Огромная каменная арена под палящим полуденным солнцем казалась гигантской сковородой, только что вытащенной из печи, испаряющей видимые глазу волны жара. Воздух был наполнен запахом пота, пыли и почти безумным, ликующим предвкушением зрелища. Толпа под ареной была плотной, море голов, вытянувших шеи длиннее журавлиных, и глаз, расширенных больше, чем медные монеты. Они пришли не увидеть потрясающего поединка или игры мечей, они пришли поглазеть, как «неумолимый» Линь Е в условиях абсолютного ледяного давления сянчжуна Е Чэня, способного заморозить душу, развернет «искусство самоубийства» во всей его многообразной красе. Первая схватка, по мнению всех, была лишь прелюдией, легким разогревом, в котором хитроумная «угорь» Линь Е будет чисто и быстро «приготовлен».
Соперник Линь Е сейчас жалко ковырялся напротив него. Он больше походил на ягненка, только что выкопанного из какой-то глуши, еще не отнятого от матери, чем на ученика, только что вступившего в секту. Тощий, одетый в явно больший на несколько размеров, выцветший до почти прозрачности грубый хлопковый халат ученика, который свисал на нем пустым мешком, готовый улететь при малейшем ветерке. Он крепко сжимал в руке стандартный железный меч секты, но ножны, казалось, были его врагом, наполовину застряв, и никак не хотели выниматься. От этого он вспотел, пальцы дрожали. Лицо было смертельно бледным, губы тряслись, как сухие листья на холодном ветру, а мелкий холодный пот на лбу блестел на солнце. Его глаза были полны крайнего ужаса перед этим странным, шумным миром, перед этой ревущей толпой, и особенно перед «легендарным неумолимым» Линь Е напротив, с его фирменными «инь-ян бровями» и «дьявольски доброй» ухмылкой!
— Я… я… меня зовут Чжан… Чжан Сяодоу… — голос младшего ученика был едва слышным, полным рыданий, будто он мог потерять сознание в следующую секунду. Он попытался совершить стандартный поклон товарищам по секте, но споткнулся о собственную левую ногу, едва не совершив «пять земных поклонов» на месте, что вызвало взрыв хохота внизу, едва не снесший край арены.
Судья, посредственный чиновник с каменным лицом, слегка прищурившись, уже давно привык к подобным сценам «взаимовыгрызания новичков» (точнее, одностороннего выгрызания), и лениво поднял руку, готовясь объявить начало.
В этот критический момент! В голове Линь Е, словно прилипшая пиявка, своевременно, точно в «подходящий момент», раздался системный сигнал, взрываясь с отчаянной настойчивостью:
【Динь! Выдано новое задание: «Дружба прежде всего, соревнования – второе!»】
【Описание задания: Обнаружено, что уровень напряжения цели (Чжан Сяодоу) превысил критическую точку (99,99%, на грани психического срыва). Будучи (формально) старшим, хозяин обязан продемонстрировать благородный боевой дух! Пожалуйста, используйте свои искренние (?) слова и теплые (?) действия, чтобы подобно весеннему дождю успокоить хрупкие (?) сердца противника, эффективно снять его напряжение (Цель: снизить до 50% и ниже). Проведите соревнование со стилем (насмешливый стиль?) и уровнем (главное – участие)!】
【Ограничение по времени: до окончания боя.】
【Награда: Очки благосклонности Чжан Сяодоу +1 (Примечание: эта благосклонность с высокой вероятностью трансформируется в «Уровень страха +100» или «Площадь психологической тени +10 квадратных метров»).】
【Наказание: Хозяин будет принудительно «обнять» Чжан Сяодоу самым «теплым» образом и, с силой кузнеца, бьющего по раскаленному железу (справочный стандарт: искры летят, перебивая сухожилия), хлопнуть его по спине минимум десять раз в знак «утешения» и «поддержки».】
Линь Е: «……» Его «дьявольски добрая» ухмылка мгновенно застыла, словно ее охватил ледяной ветер. Уголки губ, как у дергающегося мотора, лихорадочно задергались вверх, вниз, влево и вправо.
*Поддержка? Снятие напряжения? Я что, похож на того, кто может согреть сердца? Я сам так нервничаю, что мочевой пузырь вот-вот взбунтуется! Объятия? И хлопки по спине? Кузнец кует железо?! Система, ты уверена, что это утешение, а не покушение на убийство?! И эта чертова награда! Плюс один к благосклонности? Это что, индикатор обратного значения?! Самое страшное, если этот ледышка Е Чэнь узнает, что я обнимался с кем-то другим (даже если это мужик!), он не подумает, что я надел на него невидимую, зеленую шляпу, и не заморозит меня на месте до уровня молекулярного фарша в «Ледяном троне: специальное издание для Линь Е»?!*
Взгляд Линь Е снова сфокусировался на Чжан Сяодоу напротив, как луч прожектора. Глядя на это юное лицо, полное «я хочу домой к маме», и вспоминая «искры, летящие» и «перебивающие сухожилия» «кузнечные хлопки по спине» из системного наказания… Крайне «дьявольски добрый», даже гениальный план, как слабый огонек в темноте… э-э-э, как пляшущий болотный огонек, медленно поднимался в его продажном сердце, сияя во всей красе!
«Поддержка? Снятие напряжения? Хе-хе-хе…» — уголки губ Линь Е растянулись в улыбку, способную заставить людоеда постыдиться, глаза сверкнули зеленым огнем, как у голодного волка, приглядевшегося к дрожащему кролику, — «Я лучше всего умею «поддерживать» новичков! Особенно таких сочных, как эта молодая капустка! Гарантирую, ты запомнишь это на всю жизнь, будешь помнить вечно! Чувство напряжения? Что это вообще такое? Я его тебе обнулю!»
В момент, когда судья вот-вот должен был выкрикнуть «Начали!», под испуганным взглядом Чжан Сяодоу, чьи глаза чуть не выскочили из орбит, Линь Е, как шарлатан, творящий чудеса, совершил плавное движение. Из кармана своей рваной одежды, который, казалось, соединялся с мусорным контейнером другого измерения, он извлек нечто… старинную медную трубу, похожую на ту, что выкопали из древней гробницы (на самом деле просто старая), тусклого цвета, как будто закопченную многолетним дымом (на самом деле просто облупившаяся краска), но с аномально большим и устрашающим раструбом, похожим на зияющую пасть первобытного чудовища — медный рупор!
【Рупор насмешек】! Блестящее (?) появление! Линь Е с глубокой нежностью поглаживал холодный, шершавый раструб, его взгляд был так ласков, словно он гладил лицо несравненной красавицы (если бы у него когда-нибудь был шанс это сделать).
«Начали!» — прозвучал наконец голос судьи.
Линь Е не двинулся! Он не стал, как ожидали все, немедленно применять «технику скользящего удара в землю» или «уклон с прикрытием головы». Он резко вдохнул! Его осанка напоминала, будто он собирался втянуть в легкие воздух всей арены, дыхание зрителей, и даже запах птичьего помета пролетающих птиц! Грудь мгновенно вздулась, как у жабы, готовой взорваться! Затем, под ошеломленным взглядом Чжан Сяодоу, чья душа улетела, зрителей, окостеневших от изумления, и судьи, приоткрывшего веки, он поднес устрашающий 【Рупор насмешек】 к самому рту. Правый указательный палец, словно в припадке, повернул регулятор громкости — до упора! Раздался хруст, как будто открылась коробка Пандоры!
«Ууууу — гуууууу!!!» — оглушительный, низкий, заставляющий сердце сжиматься звук, словно невыносимый желудочный дискомфорт древнего великана, копившийся тысячелетиями, наконец-то высвободился, пронзительный до такой степени, что мог бы разбить стекло, первым вырвался из узкого горлышка рупора! Грохот!!!
Земля арены заметно дрогнула трижды! Зрители, находившиеся близко, почувствовали, как волна звука накатила на них, барабанные перепонки загудели. Они инстинктивно закрыли уши, выражая боль. Чжан Сяодоу, оказавшийся на передовой, был так напуган внезапной «звуковой атакой», что его душа вылетела из тела. Он издал пронзительный вопль, подпрыгнув на полфута на месте. Железный меч выпал из его рук и с грохотом упал на каменную плиту, разбрасывая искры.
Линь Е удовлетворенно похлопал по корпусу рупора, произведя «дзинь-дзинь» металлические вибрации, прочистил горло. Его голос, искаженный и усиленный рупором, как разрушительный гром, спускающийся с небес, точно взорвался в ушных раковинах Чжан Сяодоу:
«ТИ-ШИ-И-И-И-НА!!! ТИ-ШИ-И-И-НА!!!» — Линь Е грубо направил рупор на свое лицо, чтобы глаза Чжан Сяодоу, растерянные, слезящиеся, были вынуждены сфокусироваться на его наполовину обгоревших, крайне абстрактных бровях. «Младший брат Чжан Сяодоу! Смотри сюда! Смотри на своего старшего брата! Сконцентрируйся! Не своди глаз!»
«Брат! — голос Линь Е резко повысился, как у уличного артиста, подстегнутого десятью цзинями куриного бульона и полцзинем стимуляторов, наполненный страстным желанием «я делаю это ради тебя!» (и явной злобой), — Н-Е-Е-Е-Е-Р-В-Е-Н-И-Ч-А-Й!!! Расслабься! Расслабься, черт возьми!!!» Каждое слово было как стокилограммовый таран, несущий звуковую волну, бьющую по хрупкому, как замок из песка, сердцу Чжан Сяодоу, отчего его лицо сменило цвет с бледно-белого на мертвенно-синий, а затем на пепельно-серый.
«П-О-Т-Е-Р-Я-Т-Ь м-н-е — э-т-о! Н-Е! С-Т-Ы-Д-Н-О!!!» — Линь Е изо всех сил бил себя в не слишком широкую грудь, издавая глухие удары «бах-бах-бах», слюна, словно картечь, разлеталась из раструба рупора веером на 180 градусов. «Знаешь, кто я?! Я — живая легенда внешней секты! Прозвали меня «Неумолимый Линь Е»! «Ходячая машина для расчистки пути»! «Завершитель напольных покрытий Зала Передачи Техник»! «Чемпион турнира по борьбе в день регистрации» (полностью благодаря падениям)! Человек, запомнивший имя брата Е Чэня, этого ледышки (хотя и с намерением убить)! Проиграть мне — это самая яркая, самая блестящая первая страница на Пути Культивации! Это ваш самый веский капитал для будущих хвастовства! Это ваша отправная точка для прославления предков и записи в родословную! Понял?! Это — твоя! ПРИ-ВИ-ЛЕ-ГИЯ! Даже если твои предки будут курить в могиле, такой чести им не видать!» Он плевался, его рупор почти упирался в нос Чжан Сяодоу.
Чжан Сяодоу: «……» В его голове, казалось, играл рок-концерт от тысячи «неумолимых», в ушах стучали только слова «машина для расчистки пути», «завершитель», «брат Е Чэнь хочет убить», бесконечно повторяясь в объемном звучании. Рука, сжимающая рукоять меча (хотя меч уже упал), дрожала, как у брата Ванга из столовой, страдающего болезнью Паркинсона на поздней стадии, ответственного за раздачу тушеной свинины, настолько быстро, что могла бы генерировать электричество.
Линь Е, пользуясь моментом, становился все более самонадеянным. Он своим рупором крайне невежливо указывал на Чжан Сяодоу сверху вниз, словно выбирая несвежий кусок свинины на рынке: «Ты только посмотри на себя! Какое телосложение, тц-тц-тц, даже не крепче той кривой грушевой яблони возле моего дома, в которую трижды ударяла молния! Ветер чуть сильнее, и я боюсь, ты мгновенно превратишься в «унесение ветром»! Твои руки дрожат… Ой-ой-ой, сердце старшего брата дрожит при виде этого! Как руки брата Ванга, когда он раздает последнюю порцию тушеной свинины в столовой! Так дрожат! Дрожат до мурашек, до головокружения! Так нельзя, младший брат! Совсем нельзя! Кто я? Я лечу от любого неповиновения! Любой дрожи в коленях! Секретный рецепт, передаваемый из поколения в поколение, лечение при любом недуге, гарантия обучения, возврат денег при неэффективности (возврат жизни)! Давай! Не бойся!» Он внезапно хлопнул себя по бедру (не рассчитав силу, от боли поморщившись и зашипев), затем указал на свое наполовину обгоревшее, причудливо оформленное, поистине перформанс-арт произведение — бровь: «Нацелься сюда! Прицелься в мою «медаль почета»! Собри всю свою силу, что была в твоем десятимесячном чреве! Руби! Руби изо всех сил! Не жалей сил! Старший брат выдержит! Если не рубанешь сегодня, значит, ты не уважаешь шрам старшего брата!»
Чжан Сяодоу смотрел на бровь ЛиньЕ, похожую на ту, что была покусана бешеной собакой и обожжена молнией, и слушал этот ужасающий, соблазняющий (на самом деле запугивающий) поток звука из рупора… В животе у него все перевернулось, ноги задрожали, как скоростной гироскоп, колени стучали друг о друга с тихим «клац-клац».
Линь Е, видя, что эффект от психической диверсии достиг пика, решил добавить адского пламени. Его голос внезапно стал зловещим и леденящим, полным заботы «доброго старшего брата»: «Младший брат! Будь спокоен на сто двадцать процентов! У старшего брата самое точное прикосновение! Фокус на точности, меткости, силе, а также… э-э-э, хорошее послепродажное обслуживание!» Он выдавил из себя улыбку, которую считал милой (на самом деле, как ласка, пришедшая поздравить курицу, с музыкальным сопровождением), «Максимум… максимум ты проведешь три месяца в VIP-палате нашей секты с прекрасной обстановкой и пением птиц! Полный пансион! Круглосуточный уход от нежных и милых (зачеркнуто, сильных и свирепых) старших братьев! Что касается медицинских расходов…» Линь Е намеренно протянул, заинтриговав всех, а затем направил раструб рупора на высокий помост, туда, где царила аура холодного отчуждения (хотя расстояние было велико, и его не было слышно, но статус должен быть выдержан), и изо всех сил, надрывая глотку, закричал:
«Придется обращаться в секту Е Чэня за компенсацией!!! У него огромное состояние, он богат, как государство, выдернутый им волос толще нашей талии! Ему не жалко этих денег для тебя!!!»
Шесть слов: «Брат Е Чэнь за компенсацией» — словно шесть супер-молний, несущих холод девяти кругов ада, с невероятной точностью и безжалостностью поразили и без того шаткий, изодранный в клочья ментальный барьер Чжан Сяодоу!
«Грохот —!»
В голове Чжан Сяодоу была полная пустота! Перед глазами мгновенно возник холодный, безучастный, словно способный заморозить время, красивый лик брата Е Чэня, а затем — картина себя, избитого до перелома костей, замороженного в ледяную глыбу, после чего брат Е Чэнь, сжимая стопку счетов с астрономическими суммами, будет смотреть все холоднее и опаснее, пока наконец не превратится в ужасающую ледяную энергию, замораживающую все вокруг… Боевой дух? Что это за волшебная пилюля? Может ли она заглушить боль? Сейчас ему хотелось только одного: немедленно, здесь и сейчас, исчезнуть! Вернуться домой! К маме! Он больше не будет культивировать!
Чжан Сяодоу был полностью раздавлен непрерывными, всесторонними, объемными, 360-градусными «насыщенными обстрелами психической диверсии». Его лицо стало бледным, как золотая бумага, губы — безжизненными, взгляд — рассеянным, как у дохлой рыбы. В голове бесконечно повторялись лишь слова «неумолимый», «три месяца в постели», «брат Е Чэнь компенсирует», словно под действием самого злобного, достигающего самой глубины души проклятия. Огромный страх, подобно сибирской волне холода, мгновенно поглотил всю его отвагу, разум и способность мыслить. Теперь у него была только одна мысль: бежать! Бежать от этого дьявола! Бежать с этой арены! Бежать от этого сумасшедшего с инь-ян бровями и устрашающим рупором! Как можно дальше!
Он инстинктивно, шатаясь, отступил на шаг назад, желая лишь подальше отойти от источника неблагоприятной энергии. Рука, сжимавшая меч, была уже бессильна, тяжелый железный меч одиноко лежал на арене, словно безмолвно обвиняя своего хозяина в его трагической участи.
В этот момент, когда решалась судьба, в глазах ЛиньЕ «низменная искра» вспыхнула, как луч прожектора! Вот он, шанс!
«Хаотическая духовная сила! Гори, черт возьми!» — взревел ЛиньЕ в душе. Едва ощутимая, собственная, склонная к мошенничеству хаотическая духовная сила в его даньтяне была выжата до предела, словно двигатель старого разбитого автомобиля, работающего на пределе, безумно вливаясь в обе ноги! Вся его фигура изменилась. Он стал похож на кошку, которой наступили на хвост и подключили к высоковольтному проводу, или на скрытый механизм, активированный «тридцатью годами профессионального мошенничества». Его тело странно размылось, оставив за собой шлейф.
Он не атаковал вперед! Он с крайне странной, призрачной, ползущей по земле грацией, или неуклюжим, пьяным броском, мгновенно «прилетел» к Чжан Сяодоу, который в панике отступал, теряя равновесие!
Затем, под взглядами всех зрителей, судьи и холодными взглядами Е Чэня с высокого помоста, ЛиньЕ совершил действие, которое должно было войти в историю (на столб позора) внешних соревнований секты Тянь Янь!
На его лице мгновенно сменилось выражение «Младший брат, будь осторожен! Тут ступенька!» — чрезвычайно заботливое, крайне «горячее», невероятно «естественное» выражение. Он вытянул свою «избитую жизнью» правую ногу, носок которой был порван, и, очень «естественно» и «плавно», как в нежных перешептываниях влюбленных, с точностью первоклассного хирурга, идеально контролируя силу, внешней стороной стопы, самой мягкой (относительно камня) частью, нежно, легко, словно касаясь перышком, «подставил» ее под заднюю часть левой ноги Чжан Сяодоу, которая отступала!
Чжан Сяодоу, чьи ноги и так были слабы, как вареная лапша, пребывал в полузабытьи, словно бродил по сказочной стране, его мозг полностью вышел из строя, ощутил, как задняя часть его отступающей левой ноги была «крайне заботливо» и «как раз кстати» приподнята чем-то мягким (относительно земли) и упругим (ощущение в стоптанном ботинке ЛиньЕ).
Этот толчок, как последняя соломинка, сломавшая спину верблюду, как первое легкое прикосновение, опрокинувшее костяшки домино, мгновенно, полностью, идеально разрушил его и без того хрупкое, как свеча на ветру, равновесие!
«Ай-ё-ё-ё-ё!!! Мама дорогая!!!»
Пронзительный (больше от испуга, чем от боли) вопль, словно сигнал воздушной тревоги, мгновенно перекрыл весь шум толпы! Под изумленными (а затем взорвавшимися шквалом хохота) взглядами всех, Чжан Сяодоу, словно тряпичная кукла, лишенная всех костей, с идеальной, полной театральной драмы, сочетающей физическую красоту и комедийную душу, — *«Летящая утка, сваливающаяся назад»*! — рухнул на твердый, как железо, каменный помост!
«Бульк-тук!» — глухой, заставляющий скрипеть зубы удар, сопровождаемый тонкими «кряк» звуками контакта костей с камнем, от которых стынет кровь в жилах (даже думать противно за его копчик). Чжан Сяодоу был сбит с ног, его перед глазами заплясали звезды, словно он увидел свою прабабушку, машущую ему с облаков. Боль в заднице, как высоковольтный ток, мгновенно пронзила все его тело, заставив физиологические слезы хлынуть, как прорванная плотина! Он был совершенно ошеломлен, кто я? Где я? Почему я лежу на земле?
Однако, «забота» ЛиньЕ не отставала, всегда на месте!
Почти в тот же миг, как Чжан Сяодоу приземлился, ЛиньЕ, словно самый профессиональный и заботливый золотой сиделка, бросился к нему (на этот раз не поскупившись на драгоценную хаотическую духовную силу). На его лице мгновенно сменились три выражения: от «заботы» к «беспокойству», «сочувствию», «сопереживанию», скорость смены была настолько высока, что мастер пекинской оперы позавидовал бы, это был истребитель в битве актеров!
«Ай-я-я-я! Младший брат! Младший брат! Мой дорогой младший брат! Ты в порядке?! Тебе больно?! Дай старшему брату посмотреть!» — голос ЛиньЕ, усиленный 【Рупором насмешек】, был полон «искренности», достойной «Оскара», и разносился по всему тренировочному залу, каждое слово — слезы (фальшивые). Пока он кричал, он протянул руки «дружбы» (с толстыми, узловатыми пальцами, покрытыми грязью и неизвестными пятнами), и, не спрашивая разрешения, с силой (очень силой, чуть ли не вырвав ему руку) поднял еще пребывающего в состоянии душевного шока и ошеломления Чжан Сяодоу с земли.
Это еще не все! ЛиньЕ «естественно» обошел Чжан Сяодоу сзади, словно собираясь поправить его одежду. Затем, под взором зрителей, которые едва не задохнулись от смеха, он протянул эти руки, покрытые грязью (возможно, с ароматом вчерашних ковыряний в носу), и «похлоп-похлоп! похлоп-похлоп!» — шесть раз ударил по заднице Чжан Сяодоу, которая болела после падения и была покрыта пылью, печально выглядя. Удары были сильными, как будто он отбивал пыль с ковра, движения были отточены, одно за другим! Пыль разлеталась, словно из-за небольшой песчаной бури!
Пока он хлопал, ЛиньЕ продолжал «восхищаться» через 【Рупор насмешек】, голос его был громким, наполненным радостью открытия самородка: «Ой-ой! Младший брат! Как хорошо упал! Как замечательно упал! Как превосходно упал! Твой «Летящий лебедь, упавший назад» — это совершенство! Пик мастерства! В нем заключена суть уникальной техники «танца на площади в стиле Линь» (?)! Посмотри на этот угол! Коварный! Посмотри на эту силу! Стабильная! Послушай этот звук приземления! Чистый! Четкий! Звучит долго! Просто эталонное идеальное падение! Гений! Младший брат, ты определенно редкий гений падений, которого не встретишь раз в сто лет! В «пассивной защите» и «стилизованных падениях» у тебя безграничное будущее! Яркое сияние! Старший брат возлагает на тебя большие надежды! Титул «Король побоев» внешней секты в будущем, несомненно, достанется тебе!»
Чжан Сяодоу: «……» Его душа только что покинула тело, затем его насильно подняли, как тряпичную куклу, его задница горела от шести ударов «железной лапы Линь», уши наполнялись оглушительным, подобным промывке мозга «похвалой»… Огромный стыд, физическая боль, плюс полное психическое разрушение, словно три горы, обрушились на последнюю соломинку его разума.
Зрители под ареной уже катались по полу от смеха, били себя в грудь, слезы текли рекой, сцена вышла из-под контроля:
«Ха-ха-ха-ха! Что я только что видел?! Мошенничество! Это мошенничество по учебнику!»
«Еще и с комментариями! «Летящая утка, падающая назад»! Черт возьми, суть танца на площади в стиле Линь! Ха-ха, у меня живот свело!»
«Стряхивание пыли! Он действительно стряхивал пыль! При этом крича в рупор! Боже мой! Этот Линь Е — посланник Небес, посланный наказать секту Тянь Янь?!»
«Талант! Уникальный талант! Этот ЛиньЕ — самая яркая (самая бесстыдная) странная личность со времен основания секты Тянь Янь! И не только!»
«Прием ставок! Прием ставок! Ставим на то, будет ли следующий соперник ЛиньЕ приносить наушники и защитные подушки для ягодиц!»
«Бедный Чжан Сяодоу! Жаль младшего брата три секунды… Простите! Ха-ха-ха! Не могу больше! Как он смешно ударил по заднице!»
Лицо судьи к этому моменту стало чернее донышка котла, только что вытащенного из чернильницы! Его губы судорожно дергались, виски пульсировали, словно он вот-вот получит удар молнии. Он смотрел на абсурдную, историческую сцену на арене: новичок, чья душа улетела, задница покраснела, лицо в грязи и слезах; «неумолимый» с «источником греха» — огромным рупором — в руках, с лицом «я хороший парень, я его утешаю». Он судил секту в больших и малых битвах десятки лет, видел сильных, видел коварных, видел бесстыдных, но такого «неумолимого», сочетающего бесстыдство, низость, мошенничество и комедийность, как ЛиньЕ, — это было абсолютно впервые! Его десятилетний профессиональный опыт подвергся беспрецедентно суровому испытанию!
Судья сделал несколько глубоких вдохов горячего воздуха, сдерживая сильное желание выхватить свой меч и немедленно сбросить ЛиньЕ с арены. С последним дрожащим остатком разума, с голосом, вырвавшимся из ледяной пещеры вечности, полным обиды, абсурда и едва заметного отчаяния: «Победи… победитель! ЛиньЕ!» Каждое слово было вырвано из зубов.
«Ух!!!»
Оглашение судьи послужило той искрой, что подожгла пороховую бочку, спрятанную среди зрителей! Публика мгновенно взорвалась! Оглушительный рев с трибун мог снести крышу боевой арены!
В этом шторме тысячеголосых голосов смешивались оглушительный хохот, возмущенное свист, недоверчивые возгласы и ликующие визги тех немногих игроков, что поставили на неожиданную победу Линь Е:
— Бесстыдство! Подлость! Низко! Победа не по праву! Судья, ты ослеп?!
— И такое прокатывает?! Выиграть, полагаясь на словесные атаки, деморализацию (через мегафон) и подставы?! Где справедливость?!
— Наказать Линь Е! Дисквалифицировать его! Он мешал сопернику! Он жульничал! Он использовал артефакт ментальной атаки!
— Ха-ха-ха! Я разбогател! Коэффициент тысяча пятьсот к одному! Линь Е! Ты мой бог удачи! Да здравствуют отморозки! (Кричит до хрипоты)
— Чжан Сяодоу! Прости, старший брат! Но… кха-кха-кха! Прости, брат! Старший брат не может сдержаться!
— Открываем ставки! Спорим, будет ли соперник Линь Е в следующем бою использовать затычки для ушей! С суперзвукоизоляцией — один к одному, с ватой — один к двум, кто будет сопротивляться без ничего — один к десяти!
— Ставлю на то, что его соперник просто обделается от страха и сдастся! Один к трем! Есть желающие?!
Чжан Сяодоу, которого Линь Е «с энтузиазмом» поднял и «с нежностью» шесть раз хлопнул по заднице, прежде чем услышать этот оглушительный «комплимент» и ревущий, словно цунами, смех толпы… его маленькое тело дрожало, словно молодой саженец, вот-вот сломающийся в бурю. Чувство чудовищного стыда и психологической травмы, подобно кипящей лаве, поглотило его. Он больше не мог сдерживаться, и накопленные эмоции взорвались, как вулкан!
— Ваааа! Ууу… Мама… Я хочу домой… Я больше не буду культивировать… Ууу… Дьявол… Он дьявол…
Чжан Сяодоу, словно трехлетний ребенок, у которого отобрали все конфеты, разрыдался! Слезы и сопли, словно прорвавшая плотину вода, залили все его лицо. Он не смел взглянуть на Линь Е, будто один взгляд отправит его душу в мир иной. Собрав последние силы, он, закрыв лицо руками, пошатнулся и, рыдая до надрыва, с разбитым сердцем, бросился с арены. Его отчаянная, беспомощная фигура, казалось, покинутая всем миром, глубоко запечатлелась в сердцах каждого (все еще хохочущего) зрителя. Эта ночь, несомненно, стала первым и самым драматичным, незабываемым кошмаром для Чжан Сяодоу на его долгом пути культивации.
Линь Е, подобно триумфатору, стоял в центре арены, купаясь (вернее, наслаждаясь) в гневе, презрении, безумном смехе и недоумении всего зала, что смотрел на него как на божество (или сумасшедшего). Он самодовольно улыбался, будто только что не выиграл бой с новичком, а завоевал главный приз на Великом соревновании секты! Он поднял послуживший ему верой и правдой, настоящий «ядерный арсенал» — 【Мегафон Насмешек】— словно поднял сверкающий золотом чемпионский кубок, и с невероятным артистизмом, круг за кругом, взмахнул им перед всеми зрителями! Его наполовину обгоревшие брови, под ярким солнцем (и под пристальными взглядами стольких разгневанных глаз), сияли, излучая высшую славу (или позор!) «отморозка»!
【Динь!】
【Задание «Дружба превыше всего, соревнования — второе!»: выполнено с избытком! (Хозяин через предельно искреннее (?) «словесное ободрение (ментальное загрязнение)» и «физический контакт», полный гуманизма (физическое похлопывание), успешно добился «полного высвобождения (краха)» нервного напряжения противника Чжан Сяодоу и «физической (задницей на земле)» потери боевого духа).】
【Награда выдана: +1 к уровню благосклонности противника Чжан Сяодоу (системный комментарий: обнаружено, данная благосклонность автоматически, эффективно и безупречно преобразована в 【100 единиц Страха】 и 【бесконечную Площадь Психологической Травмы】).】
【Достижение разблокировано: 【Король Словесности】 (начальный уровень)! Эффект: при использовании 【Мегафона Насмешек】 для словесной атаки, с вероятностью 5% у противников с ослабленной волей и более низким уровнем культивации добавляется эффект «ментального ступора» (глубина эффекта соответствует случаю Чжан Сяодоу), с вероятностью 1% добавляется эффект «мгновенного краха» (эффект: начать плакать на месте или сбежать).】
【Примечание: Поздравляем хозяина с решительным и подлым первым шагом на пути «покорения врага без боя»! Желаем хозяину продолжать в том же духе, чтобы огорчить еще больше таких Йе Чэней!】
Высоко на трибуне, там, где находился Йе Чэнь. Крепкие перила из духовной древесины, способные выдержать огромную силу, под его бессознательно сжатыми пальцами издавали пронзительный «скрип… скрип…» звук. Едва заметные, ледяно-белые потоки воздуха, словно живые существа, распространялись от его ладоней, быстро образуя толстый слой инея на гладкой деревянной поверхности. Воздух вокруг казался замерзшим. Его глубокие, ледяные глаза, подобно двум мечам, закаленным в вечном морозе, приковали к фигуре на арене — этому клоуну, размахивающему сломанным рупором и потерявшему голову от самодовольства. Его тонкие губы приоткрылись, и он произнес несколько слов, холодных настолько, что могли бы заморозить воздух в радиусе десяти чжан:
— Жалкая марионетка… сам ищет смерти.
Только что родившееся убийственное намерение, казалось, было еще более концентрированным и леденящим душу, словно замораживая само пространство.
http://tl.rulate.ru/book/153148/10169256
Готово:
