Внешние ворота величественной секты Тянь Янь, далеко не обычное мирское творение. Они подобны нефритовым вратам, утерянным на земле богами, вырезанными из неизвестного цельного куска «животворящего теплого нефрита». Высотой более ста чжан, они излучали мягкое, но исполненное величия лунно-белое сияние. Два древних иероглифа «Тянь Янь» на них, написанные в стиле «летающих драконов и танцующих змей», каждый изгиб которых, казалось, заключал в себе высшую мудрость неба и земли, источали подавляющее величие, заставляя приближающихся людей невольно испытывать трепет, а колени – слабеть. По обе стороны ворот возвышались обрывистые, как будто высеченные топором, отвесные скалы высотой в десять тысяч чжан, бездонные, лишь легкая дымка тумана, подобная текучей молочно-белой звездной реке, обвивала склон горы, медленно струясь. Иногда сквозь облака пронзительно раздавались крики журавлей, несколько белоснежных, с алыми хохолками на головах, изящных до высокомерия журавлей, расправляли крылья над морем облаков, изящно танцуя, их перья под скупым солнечным светом преломлялись, образуя радужное свечение, поистине ожившая картина мира бессмертных.
А Линь Е был именно таким пятном на этой безупречной картине, забрызганным чернилами и растоптанным каким-то хулиганом. Он пыльный и усталый, одежда его была настолько рваной, будто её растерзали сто обезумевших собак, едва прикрывая тело. На спине, кое-как перевязанные грязными, подозрительно пахнущими верёвками, которыми он где-то раздобыл, болтались ржавый, с повреждённым лезвием, выглядящий так, слоной в любой момент развалится, остаток меча «Противостоящий Чешуе», и несколько обломков алтарных дисков с острыми краями, мерцающих слабым духовным светом, но в основном покрытых следами обгорания. С ног до головы он был покрыт грязевой коркой, смесью минеральной пыли, обожжённой земли, засохшей соли от пота и какой-то необъяснимой хаотичной ауры, выглядя точно как бродяга, вернувшийся из поиска пропитания на свалке древнего запретного места.
Он, волоча ноги, словно налитые свинцом, или будто искусанные тысячами муравьёв, шатаясь и прихрамывая, добрел до арки огромных, способных вместить в себя здание, внешних ворот. Подавляющее давление заставило его и без того ноющие кости снова издавать жалобный стон. Он глубоко вдохнул (чуть не поперхнувшись от этого давления) наполненный духовной энергией воздух, достал из-за пазухи тусклую, с отметинами от ударов по краям, обладающую едва заметной духовной энергией нефритовую карточку, и, направив её в сторону глубины врат, окутанной туманом, собрав остатки энергии из даньтяня, прокричал хриплым, как у разбитой телеги, голосом:
«Ученик Линь Е! Прибыл по приказу для регистрации во внешних вратах —!!!»
Голос эхом прокатился по долине, вспугнув несколько мелких птиц, что гнездились в близлежащих расщелинах скал.
В ответ он услышал ещё более чистый, ещё более протяжный, полный природного превосходства крик журавля.
«Кри-и-и-!»
Туман, словно отдернутый невидимой рукой, расступился, и журавль, размером больше обычного, с ослепительно белым оперением, ярко-алым хохолком, изящной и высокомерной позой, словно королева, осматривающая свои владения, медленно опустился на гладкую, как зеркало, платформу из зелёного нефрита в десяти чжан от него. Он вытянул свою длинную, прекрасную шею, и его чисто-чёрные, как обсидиан, глаза свысока окинули Линь Е. В них сначала было любопытство, затем недоумение, и наконец – невыразимое, предельное отвращение, словно он увидел что-то совершенно ужасное!
«Королева журавлей» (назовём её так, на время) прошлась походкой подиумной модели, изящно, осторожно приблизившись к Линь Е на два шага. Она слегка наклонила голову, её длинный клюв, подобно самому точному детектору, направился в сторону Линь Е, предельно осторожно, с двенадцатикратной бдительностью, она тихонько вдохнула…
Ба-бах-!!!
Время, казалось, застыло на мгновение.
В следующую секунду безупречный, благородный образ «Королевы журавлей» был взорван изнутри, словно тысячами тонн взрывчатки!
«Кар-р-р-!!!» — искажённый, изменённый крик (полностью утративший изящество журавля) вырвался из её глотки!
Её длинная шея, будто ударенная невидимым гигантским молотом, резко изогнулась назад, образуя преувеличенный «U»-образный изгиб! Всё её белоснежное, пушистое оперение, мгновенно, словно одуванчик, встретивший статическое электричество, «шух» — распушилось! Её тело увеличилось вдвое, если не больше! Глаза, подобные чёрным бриллиантам, выпучились так, что казалось, вот-вот выскочат из орбит, их зрачки были наполнены ужасом, сравнимым с Большим взрывом, неверием и физиологическим отвращением, способным сжечь всё на своём пути!
«Апчхи-и-и-и-!!!»
Беспрецедентный, оглушительный чих, способный вызвать оползни, заставить поклониться всех зверей и повернуть вспять море облаков, подобно небесному грому, разразился на платформе из зелёного нефрита! Его проникающая сила заставила Линь Е почувствовать, будто его барабанные перепонки прокололи двумя раскалёнными железными шипами! Вместе с этим разрушительным чихом, видимый столб чистого воздушного потока, смешанный с присущей журавлям чистотой (теперь безнадёжно осквернённой глубокой неприязнью), яростно, без остатка, прицельно вырвался из её крошечных ноздрей!
Цель — Линь Е!
Впечатление? Это уже не просто «выдающееся»!
Линь Е успел лишь издать короткое, бессмысленное «Ау?!», как его всего, словно сражённого в упор из небесной кристаллической пушки! Мгновенно оторвало ноги от земли, и тело в воздухе совершило сложное, подобное отброшенной детской тряпичной кукле, вращение на семьсот двадцать градусов с сальто назад! Рваная одежда хлопала на ветру, едва не слетая с него! Оставшийся меч и осколки алтарного диска на спине издавали протестующий звон.
«Плюх! Бульк! Кувырк…»
Линь Е в стандартной, крайне непривлекательной позе «плавно падающей гусыни, пятой назад» с силой шлёпнулся на землю в семи-восьми чжан от платформы, усыпанную гравием и мхом, и, словно сбитый кегельбан, прокатился ещё далеко, прежде чем остановиться. Внутренности его перемешались, перед глазами мелькали звёздочки, в ушах гудело, кости, казалось, сместились, особенно копчик, ощущалась проникающая боль.
«Виновница» — «Королева журавлей» — после этого грандиозного чиха, казалось, почувствовала себя намного лучше, долго выдохнула (отчего разбросанные камни на земле прокрутились ещё пару раз). Она изящно встряхнула своё снова ставшее гладким оперение, посмотрела на лежащего вдалеке, пыльного, едва дышащего Линь Е, и в её глазах оставалось лишь неприкрытое, как презрение к неописуемому, невоспламеняющемуся мусору, источающему смертельную чуму. Она издала ещё более чистый, полный пренебрежения и предупреждения «Держись подальше от меня» крик, элегантно взмахнула крыльями, подняв порыв ветра с остаточным оттенком отвращения, взмыла в небо и мгновенно исчезла в бескрайнем море облаков.
Остались лишь несколько белоснежных перьев, сияющих святым блеском под солнцем, словно последние медные монеты, милостыней брошенные нищему, медленно, с издевкой, опускались на перепачканное грязью, травой, полное растерянности «Кто я? Где я? Что только что произошло?» лицо Линь Е.
Линь Е (с трудом пошевелился, выплюнул грязь и половину травинки изо рта, глядя в сторону исчезнувшего журавля, ощущая ломоту во всём теле, как будто он рассыпался, и лёгкое прикосновение перьев к лицу, в душе началось беспрецедентное нашествие альпак):
«Тьфу-тьфу-тьфу! Кхе-кхе… Чёртова птица! Не понимаешь, как ценить мужской гормональный запах, закалённый в испытаниях, присущий прирождённому шахтёру-крепышу?! Это откровенная дискриминация! Это сенсорный буллинг! Это ненависть пушистых существ к трудящемуся народу! Чихнула будто заклинанием запрещённого разряда! Пошлю твоему прадеду все его перья! Желаю, чтобы ты подавилась живой рыбой!» — бормотал он, скаля зубы, и, как ржавый жестяной человек с заклинившими суставами, с трудом поднялся с земли, каждое движение сопровождалось протестующим скрипом костей. Он потёр больное место на ягодице, чувствуя, что первый «привет» от секты был поистине «неповторимым, свежим и изысканным» (в буквальном смысле выкинул его).
Дорога к настоящему местоположению внешних ворот представляла собой бесчисленные ступени, уходящие в небо, крутые, почти вертикальные ступени из зелёного нефрита. Поверхность ступеней была гладкой, как зеркало, отражая облака в небе, по обе стороны — бездонные пропасти облаков и тумана, кое-где из расщелин камней упрямо пробивались редкие экзотические цветы и травы, источая опьяняющий аромат. Воздух был свежим и чистым, словно мог очистить душу, вдалеке водопады и ручьи виднелись сквозь облака, пейзаж был захватывающим — при условии, что у вас ещё оставались силы и настроение его рассматривать.
У Линь Е их совершенно не было. Он чувствовал себя старой улиткой, несущей на спине тяжёлый панцирь (остатки меча + обломки алтарного диска) и только что сломавшую ноги после того, как её растоптал слон. Каждый подъём ноги сопровождался стоном разрывающихся мышц бедра и жалобным скрипом перегруженных костей голени. Пот, словно вышедший из-под плотины, хлынул с его лба, висков, спины, пропитывая и без того рваную одежду, а затем, под дуновением горного ветра с высоты, приносил волны пронзительного, освежающего холода. Оставшийся меч «Противостоящий Чешуе» на спине теперь казался неподъемным, каждое движение вверх против силы тяжести было похоже на испытание пределов жизни.
«Фу… фу… Эти проклятые ступени… Для… бессмертных… или… для… рептилий… в процессе эволюции…» — Линь Е задыхался, как сломанный мех, каждый шаг был невероятно тяжёлым.
Как раз когда он, задыхаясь, как бык, вспотевший, как ручей, и видя звёздочки, настолько желая ползти вверх, используя все конечности, как человек-паук, внезапно из зарослей духовных растений, окутанных туманом, послышалось шуршание, смешанное с нескрываемым «чириканьем».
Внезапно из тумана показалась группа мелких духовных зверей, явно обладающих разумом, но низкого уровня развития. Они выстроились в кособокую, совершенно недисциплинированную, рыхлую колонну и остановились на относительно ровном склоне недалеко. Наклонив свои маленькие головы, они с любопытными, исследовательскими взглядами, словно разглядывая новое редкое обезьяноватое существо в зоопарке, разом устремили свои взгляды на этого человеческого альпиниста, источающего «уникальный» (запах минеральной пыли + хаотичная аура + обида обгоревшей земли + презрение журавля + свежий запах пота) аромат.
Состав зрителей был следующим:
Длинноухий духовный кролик (лидер?): Белоснежный и пушистый, как огромный клубок, глаза, как рубины, выпучены, два фирменных длинных уха, высоко поднятые, как антенны радара, подрагивали, внимательно улавливая «уникальные биологические сигналы», исходящие от Линь Е, маленький нос подёргивался, выражение лица было серьёзным, как на национальном научно-исследовательском проекте.
Глупоклювый духовный олень (посторонние наблюдатели): На голове только-только показались два ростка, похожих на молодые рожки, склонил голову, рот приоткрыт, слюна почти стекает, взгляд чистый и глупый, прекрасно иллюстрирующий три магических вопроса: «Кто я? Где я? Что это за тёмное, движущееся угольное пятно, новый вид духовного растения?»
Радужный фазан (критик моды): Оперение столь яркое, словно опрокинулась палитра художника, сияет в тумане. Он высокомерно поднял голову, вышагивая перед стаей зверей с идеальной кошачьей походкой, демонстрируя свой непревзойденный «модный вкус», но его маленькие, вращающиеся глазки то и дело, с неприкрытым сплетническим блеском, поглядывали на «авангардный» нищенский наряд Линь Е, словно втайне яростно комментируя: «Фу, какой наряд, какое сочетание цветов, какая степень износа… Однозначно худшая одежда года!»
Круглый сурок (группа поддержки атмосферы): Несколько круглых, пушистых, таких толстых, что похожи на шары, желтоватых комочков тесно прижались друг к другу, короткими лапками указывая на Линь Е, издавали «чирикающие», «пищащие» яростные звуки, время от времени возбуждённо подпрыгивая, словно споря, является ли Линь Е мутировавшим панголином или высушенным громом древесным духом.
Скрытые зрители (связь с внешним миром): У Линь Е краем глаза мелькнули несколько очень бледных, сливающихся с туманом, похожих на дымку существ, вслед за чем послышались еле слышные смешки.
Линь Е (уставший, как высохшая старая собака, испытывал озноб от взглядов этой «публики», особенно от оценивающего взгляда радужного фазана, который заставлял его чувствовать себя скотом на продажу, раздражённо остановился, упёр руки в бока и заорал на склон горы):
«Чего уставились?! Никогда не видели крутого парня, выполняющего кросс-кантри по пересечённой местности?! Не видели живое выступление перформанса?! Билеты! Знаете, что такое билеты?! Десять низших духовных камней за билет! Групповая скидка (для вас всех) — тридцать процентов! Полный выкуп (этого склона) — цена договорная! Быстрее, наличные, духовные камни, духовные фрукты эквивалентной стоимости — всё подходит! Наличными! Отказ от бесплатного получения! Отказ от мошенничества!» — закончив, он с силой хлопнул по «Противостоящему Чешуе», привязанному верёвками, издав «лязг» в знак того, что он «богат».
Духовные звери вздрогнули от его внезапного рыка, все как один отшатнулись на полшага. Уши длинноухого кролика «шух» — прижались к спине, глупоклювый олень чуть не подавился собственной слюной, радужный фазан споткнулся и чуть не скатился вниз, круглые сурки — «чирик» — обнялись. Но всего через мгновение любопытство снова одержало верх над страхом. Они не только не рассеялись, но и приблизились ещё больше, указывая друг на друга (лапами, клювами, даже взглядами) ещё активнее, радужный фазан даже поправил перья, в его глазах читалось презрение: «И это всё? Уже берёшь деньги?» Сцена была настолько комичной, что Линь Е хотелось выплюнуть кровь.
В этот момент!
В глубине сознания, где царило двухвековое безмолвие, тот мёртвый, как могильная плита, интерфейс системы, без всякого предупреждения, словно старый телевизор с плохим контактом, после нескольких раздражающих «зи-зи… зи-зи…» звуков, упрямо, мерцая, загорелся! Свет был крайне нестабилен, как будто в любой момент мог погаснуть. Интерфейс был настолько примитивен, словно был сделан в системе DOS, и всплыло диалоговое окно с сильным запахом подделки и эффектом случайных символов:
【Дзынь!… Зи-зи… Обнаружен пиковый уровень… Зи… сильных эмоциональных колебаний у хозяина… (Гнев MAX/Обида MAX/Стыд MAX) и особая ситуация… (Глубокое презрение высокоуровневой духовной птицы · Журавля с алым хохолком) …Зи-зи…！】
【Активирована… случайная повседневная… Зи… задача: «Крик журавля в зарослях» — «Сердце, полное благодарности» (принудительная версия)】
Описание задачи: Выразите вашу искреннюю, идущую от всего сердца, трогающую до глубины души благодарность тому благородному, изящному, чьё чихание было сравнимо с запретным заклинанием, предку-журавлю с алым хохолком! Благодарите его за «мимолетный взгляд» и «горячий» «воздушный эстафетный прыжок» (хоть и неудавшийся), которые демонстрируют его «искренние намерения». Способ не ограничен, искренность должна достигать уровня «пылающей, как огонь»!
Срок выполнения задания: Четверть часа (15 минут). Обратный отсчёт начат: 14:59…
Награда за выполнение: 【Подарочный набор «Дружба журавля» (?)】×1 (Примечание: По анализу, этот предмет может помочь улучшить начальные отношения с кланом журавлей (особенно с журавлями с алым хохолком) или незначительно повысить комфорт будущих поездок? Эффект сомнителен.)
Наказание за выполнение: 【Укус тысячи муравьёв · бесконечный зуд»! Случайный участок тела будет непрерывно, постепенно чесаться в течение трёх дней. Интенсивность с начального уровня «муравьиного ползания» (лёгкое) будет постепенно увеличиваться со временем до уровня «укус тысячи муравьев» (жизнь хуже смерти), а также будет обладать свойством «мысленного переноса» (то есть, чем больше думаешь, тем сильнее чешется). Хозяину настоятельно рекомендуется питать благодарность и использовать любовь для генерации энергии!)
Линь Е (глядя на этот внезапно оживший, но с очень плохим сигналом системный интерфейс, слушая прерывистый, безэмоциональный электронный шум в голове, полностью застыл и раскололся, внутренняя трансляция мыслей пронеслась, как ядерный взрыв):
«????????? Чтобы подвезти меня? Он подвёз мне эпический кульбит плюс три с половиной оборота в воздухе! Чуть не выбил мне все внутренности, устроив представление «Небесные феи разбрасывают цветы»! Ещё и благодарность? За что благодарить?! Система, у тебя мозг забит минеральной пылью?! Или его съели процессоры этой железной тараканы?! Это задание может придумать только человек (или система)? Ты уверена, что это не задание-издевательство от журавля? «Пылающая, как огонь»? Мой нынешний гнев — это тоже считается?! Искренность под сомнением?! Это ещё нужно сомневаться? Я бы с радостью выщипал всё её оперение и сделал пуховик! Это обман!»
Он огляделся, туман был густым, благородный (и раздражающий) образ «Королевы журавлей» давно исчез без следа, даже перышка не найти (кроме нескольких на его лице). Но обратный отсчёт, как кнут палача, безжалостно тикал: 14:45… 14:44…
Минута за минутой проходили, цифры, уменьшающиеся, словно гильотина, готовая упасть на голову, с лезвием, закалённым ядом «Укус тысячи муравьев». Линь Е метался, как муравей на раскалённой сковороде (муравей, несущий сломанный меч и только что сбитый ураганом). Кричать «спасибо» в пустоту? Слишком фальшиво, слишком небрежно, эта жадная система точно не примет! Написать благодарственное письмо? Нет бумаги, нет чернил, даже если бы были, журавль не понял бы человеческого языка! Танцевать «Сердце, полное благодарности» руками? В его нынешнем состоянии, когда всё тело развалилось, это будет выглядеть как вышедший из могилы зомби в сочетании с детским полиомиелитом, не благодарность, а скорее провокация и изгнание злых духов!
Обратный отсчёт безжалостно пересёк отметку в десять минут: 4:59… 4:58… Линь Е даже почувствовал, как тыльная сторона его правой руки начинает слегка зудеть, словно там ползают мелкие муравьи (абсолютно психологическое явяление! Но такое реальное!). Он в нетерпении чесал затылок, кружился на месте, его взгляд, словно прожектор, отчаянно сканировал его перепачканные грязью, с выступающими костяшками пальцев ладони, и окружающие голые камни, редкие духовные травы…
ВНЕЗАПНО!
Огромная (заигрывающая со смертью), полная современного земного юмора, вершина «перформанса» — мысль, подобная небесному грому, с ослепительным блеском и оглушительным рёвом, сбила его макушку, которая уже почти вышла из строя от минеральной пыли и системных издевательств!
«Будь оно всё проклято! Умирающая лошадь — всё ещё лошадь! Рискнём!»
Он резко остановился, поднял голову, взгляд стал решительным (сжигаемый неукротимой яростью отчаявшегося человека и ноткой трагической решимости), пристально зафиксировался на самой высокой, самой туманной, самой сияющей облачной вершине, куда исчез журавль! Там клубились облака, вились священные лучи, представала картина божественной, неприкосновенной обители бессмертных.
Затем, под любопытными (и как на дурака) взглядами окружающих зверей, на крутом, вызывающем отчаяние горном пути бессмертных, Линь Е глубоко, глубоко вдохнул! Словно намереваясь поглотить всю духовную энергию мира (и запах из клозета? Нет, здесь пока нет), чтобы влить последнюю дозу мужества (или безумия) в предстоящее грандиозное действо!
Затем, под пристальным вниманием (звериным), он высоко, прямо поднял правую руку! Рука, словно непокорное знамя, или как обоюдоострый меч, устремлённый в небо! И затем, в безмолвии облаков и гор, в тишине лесов, под тиканье обратного отсчёта системы, медленно, твёрдо, с оттенком «Ветер свищет, вода течёт, герой уходит, не возвращаясь» — высочайшей трагической решимости, он вытянул — ту самую, повидавшую виды, покрытую обожжённой землёй, потом и слюной журавля, олицетворяющую «высшее уважение» современной земной цивилизации — средний палец!
Одновременно, он подтянул даньтянь, выжал из лёгких последний воздух, собрав всю силу из четырёх направлений, и издал сотрясающий небеса, разрывающий душу, полный «искренности» и «благодарности», рёв, подобный вою древнего чудовища:
«Спасибо Вам огромное!!!! ЖУРАВЛЬ!!!!!!!!! (с надрывом)»
Каждое слово было произнесено чисто, со всей силой, с выражением, способным получить Оскар! В сочетании с тем «международным жестом дружбы», направленным в небо, сверкающим непокорным светом в скупом солнечном свете, это создало эпическую картину, наполненную визуальным шоком, нелепой идиллией, достойную занять место в анналах восьмидесяти восьми сплетен секты Тянь Янь!
Однако!
Как только оглушительный «благодарственный» крик Линь Е ещё эхом разносился по долине, а тот средний палец, упрямо, гордо указывал в облака!
«Свист-!!!»
Резкий, несравненный, ослепительный серебряный луч меча, казалось, рассекающий пустоту, замораживающий душу, подобно низвергающейся серебряной реке, с острым, пронзительным свистом, заставляющим воздух дрожать, точно и изящно пронзил плотные облака, словно небесный странник, опустился на небольшой выступ, похожий на клюв орла, на смотровой площадке скалы, недалеко от Линь Е!
Луч меча, словно упавшая холодная луна, мгновенно исчез, явив стройную, высокую фигуру.
Пришедший был одет в безупречно белые одежды, не запачканные ни пылинкой, словно обладал естественным защитным полем. Фигура была стройная, как одинокая сосна на утёсе, стоял гордо. Лицо было красивым, почти острым, брови, словно мечи, взмывали к вискам, звёздные глаза — глубокие и холодные, как вечно незамерзающий глубокий пруд, тонкие губы плотно сжаты в холодную, твёрдую линию. Атмосфера — холодная и отчуждённая, естественно источал леденящий ци меча, словно он сам был выкованным из стали божественным оружием. На поясе висел древний длинный меч, ножны — не из золота и не из нефрита, тёмно-серебристого цвета, излучали холодный, призрачный блеск, просто вися, он, казалось, поглощал свет вокруг. Пришедший был — гордость молодого поколения Зала Меча, гений, известный всей внешней секте своим холодным, отчуждённым нравом и поразительным талантом в искусстве меча — Е Чэнь!
Е Чэнь только что убрал свой летающий меч, движения были идеальны, как на иллюстрации в учебнике, каждое действие было наполнено ритмом и силой. Его невозмутимый, холодный, как лёд, взгляд привычно скользнул по извилистой горной дороге внизу, и он увидел — самым чётким, всесторонним, без мёртвых углов, в высоком разрешении — как тот одетый в лохмотья, похожий на нищего новоприбывший ученик внизу, поднял ту самую, унизительную, палец, обращённый к туманному небу, и тот «искренний» крик «Великий журавль», эхом разносившийся по долине.
Бум!
Идеальное, словно вылепленное из ледяного нефрита, лицо Е Чэня мгновенно покрылось инеем вечной мерзлоты! Брови, словно два меча, резко взметнулись вверх, образуя на лбу сердитый знак «川»! Те звёздные глаза, изначально просто холодные, мгновенно выстрелили две пары холодных лучей, словно воплощение ци меча, наполненные неприкрытым крайним отвращением, глубоко въевшимся в кости презрением и всепоглощающим гневом, словно священная территория была осквернена грязным объектом! Тонкие губы приоткрылись, и произнесённые слова были холодны, как лёд, каждый слог — как ледяной шип, отравленный сверху, точно забился в ухо Линь Е: «Грубость недопустима! Сквернословие! Оскорбление чистоты и святости обители бессмертных! Что за поведение!»
Голос был негромким, но содержал в себе холодную волю меча, чётко проникая сквозь горный ветер, прямо в гудящие уши Линь Е, неся в себе вердикт с высоты и неоспоримую власть.
Линь Е тоже вздрогнул от внезапного поворота событий и от того леденящего до костей голоса. Он инстинктивно опустил руку (главным образом потому, что устал её держать), повернулся и посмотрел на белоснежного юношу на платформе, красивого до неприличия, и столь холодного, что он мог мгновенно вызвать ледниковый период. Взгляд последнего, как на мусор, на таракана, на неперерабатываемые вредные отходы, мгновенно разжёг в сердце Линь Е, и без того наполненное гневом от несчастий, презрения птицы и обмана системы, огонь упрямства и бунта.
Лин Е (не желая уступать, хоть и был растрёпан и испачкан, он не собирался сдаваться; выпрямившись, встав в позу и, сложив руки на бёдрах, громко ответил Е Чэню на платформе, даже подсознательно снова показав жест, который принёс ему успех):
«Чего уставился?! Не видел никогда, как красавчик показывает искреннюю благодарность самым модным и интернациональным способом? Деревенщина! Это называется «Универсальный межзвёздный · Искренний и Дружелюбный · Высший Этикет Благодарности»! Разбираешься в межзвёздной дипломатии? Понимаешь мультикультурную интеграцию в различных вселенных? Мужик из пещеры! Пещерный житель!»
«Наглец! Ты!» Е Чэнь никогда не терпел такого дерзкого отпора и оскорбления (в его глазах этот жест и слова были двойным, крайним унижением), особенно от начинающего ученика, который к тому же имел сомнительную ауру и выглядел как нищий. Его взгляд внезапно стал острым, как меч, и от его тела мгновенно хлынул ледяной, пронизывающий поток меча! Температура вокруг платформы резко упала, на поверхности камней даже образовался видимый слой инея! Пальцы руки, сжимавшей рукоять меча на поясе, слегка хрустнули от напряжения, стали совсем бледными. Невидимое, острое давление меча, словно гора, накрыло Лин Е!
В тот момент, когда атмосфера между ними стала настолько напряжённой, что могла взорваться от малейшей искры, их взгляды столкнулись в воздухе, высекая невидимые искры, и назревал конфликт, где одностороннее подавление было неизбежно –
Интерфейс системы в сознании Лин Е, словно после выполнения задания, безэмоционально издал звук «Динь», мигнул (сигнал, казалось, стабилизировался) и выдал уведомление:
【Динь! Задание [Журавлиный крик в десяти тысячах ли · Сердце, полное благодарности (принудительная версия)] выполнено!】
【Критерии оценки: Хозяин уникальным, инновационным способом, наполненным первобытной жизненной силой (?), выразил сильнейшие пиковые колебания эмоций в направлении цели. Пик эмоций (гнев/стыд/отчаяние) успешно преобразован и превысил стандарт «огненная искренность» (принудительное подтверждение логики системы). Передача чувств успешна (получение цели не учитывается).】
【Награда выдана: 【Дружелюбный (?), подарочный набор журавля】×1 сохранён во временном инвентаре. Просьба хозяину своевременно забрать, чтобы избежать истечения срока годности (физически).】
【Штраф успешно избегнут. «Ощущение ползания муравьёв» на тыльной стороне правой руки хозяина является остаточным явлением психологического внушения и исчезнет через три вздоха.】
Лин Е всё ещё был погружён в этот «глубокий» и «искрящий» взгляд с Е Чэнем, лихорадочно придумывая следующую более раздражающую фразу, как вдруг почувствовал тяжесть в груди, будто что-то появилось из ниоткуда.
Он подсознательно сунул руку в прореху своего рваного мешка и вытащил… свёрток?
Это был свёрток, завёрнутый в какие-то крепкие листья, пахнущие травой и лёгким запахом рыбы, размером примерно с две ладони, неправильной формы. Сами листья издавали… трудноописуемый, чрезвычайно резкий смешанный запах: на первом плане был густой, землистый, рыбный запах гулявника, смешанный с запахом гнилых осенних листьев после дождя, а также едва уловимый, но безошибочно узнаваемый… запах птичьего помёта? Упаковка была крайне простой и грубой, края были растрёпаны, а сверху каким-то угольно-чёрным красителем был криво нарисован крайне абстрактный, едва узнаваемый силуэт длинношеего большого птаха, а рядом два ещё более абстрактных, похожих на закорючки иероглифа – 【Вкусно】???
Лин Е (глядя на этот пакет с подозрительно резким запахом, похожий на биологическое оружие, его рот непроизвольно дёргался, веки бешено задергались, в голове десять тысяч бронированных тараканов начали дискотеку в стиле хэви-метал):
«……Дружелюбный подарочный набор журавля? 【Специальное предложение журавля · Корм (ферментированный)】?! Система, ты просто гений! Фантазёр! Ты хочешь, чтобы я в следующий раз, когда встречусь с этой мёртвой птицей, запульнул ей этой штукой в лицо, а она в ответ выкрикнула мне «три залпа запретного чиха» в знак «дружеского взаимодействия»?! Или хочешь, чтобы я сам это съел, а потом источал аромат, как у журавлей, чтобы они приняли меня за потерянного мохнатого дальнего родственника?! Обман!»
Он чуть ли не хотел выбросить этот пакет «биологического оружия» с отвесной скалы, уничтожить все следы. Но, подумав, что это награда от системы (весьма сомнительная), руководствуясь принципами «даже клочок комариной ноги – это мясо», «вдруг удастся отравить этого бронированного таракана в сознании» и «возможно, пригодится как яд», он всё же, преодолевая сильное отвращение и рвотные позывы, как будто имел дело с бомбой, осторожно, обернув несколькими слоями тряпок, засунул этот пакет с «убийственной привлекательностью» (для мух) «дружелюбный» корм на самое дно рваного мешка, к останкам высохшей, твёрдой, как камень, половины лепешки.
Лин Е поднял голову, посмотрел на всё ещё бесконечно длинные, будто уходящие в небо ступени из зелёного нефрита, затем бросил взгляд на стоявшего на платформе Е Чэня, холодного, как ледяная статуя, который смотрел на него, словно на мусор, не подлежащий переработке и к тому же ядовитый. Он сплюнул кровь (последствия падения), тихо выругался: «Плевать, позёр, смазливый мальчик, невозмутимый ледышка!» Затем, подняв обмотанный тряпками обломок меча «Обратная чешуя», он, игнорируя леденящий взгляд и пронизывающее давление меча, которые, казалось, собирались пронзить его насквозь, продолжил свой путь, как неукротимая, несущая раковину, только что попавшая под удар молнии улитка, шаг за шагом, с величайшим трудом продвигаясь вверх. Каждый шаг сопровождался тяжёлым дыханием и лёгкой вибрацией ступеней.
Е Чэнь смотрел на жалкую, но упрямую спину Лин Е, особенно вспоминая тот чрезвычайно оскорбительный жест и слова «пещерный житель», его взгляд стал таким холодным, что мог заморозить лаву. Он холодно фыркнул, словно смотреть на него секундой дольше – это осквернение его глаз, его меч снова засветился, издав чистый, пронзительный звон! Серебристый свет меча, подобный рассекающей небо полосе, мгновенно взмыл ввысь, растворился в бескрайнем облачном море, исчез. Остался лишь ледяной, пронизывающий, не рассеивающийся отголосок меча, безмолвно круживший и свистевший в ущелье, словно заявляя: этого грубого типа я, Е Чэнь, запомню!
http://tl.rulate.ru/book/153148/10144637
Готово:
