Глава 43. Выбор, Хирайшин
— Каждый всплеск «Поступи Божественного Ветра» истощает силы, а у «Проклятия Кармических Оков» слишком много ограничений. Эти два варианта отпадают сразу.
— Что же, остаётся выбрать из трёх оставшихся, — подумал Кафу.
[Как, выбирать?!]
В этот самый миг из ниоткуда возникла Система, немало напугав Кафу.
Динь! Время для задачки с выбором!
[Вариант первый: Фуиндзюцу, Техника Трёхсторонней Печати.]
[Вариант второй: Гендзюцу, Техника Хождения во Тьме.]
[Вариант третий: Пространственно-Временное Ниндзюцу, Хирайшин.]
[Награда за выбор: через три года Носитель автоматически овладеет избранной Запретной Техникой.]
— Система, что это за награда такая? — мысленно возмутился Кафу. — Да за три года я бы и сам любую из них выучил!
[Носитель, не то чтобы эта Система тебя недооценивала.]
[Но с твоими-то талантами, даже на освоение простейшей из этих Запретных Техник у тебя уйдёт лет десять, и то не факт, что получится.]
[И пусть эта Система не человек, но одну истину она усвоила: каждому следует знать свой предел.]
Кафу:
— ...
Он признал, что слова Системы его несколько задели.
— Что ж, ладно, — цокнул языком Кафу и снова погрузился в раздумья.
Если отбросить сложность освоения, то выбор очевиден — Хирайшин. Эта техника обеспечивает невероятную подвижность и отлично мне подходит.
Во-первых, Хирайшин требует могучего восприятия. Иначе, неверно рассчитав, можно угодить прямо на вражеский клинок или, чего доброго, в объятия чужой жены, и тогда пиши пропало. А у меня теперь есть Шаринган, и пусть с дальним восприятием пока неясно, но в радиусе километра я всё вижу как на ладони.
Во-вторых, Хирайшин требует молниеносной реакции, а с моей Скоростью проблем точно не будет.
Что до расхода Чакры... все эти Запретные Техники весьма прожорливы, так что тут ничего не попишешь, придётся постепенно прокачивать.
— Отец, я решил. Я хочу изучить Хирайшин, — объявил Кафу.
— О? — Данзо слегка приподнял бровь, удивлённый выбором сына. — Овладеть Хирайшином невероятно трудно.
— Я знаю, — с непоколебимой решимостью на лице ответил Кафу. — Но я верю, что благодаря упорству смогу овладеть этой техникой!
— Хорошо, — Данзо остался весьма доволен таким настроем сына. — У меня ещё есть дела. Как закончу, вечером принесу тебе свиток с техникой.
Кафу кивнул, затем украдкой приблизился к уху Данзо и прошептал:
— Отец, мне кажется, эта техника отлично подошла бы и Минато. Могу я втайне позволить ему тренироваться вместе со мной?
Данзо взглянул на Кафу, затем вновь прикрыл глаза и ровным голосом произнёс:
— Делай так, чтобы никто не узнал. А когда через несколько лет Минато накопит достаточно заслуг, пусть подаст официальный запрос на изучение этой техники.
Кафу просиял:
— Будет сделано, спасибо, отец!
[Выбор сделан. До овладения Хирайшином осталось 1095 дней!]
«Через три года звание быстрейшего в Мире Шиноби перейдёт ко мне, Кафу! Павшая во тьме Жёлтая Вспышка, твой... кхм-кхм, неважно, неважно».
...
Получив свиток с Хирайшином, Кафу даже не заглянул в него, а сразу отнёс Минато.
Он трижды велел Минато хранить всё в тайне, иначе... иначе... а впрочем, ничего страшного бы и не случилось.
Всё равно, даже если бы их раскрыли, Третий в худшем случае побранил бы Данзо, но не стал бы по-настоящему наказывать своего старого товарища.
— Пора домой.
Устало покинув дом Минато, Кафу, пошатываясь, медленно побрёл к себе.
У самого порога он заметил знакомый, волнующий женский силуэт.
— Сестрица Аяко?
— Господин!
Увидев Кафу, Аяко подбежала к нему и крепко обняла.
— Господин, я слышала о Юкино... Мне так жаль. Не могу даже представить, что Вы тогда чувствовали.
Аяко чувствовала себя ужасно виноватой. Она давно хотела вернуться и утешить Кафу, но была по уши в заданиях и никак не могла вырваться.
Лишь теперь, когда война утихла, ей удалось вернуться в Коноху, и она, даже не заходя домой, сразу же отправилась к Кафу.
— Давай не будем об этом, Сестрица Аяко. Пойдём в дом, поговорим.
Кафу провёл Аяко в комнату, принёс ей выпить и, усевшись на диван, спросил:
— Давно не виделись, Сестрица Аяко. Как ты поживала всё это время?
— М-м-м, не очень хорошо.
Они разговорились, и Кафу узнал, что довелось пережить Аяко за последние два года.
Когда разразилась война, во всех отрядах не хватало людей. Едва Аяко оправилась от ран, её перевели обратно в Разведывательный Отряд и отправили на фронт.
С тех пор она беспрерывно служила на поле боя и вернулась в Коноху лишь сейчас, когда война закончилась.
— Господин, я хочу вступить в Корень, — сказала Аяко, отставляя стакан. — Я хочу и дальше быть рядом, чтобы защищать Вас.
Кафу покачал головой и спокойно ответил:
— Теперь я в твоей защите не нуждаюсь.
— Я поняла... — сердце Аяко дрогнуло. Она принялась теребить рукава и тихо проговорила: — Простите, что побеспокоила.
— Тогда... тогда я пойду. — Она поднялась, опустив голову, и развернулась, чтобы уйти.
— Сестрица Аяко, погоди, не торопись, — с ноткой отчаяния в голосе остановил её Кафу. — Дай мне договорить.
— Я лишь сказал, что не нуждаюсь в твоей защите, а не то, что не хочу видеть тебя рядом. Вступай в мой отряд.
Кафу просто не хотел больше слышать эти слова — «я Вас защищу». Слишком тяжким было их бремя.
— Правда, Господин? — Аяко с радостным удивлением взглянула на Кафу.
— Правда, правда, — не зная, смеяться ему или плакать, ответил Кафу. — Я поговорю с отцом, и он всё устроит.
Раньше он не хотел, чтобы Аяко вступала в Корень, опасаясь, что её, такую наивную, могут подставить. Но теперь Кафу и сам набрался сил, да и занимался лишь внутренними делами деревни, так что поводов для беспокойства не было.
— Вот здорово! Тогда поторопитесь, Господин! — с улыбкой произнесла Аяко.
Услышав это, Кафу закатил глаза:
— Ты только что с войны вернулась, а уже рвёшься в бой. Отдохнуть сперва не хочешь?
...
Месяц спустя.
По распоряжению Данзо Аяко вступила в Корень и стала членом отряда Кафу.
Что и говорить, по сравнению с разгильдяем Юто, Аяко была настоящей труженицей.
Однажды Аяко привела Кафу в один из тихих, уединённых кварталов деревни.
Указав на пустынную улочку, она сказала:
— Господин, это здесь. Я обнаружила нечто странное!
— Что именно? — с серьёзным видом спросил Кафу.
Под покровом тёмной ночи Аяко, погрузившись в воспоминания, начала свой рассказ.
— Некоторое время назад я выполняла задание по выслеживанию и проходила мимо этого места. Мой Пёс-ниндзя, Сяо Ци, вдруг начал без умолку лаять... Вы ведь знаете Сяо Ци?
— Угу, — кивнул Кафу. Он знал её Пса-ниндзя — весьма способного зверя, умевшего идти по едва заметным остаткам Чакры.
— Я тут же остановилась, чтобы всё проверить, но здесь ровным счётом ничего не было.
— Ни барьеров, ни скрытых печатей, ни малейших колебаний Чакры!
Вспоминая тот странный вечер, Аяко всё больше мрачнела.
— Но Сяо Ци продолжал лаять не переставая. Такого раньше никогда не случалось!
— Он так себя ведёт, только если цель находится в двух шагах!
Словно подыгрывая её рассказу, налетел порыв холодного ветра. Аяко содрогнулась, и голос её задрожал.
— Старики в деревне говорят, что собаки видят то, чего не дано увидеть людям. Господин, как Вы думаете, может быть...
— Может быть, в тот вечер цель, которую я выслеживала, всё это время стояла рядом со мной и холодно на меня смотрела? А я... я её не видела!
Глядя на пустынную улицу и слушая захватывающий рассказ Аяко, Кафу и сам почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Не бойся, не бойся. — Он обнял взволнованную от страха Аяко и незаметно для неё активировал Шаринган.
Внимательно осмотревшись, Кафу вдруг резко вдохнул, и в груди у него похолодело.
Неужели это...
http://tl.rulate.ru/book/152221/8796592
Готово:
