неожиданно, она боялась, что он будет недоволен.
Лю Ии вышла из столовой после обеда, а Чжу Хуэйвэнь вскоре последовала за ней.
— Та девушка по имени Дай Юйси не очень хорошо ладит с Сун Цзинъянем, они даже дрались!
Ресницы Лю Ии слегка дрогнули, она посмотрела на Чжу Хуэйвэнь: — Вэньвэнь, что ты хочешь сказать?
Чжу Хуэйвэнь серьёзно посмотрела на Лю Ии: — Не говори мне, что ты не любишь Сун Цзинъяня!
Лю Ии глубоко вздохнула, помолчав некоторое время, и остановилась, сказав: — Вэньвэнь, ты права, я люблю Сун Цзинъяня, но что с того? У него светлое будущее, а у меня? Мы не можем быть вместе!
Говорят, что любить кого-то — значит тайно считать себя ничтожеством. Лю Ии сейчас чувствовала именно это.
Услышав слова Лю Ии, Чжу Хуэйвэнь сначала была шокирована, а затем недоумевала:
— Ии, ты же Лю Ии, ты такая красивая! Ты чувствуешь себя ничтожеством?
Чжу Хуэйвэнь недоверчиво смотрела на Лю Ии.
Лю Ии покачала головой, она не всё рассказала Чжу Хуэйвэнь.
Если бы та знала о её семейном положении, она бы так не думала.
— Ии, я верю, что Сун Цзинъянь тоже любит тебя, ради тебя он согласился принять вызов от Линь Фэна и так усердно занимался!
Лю Ии молчала. Чжу Хуэйвэнь не знала.
Было много мелочей, которые Сун Цзинъянь сделал для неё.
Он давал ей зонтик, когда она была беспомощна под дождём, а сам, натянув пакет, прорывался сквозь дождь.
Он также инстинктивно защищал её, когда они сталкивались с опасностью.
Он также глупо делал кувырки для Дундуна ради неё, и так далее, и так далее.
Но это не было причиной любить его. У неё не было причин любить Сун Цзинъяня.
Просто быть рядом с ним, иногда перекинуться парой слов — этого было достаточно.
Особенно вчера вечером, когда Сун Цзинъянь сказал: «…Будь послушной, хорошо?»
Он никогда не забудет этот тон и выражение лица.
В её сердце она уже определилась с тем парнем.
Сун Цзинъянь, пообедав, пошёл в учебный корпус.
При входе он случайно столкнулся с каким-то парнем.
Сун Цзинъянь инстинктивно хотел сказать «Извините».
Но ещё до того, как он успел открыть рот, тот парень, словно испуганный, поспешно поклонился ему и извинился: — Извините, извините!
http://tl.rulate.ru/book/153298/11413683
Готово:
