В момент, когда плод Ните-Ните попал ему в рот.
Внутри тела Донкихота Дофламинго что-то пробудилось.
Он почувствовал, как эта сила бешено мечется внутри него, в конце концов собираясь на кончиках десяти пальцев.
Он медленно поднял правую руку, развернув ладонь.
В полумраке лесного дупла он сосредоточил все свое внимание, пристально глядя на кончики пальцев.
Одна нить.
Две нити.
Пять почти невидимых нитей протянулись от кончиков его пальцев, слегка покачиваясь в воздухе.
Они были очень тонкими, тоньше волоса, почти прозрачными, и лишь под определенным углом можно было уловить слабое мерцание.
— Вот она, сила плода Ните-Ните.
Он попытался пошевелить пальцами.
Нити, повинуясь его воле, затанцевали в воздухе.
— Так вот какое это чувство…
Дофламинго, подавляя волнение, начал как можно быстрее осваивать эту совершенно новую силу.
Он осторожно вытянул одну нить, обмотав ею лежащий неподалеку опавший лист.
Затем легонько дернул пальцем.
Лист, под воздействием невидимой силы, плавно подлетел к его ладони.
— Получилось!
Он перекинул нить через ветку толщиной в руку, изо всех сил потянув.
Нить натянулась как струна, демонстрируя поразительную прочность, но ветка лишь слегка качнулась, не сломавшись.
Прочности пока недостаточно.
К тому же, контроль оставляет желать лучшего: за раз он мог с трудом управлять пятью нитями разной толщины, а дальность действия составляла всего несколько метров.
Но этого уже достаточно.
Это качественное изменение от нуля к единице!
В этот момент с окраины леса донеслись еще более безудержные ругательства пиратов, и следом за этим в небо взметнулось пламя.
— Приказ босса! Поджечь лес!
— Превратить этот лес, вместе с этим сопляком, в пепел!
— Ха-ха-ха! Жгите же! Сожгите их всех!
Огонь, подгоняемый ветром, быстро распространялся, вызывая удушье.
Бер, этот идиот, собирается поджечь лес?
Он не только хочет убить его, но и утопить весь город!
— Возвращаемся! Сначала прикончим этих отбросов!
Раздался голос пиратского главаря.
Дофламинго, не успев как следует освоить свои новые способности, тут же выскочил из дупла и, словно безумный, бросился к деревянному дому.
……
Перед деревянным домом.
Огонь освещал свирепые лица нескольких пиратов.
Они были посланы поджечь лес, а затем вернуться и расправиться с семьей Хоминга.
Вместе с двумя ранее оставшимися пиратами, всего пятеро окружили дом, не давая никому сбежать.
— Хе-хе-хе, господа небесные драконы, ваш смертный час настал.
Пират с мясистым лицом облизнулся, волоча за собой окровавленный ятаган, шаг за шагом приближаясь к дому.
— Босс сказал, что ваши головы будут отрублены и использованы как мячи!
— Н-не подходите!
Хоминг был бледен, но он упрямо стоял у двери, сжимая в руках вилы, которыми обычно переворачивал землю.
Он знал, что не ровня этим головорезам, но за его спиной были его жена и дети.
Вся его жизнь.
Он не мог отступить.
— Убирайся! Ничтожный ты отброс!
Пират нетерпеливо пнул Хоминга в живот.
Хоминг с криком отлетел, врезавшись в стену дома, а вилы выпали из его рук.
— Папа!
В доме душераздирающе закричал Росинантэ.
Он крепко обнимал свою потерявшую сознание мать.
— С кого же начать?
Пират злобно усмехнулся, переводя взгляд с дрожащего Росинантэ на женщину на больничной койке.
— Пожалуй, начну с этого мальчишки, я обожаю слушать, как кричат дети!
Он поднял ятаган, целясь в Росинантэ.
Глаза Хоминга налились кровью, он попытался подняться, но другой пират наступил ему на спину, не давая пошевелиться.
— Нет! Не надо!
— Прошу вас, пощадите их, делайте что хотите со мной!
Отчаянный крик утонул в беззастенчивом хохоте пиратов.
В тот момент, когда ятаган должен был обрушиться.
Из тени выскользнула фигура.
— Это я вам разрешил его трогать?
Они обернулись и увидели белокурого паренька, который, по их мнению, должен был сгореть в лесу.
Донкихот Дофламинго.
На его лице не было страха, только ярость.
— Ха? Ты, мелкий ублюдок, еще смеешь возвращаться?
Пират с ятаганом на мгновение опешил, а затем пришел в ярость.
— Ищешь смерти!
Он бросил Росинантэ и повернулся, замахнувшись ятаганом на шею Дофламинго!
Он хотел разрубить этого не знающего страха мальчишку одним ударом!
Хоминг в отчаянии закрыл глаза.
Однако ожидаемого крика не последовало.
Вместо него раздался испуганный вопль.
— Ах! Моя нога!
Хоминг резко открыл глаза.
Представшее перед ним зрелище он не забудет никогда.
Пират с ятаганом, словно споткнувшись обо что-то, потерял равновесие и тяжело рухнул на землю.
На его лодыжке была обмотана почти невидимая нить.
Другой конец нити был привязан к кончику пальца Дофламинго.
— Что… что это?
Пират, наступавший на Хоминга, в ужасе указал на руку Дофламинго.
— Колдовство! Этот мальчишка занимается колдовством!
Остальные пираты тоже испуганно отступили, глядя на восьмилетнего ребенка со страхом и неизвестностью в глазах.
Они были головорезами, они не боялись ни ножей, ни пистолетов, даже смерти не боялись.
Но эта странная сила выходила за рамки их понимания.
— Все вместе! Убейте его!
После короткого испуга животная ярость взяла верх.
Один из пиратов взревел, бросаясь вперед с железным прутом в руках.
В глазах Дофламинго застыл лед, его пальцы слегка дрогнули.
Пять невидимых нитей мгновенно вырвались из кончиков его пальцев.
— Нитевая пуля!
Это было всего лишь самое грубое применение, но оно было неожиданным.
Пират, бежавший впереди всех, почувствовал онемение в запястье, и железный прут непроизвольно вылетел из его руки.
Затем другая нить обвилась вокруг его шеи, резко потянув назад!
— Аргх!
Крик пирата застрял в горле, он обеими руками схватился за шею, но ничего не мог нащупать, лишь чувствовал огромную силу, не дающую ему дышать, его лицо побагровело.
— Монстр! Он монстр!
Остальные пираты окончательно сломались.
Они бросили оружие и бросились бежать.
— Хотите уйти?
Голос Дофламинго раздался у них за спиной.
— Я разрешал?
— Паутина!
Десять пальцев пришли в движение, и десятки нитей мгновенно сплелись в огромную сеть, накрыв оставшихся трех пиратов с головой!
Нити глубоко врезались им в кожу, и те, жалобно крича, попадали на землю, и чем больше они пытались вырваться, тем сильнее нити сжимались.
В мгновение ока все пять злобных пиратов были обезврежены.
Один был задушен до потери сознания, а остальные четверо связаны, словно мумии, и тщетно извивались на земле.
Весь процесс занял меньше минуты.
Хоминг Святой тупо лежал на земле, раскрыв рот, и не мог вымолвить ни слова.
Это... это его Доффи?
Дофламинго не обратил внимания на потрясение отца.
Он подошел к связанным пиратам и посмотрел на них сверху вниз.
— Корабельный врач.
Его голос был тихим, но пираты на земле задрожали еще сильнее.
— Где корабельный врач?
— Он... он на корабле... он не спускался... — дрожащим голосом ответил один из пиратов.
— Отлично.
Дофламинго кивнул и повернулся к отцу.
Он поднял Хоминга Святого.
— Папа, ты и Роси оставайтесь здесь и присмотрите за мамой.
— Что бы ни случилось, не выходите.
— Доффи... ты...
Голос Хоминга Святого дрожал.
— Куда ты идешь?
Дофламинго не ответил, лишь похлопал отца по плечу, затем развернулся и направился к центру города, где бушевал самый сильный пожар и раздавались самые громкие крики.
Там Белл наслаждался своей кровавой бойней.
...
На улицах города воцарился настоящий ад.
Дома горели, невинные горожане падали, стеная от боли.
Одноглазый Белл, размахивая своей огромной булавой, безумно смеясь, проносился по улицам.
— Ха-ха-ха! Все умрите!
— Посмели обмануть Белла? Вот ваша расплата!
Он раздробил булавой голову мужчины, кровь и мозги забрызгали его с ног до головы, но он высунул язык и облизался.
— Кайф! Вот это кайф!
— Босс крут!
Несколько пиратов, следовавших за ним, также безнаказанно жгли, убивали и грабили.
В конце улицы, старик в старой военно-морской форме, весь в крови, лежал на земле, его грудь тяжело вздымалась, очевидно, он был на последнем издыхании.
Это был Гансер.
Этот отставной морской пехотинец был единственным в городе, кто осмелился выступить против.
Но в конце концов он был стар, и как он мог тягаться с целой пиратской командой.
— Старик, ты все еще держишься.
Белл подошел к Гансеру, наступил ему на лицо и надавил с силой.
— Говори! Этот маленький мальчик-тенрюбито, он с вами заодно?
— Тьфу!
Гансер выплюнул кровь.
— Вы, отбросы... рано или поздно понесете наказание...
— Наказание? Моя булава и есть наказание!
Белл оскалился и высоко поднял булаву, готовясь окончательно прикончить этого надоедливого старика.
— Эй.
— Это меня вы ищете?
Белл замер и медленно повернул голову.
В конце улицы, освещенной дрожащим пламенем, к нему шаг за шагом шел златовласый ребенок.
— Это ты?!
— Малец, да ты еще жив?
http://tl.rulate.ru/book/152244/8994077
Готово:
