Волна, вызванная статьёй «Яньхуан-1», продолжала бушевать в международном научном сообществе. Потрясение первых дней сменилось более глубокими и продолжительными обсуждениями и размышлениями.Редакторы авторитетных журналов начали активно обращаться, приглашая к подаче официальных статей; уважаемые учёные старшего поколения из области физики публично заявляли, что «это заслуживает серьёзного отношения»; молодые аспиранты восторженно видели в этом новое направление исследований. Конечно, сомнения никогда не умолкали, и начали появляться статьи с требованиями обнародовать более сырые данные, критикой анализа экспериментальных погрешностей и предложениями различных альтернативных объяснений. Рабочая группа по академическим связям, созданная компанией «Синхуо Технологии», была доведена до изнеможения, разбирая огромный поток писем, организуя ценные научные обмены и вежливо отклоняя запросы, продиктованные чистым вызовом или попыткой выведать секреты.
Хэ Юэшань, находясь в центре бури, демонстрировал необыкновенное спокойствие и сдержанность. Он отклонил почти все запросы на эксклюзивные интервью от ведущих международных СМИ и приглашения выступить с ключевыми докладами на престижных научных конференциях, переложив большую часть работы по разъяснению для общественности на талантливых учёных из своей команды, которые лучше умели выражать свои мысли. Сам же он, словно дайвер, погрузившийся в морские глубины, оградил себя от внешнего шума, царящего на поверхности, и с головой ушёл в более глубокие, более опасные и куда более притягательные исследования того «феномена аномального избытка энергии».
Тот крошечный, постоянный энергетический сигнал, словно таинственный импульс, доносящийся из глубин космической бездны, полностью завладел его интеллектом и любопытством. Он собрал крошечную, можно сказать, «закрытую» команду из элитных специалистов, мозг в своей области, которые подписали соглашения о максимальном уровне конфиденциальности. В этом уединённом пространстве время потеряло своё значение; существовали лишь бесконечные повторения экспериментов, анализ огромных массивов данных и вывод теорий, подобных таинственным письменам.
【Техническое моделирование (средний уровень)】 интенсивно использовалось, а системные баллы расходовались с невиданной ранее скоростью. Эта способность постоянно направляла его к нескольким чрезвычайно глубоким и сильно пересекающимся научным рубежам: казалось, это связано с поведением высокоэнергетических частиц в особых конфигурациях магнитного поля, или же затрагивало некоторые крайние проявления флуктуаций вакуума в квантовой электродинамике, и даже смутно указывало на некоторые неподтверждённые экспериментально, крайне гипотетические теоретические расширения в квантовой теории поля. Каждый из этих путей мог бы стать делом всей жизни для ведущего физика.
Они вторглись в настоящую научную «ничейную землю». Существующие рамки физики термоядерного синтеза и физики плазмы, казалось, дали здесь трещину, не в силах идеально охватить и объяснить наблюдаемые данные. Хэ Юэшань чувствовал, что ведёт свою команду сквозь туман, с трудом нанося на карту путь; каждый шаг вперёд мог открыть новый континент или привести к падению в пропасть. Этот чрезвычайно интенсивный умственный труд и огромное психологическое давление, связанное с тем, что ты «первый, кто осмелился попробовать», были непостижимы для посторонних. Даже обладая навыком 【Восстановление духовных сил】, он часто глубокой ночью ощущал пронизывающую до костей усталость – головокружение, вызванное пределом когнитивных способностей. Часто, после ухода членов команды, он оставался один в пустой и тихой лаборатории, уставившись на мерцающие на экране формулы и искажённые кривые данных, пытаясь уловить проблеск озарения среди хаоса.
Именно в этот момент фигура Тан Жу всё чаще и как нельзя кстати появлялась рядом с ним.
Она не была членом основной команды «Яньхуан-1». Как технический директор компании «Hengyuan Electronics» и самый важный партнёр «Синхуо» по ключевым компонентам, она часто приезжала в «Синхуо» для координации проектного графика и обсуждения технических деталей. Но она, казалось, всегда точно улавливала рабочий ритм Хэ Юэшаня, появляясь «как раз тогда», когда он был наиболее утомлён и нуждался в кратком отвлечении от этого сверхнапряжённого мира мыслей.
Её появление никогда не было навязчивым. Иногда она появлялась бесшумно и ставила чашку кофе идеальной температуры в пределах досягаемости, чтобы он не пролил её – без сахара, лишь с небольшим количеством молока, именно так, как он предпочитал и что помогало взбодриться. Иногда, в перерывах его короткого отдыха, она вручала краткий, но бьющий в самую суть отчёт о прогрессе совместного проекта «Hengyuan-Синхуо», самым эффективным способом помогая ему принимать необходимые деловые решения и избавляя от излишних забот. Иногда она вообще ничего не делала, просто тихо сидела в неприметном кресле в углу лаборатории, возможно, листая отчёт по отрасли, чтобы, когда он изредка поднимал голову от экрана, потирая уставшие глаза, он получал её понимающий, поддерживающий и слегка ободряющий взгляд.
Она не пыталась проникнуть в тот мир ядра, состоящий из сложных формул и точного оборудования, понятный лишь немногим, и не пыталась утешить пустыми словами: «Не так сильно уставай». Она просто таким проницательным, незаметным способом тихо передавала одно сообщение: он не был островом; его упорство кто-то видел, кто-то понимал, кому-то оно было небезразлично.
Поначалу Хэ Юэшань был полностью поглощён физическими загадками и не особо замечал это, лишь инстинктивно ощущая удобство и комфорт. Но постепенно он начал неосознанно ждать этого тихого присутствия. В изнурительных перерывах между исследованиями, иногда поднимая взгляд от надоедливых данных и видя ту тихую и сосредоточенную фигуру, определённый напряжённый уголок внутри него необъяснимо расслаблялся, принося редкое спокойствие и уверенность. Её присутствие было похоже на мягкий щит, временно отделяющий внешнюю суету и внутреннее беспокойство.
Однажды поздно вечером, разработка снова зашла в тупик. Ключевое уравнение, выведенное на основе новой идеи, давало результат расчётов, который постоянно имел неотложное отклонение от экспериментальных данных. Команда перепробовала все мыслимые исправления, но безрезультатно. Хэ Юэшань раздражённо массировал виски, ощущая невыносимую головную боль; туннель мысли, казалось, был полностью заблокирован, а 【Техническое моделирование】, словно войдя в режим охлаждения, не могло предложить новых путей.
Тан Жу тихо подошла, её взгляд скользнул по ослепительным символам на экране, прежде чем остановиться на его измученном лице. Она не стала спрашивать о деталях исследования, лишь спокойным и мягким тоном тихо сказала: «Выйдём подышать воздухом? Звёзды на крыше, хоть и не такие яркие, как за городом, но иногда посмотреть на них полезно для смены мысли».
Хэ Юэшань на мгновение замер, инстинктивно собираясь отказаться, сказать «У меня есть ещё одна идея, которую нужно попробовать», но столкнувшись взглядом с чистыми и решительными глазами Тан Жу, увидев в них своё уставшее отражение, он проглотил слова, готовые сорваться с губ. По какой-то необъяснимой причине он кивнул.
Ночное небо технопарка, подсвеченное неоновыми огнями и световым загрязнением земли, приобретало смутный тёмно-красный оттенок; лишь несколько самых упорных звёзд могли пробиться и тускло мерцали. Прохладный ночной ветерок, несущий дыхание раннего лета, мгновенно унёс застойный чувство циркулирующего воздуха из лаборатории, и, казалось, слегка развеял клубящуюся тревогу в сердце Хэ Юэшаня.
Они стояли плечом к плечу у края террасы, глядя на раскинувшуюся вдалеке городскую иллюминацию, и на какое-то время никто не говорил. Молчание не было неловким, а скорее наполненным молчаливым взаимопониманием разделения момента покоя.
«Иногда, когда выходишь за пределы и смотришь издалека, видишь всю картину целиком. Это как при отладке платы: если уставиться на одну точку, никогда не найдёшь непропай», – Тан Жу смотрела вдаль, её голос был мягким, но наполненным прагматизмом инженера и метафоричностью.
Хэ Юэшань глубоко вдохнул прохладный и относительно свежий воздух, застоявшееся ощущение в груди значительно облегчилось. Он не ответил, но напряжённые нервы действительно обрели редкое расслабление. Опустошение после интенсивного мышления иногда действительно может породить новое вдохновение.
«Не дави на себя слишком сильно», – Тан Жу повернулась, в ночи её глаза сияли особенно ярко, словно тоже храня в себе какую-то энергию, – «Ты уже опережаешь всех, прокладываешь путь, который никто прежде не видел. Иногда остановись, подожди свою душу, дай ей догнать тебя, это нормально».
Эти слова, словно гладкий, округлый камешек, мягко упали в озеро сердца Хэ Юэшаня, которое долгие годы было занято формулами и алгоритмами, вызывая тонкие, но продолжительные круги на воде. Он неосознанно повернул голову, чтобы посмотреть на Тан Жу, впервые так отчётливо заметив, что в её сосредоточенном взгляде, помимо обычного технического восхищения и уважения к лидерским способностям, появилось что-то иное, более мягкое и стойкое.
Что это было? Глубокая забота? Или… даже больше?
Сердцебиение Хэ Юэшаня необъяснимо пропустило удар, незнакомая, давно забытая, даже сбивающая с толку эмоция тихо зарождалась. В прошлой и нынешней жизни он почти всю свою энергию и чувства вкладывал в техническое восхождение и стратегические игры; его мир эмоций был похож на нераспаханную целину. Такое тихое, но вездесущее приближение Тан Жу вызывало у него странное замешательство, но, как ни странно, он не сопротивлялся.
Он подсознательно попытался активировать 【Сверхмерный логический анализ】, желая разобрать состав и траекторию этой эмоции и отношений, как он разбирает физические явления, но обнаружил, что эта способность впервые оказалась в этой области несколько… неэффективной. Она не могла дать чёткого оптимального решения или анализа вероятности, вместо этого выдавая серию более сложных физиологических и психологических сигналов, которые трудно определить логическими метками, вызывая беспрецедентные, трудноописуемые эмоциональные колебания.
«Спасибо», – наконец, он лишь тихо произнёс эти самые простые, но самые настоящие два слова, несколько поспешно отведя взгляд, но чувствуя, как у него слегка краснеют уши.
Тан Жу, казалось, тоже не ожидала более или более бурной реакции. Увидев его едва заметное смущение и услышав эту искреннюю благодарность, уголки её губ слегка изогнулись в лёгкую, удовлетворённую дугу, и она снова повернулась, глядя на не слишком яркое, но достаточно обширное ночное небо.
В тот момент на тихой террасе граница холодного научного мира, казалось, всё ещё стояла вдалеке, но между ними тихо разливалась тонкая и тёплая атмосфера. Чувство одиночества, вызванное грандиозными идеалами и исследованиями, казалось, было тихо рассеяно этой молчаливой поддержкой и пониманием.
С того дня между ними, казалось, возникло некое молчаливое взаимопонимание. Хэ Юэшань по-прежнему большую часть своей энергии посвящал загадке, но иногда, в моменты отдыха, он сам подходил к Тан Жу, делился с ней размышлениями о философии исследований, методологии инноваций, не касающимися ключевых секретов, или сетовал на трудности фундаментальных исследований. К его удивлению, Тан Жу всегда давала уникальные и вдохновляющие отзывы со своей инженерной точки зрения: иногда это была меткая метафора, иногда вопрос о том, как преобразовать абстрактные теории в идеи практического дизайна, что часто неожиданно затрагивало его мышление. Тан Жу же сохраняла ту самую уместную дистанцию, но ещё более тщательно заботилась о его повседневной жизни: иногда это была СМС-ка с напоминанием о новом блюде в столовой, иногда она походя помогала ему упорядочить разбросанные технические документы, молча поддерживая его движение вперёд, не нарушая его покой.
Чувство, основанное на глубоком техническом резонансе, взаимном искреннем восхищении и молчаливой заботе, росло незаметно, без сознательного толчка с обеих сторон, словно трава, упорно прорастающая в суровой научно-исследовательской среде – слабая, но полная жизни.
Однако краткое затишье в науке и малые проблески тепла в душе не могли скрыть бурлящие подводные течения в реальном мире. Альянс OIAA не отказался от попыток подавить «Синхуо Технологии» после прошлой неудачи; они лишь сменили стратегию, став более хитрыми и скрытными. Они больше не прибегали к откровенным политическим обвинениям, а начали чаще использовать своё традиционное влияние в международной академической сфере, призывая «старших учёных» писать «обзорные статьи» в авторитетных журналах, выдвигая различные «строгие», «соответствующие академическим нормам» сомнения относительно результатов «Яньхуан-1»; они манипулировали некоторыми международными СМИ, «рациональным», «объективным» тоном направляя общественное мнение к обсуждению того аномального энергетического явления как «весьма вероятной погрешности измерений» или «невоспроизводимого случайного явления», пытаясь его скомпрометировать и ослабить его научное влияние.
Одновременно, подковёрная, более скрытная и точечная осада глобальной цепи поставок «Синхуо Технологии» началась незаметно. Каналы закупок некоторых критически важных специальных материалов и прецизионного обрабатывающего оборудования стали менее доступными, в исполнении контрактов начались «неожиданные задержки», некоторые европейские поставщики прецизионного оборудования внезапно заявили о необходимости повторного получения «лицензии на экспорт»… Невидимые нити постепенно затягивались.
http://tl.rulate.ru/book/153246/9795178
Готово:
