Зеленые ивы в дымке, ранний холод так легок, на ветках красной сливы весенний настрой бурлит.
Не заметив, как прошло время, мы отъехали от уезда Гугу на семьдесят-восемьдесят ли. Уже спустилась ночь. Дэн Сан сказал: «Цяньфань, уже поздно, найдем место для ночлега, а завтра продолжим путь».
Хотя Ли Цяньфань был молод, его уже предварительно назначили будущим управляющим уезда Суйдэ, поэтому его статус был выше, чем у слуг, таких как Дэн Сан. Поэтому Дэн Сан не смел пренебрегать Ли Цяньфань.
Однако здесь, где нет ни деревень, ни постоялых дворов, посреди диких полей, где же найти жилье. Дэн Сан сказал: «Вижу, впереди есть какая-то заброшенная хижина, давайте подойдем поближе».
Дэн Сан, погоняя лошадь, ускорил ход. Вскоре они подъехали к полуразрушенному строению.
Это был заброшенный храм, пустой, ветхий. Ветер, проходя сквозь стены, издавал странные звуки.
Дэн Сан сказал: «Цяньфань, этой ночью мы можем только здесь перекантоваться».
Ли Цяньфань поспешно ответил: «Хорошо, что есть где укрыться от ветра.Дэн, брат, ты, наверное, устал за день, езжай, отдохни.
Так они отогнали повозку в сторону, сняли поклажу, позволили лошадям самим искать корм, а сами вошли внутрь храма.
Это был храм неведомо скольких лет, с разрушенными стенами и навесами, заросший травой. В центре главного зала стояло несколько статуй Будды, потрескавшихся, покрытых пылью, потерявших цвет и духовность, тускло мерцающих.
Они нашли относительно чистое место, сели, поели принесенного с собой сухого пайка и разговорились.
Дэн Сан спросил: «Цяньфань, когда И Мань напал на госпожу Минъюй, что ты подумал? Разве ты не боялся смерти?»
Ли Цяньфань ответил: «Смерти, конечно, я боюсь. Но я, Ли Цяньфань, обязан своим нынешним положением тому, что покойный господин позволил мне войти в усадьбу, иначе я бы умер с голоду. Видя, что госпоже грозит опасность, как я мог не броситься на помощь? Иначе, я, Ли Цяньфань, был бы недостоин милости господина».
Дэн Сан кивнул: «Не ожидал, что Цяньфань ты такой человек, верный и справедливый. Неудивительно, что господин тебя заметил и доверил тебе управление».
Ли Цяньфань поспешно сказал: «Дэн大哥, ты шутишь. У меня недостаточно опыта, всё благодаря тому, что господин ценит меня».
Дэн Сан сказал: «Цяньфань, когда ты станешь управляющим, не забудь и своего старшего брата».
Ли Цяньфань ответил: «Дэн大哥, будь уверен, я, Ли Цяньфань, не бесчувственный и несправедливый человек. Доброту всех братьев я храню в сердце».
Они болтали, и незаметно стемнело. Дэн Сан сказал: «Цяньфань, давай отдохнем».Ли Цяньфань ответил: «Хорошо, старший брат Дэн, ты устал за целый день, тоже отдохни пораньше».
Вскоре со стороны Дэн Сана послышалось храпение. Ли Цяньфань же совсем не мог уснуть. Закрыв глаза, он в уме снова и снова прокручивал техники «Девять Вдохов и Единения с Ци» и «Кулак Совершенства», повторяя их в памяти.
Через час Дэн Сан рядом с ним перевернулся. Затем послышался шорох, будто Дэн Сан вставал. Сначала Ли Цяньфань не обратил внимания, но когда холодный сквозняк заставил его волосы встать дыбом, Ли Цяньфань резко отскочил влево. Обернувшись, он увидел, что блестящий кинжал вонзился в то место, где он только что лежал.«Дэн, брат, что это?» — невольно воскликнул Ли Цяньфань.
Дэн Сан, увидев, что внезапное нападение провалилось, стиснул зубы, вытащил кинжал и снова метнулся к Ли Цяньфань, целясь в грудь. Видимо, хотел убить его.
Не имея возможности уклониться, Ли Цяньфань в экстренном порядке направил свою слабую магическую силу в ладони. Используя прием «Начать с главного» из «Кулака Совершенства», он сильно ударил в грудь Дэн Сана.
Хотя «Кулак Совершенства» был изучен лишь недавно, с подпиткой магической силой, сила удара оказалась намного больше, чем его собственная сила.
В тот же миг Дэн Сан получил удар прямо в грудь и, потеряв равновесие, тяжело рухнул на землю.
Ли Цяньфань кувырком поднялся, бросился к Дэн Сану, наступил ему на грудь и дрожащим голосом спросил: «Дэн大哥, почему ты напал на меня?»
Лицо Дэн Сана выражало удивление и разочарование. Он взглянул на Ли Цяньфань и, закрыв глаза, ничего не сказал.
В мозгу Ли Цяньфань мелькнула мысль: «Это вторая госпожа приказала тебе?»
Веки Дэн Сана дернулись, но он не открыл глаз. Однако Ли Цяньфань понял, что угадал.
Неудивительно, что вторая госпожа всегда смотрела на него с загадочным выражением. Но почему? Ли Цяньфань не мог понять, а Дэн Сан не отвечал.Ли Цяньфань уберал ногу, и сказал Дэн Сан, «Дэн брат, хотя я не знаю, зачем ты это сделал, я думаю, что я не сделал тебе ничего плохого. Сегодняшнее происшествие я могу простить, но надеюсь, что такого больше не повторится».
Видя, что Дэн Сан выглядел примиренным с судьбой, Ли Цяньфань вздохнул. Похоже, он больше не сможет оставаться в семье Бай, и эта так называемая должность управляющего ему не светит.
Честно говоря, Ли Цяньфань был очень благодарен семье Бай. Если бы не они, он, возможно, умер бы от голода и даже не научился бы читать и писать.
Ли Цяньфань шагнул наружу, и с тех пор их пути разошлись. Весенние горы были как черная тушь, трава как дым.
Сделав шаг, он оказался в каком-то городе.
Длинная улица, повсюду звучали звуки буддийских песнопений. Множество благочестивых верующих с улыбками на лицах создавали атмосферу умиротворения.
Ли Цяньфань с любопытством осматривался. На всей улице было, пожалуй, несколько сотен человек. Одни покупали, другие продавали, демонстрируя картину процветающего общества.
Свежезабитый баран все еще истекал кровью, его большая голова висела на крюке. Серые, белесые глаза смотрели на проходящих мимо людей, словно на мертвецов.
Горячие, только что испеченные булочки источали аромат, который проникал в ноздри, словно заманивающий злой дух.
Кряжистый старик, ведя внука, прошел мимо Ли Цяньфань. Он оглядел его несколько раз и, улыбнувшись, сказал: «Этот молодой человек мне незнаком, вы, должно быть, извне?»
«Извне?» Ли Цяньфань услышал и удивился. Он поклонился и спросил: «Правду говорит старец. Смею спросить, где это?»
Старик с энтузиазмом представился: «Молодой человек, вы, наверное, не знаете. Это уезд Цинчжао. Правда, здесь нет уездного начальника, есть только Будда».
«Будда? Что такое Будда?»
Увидев непонимание Ли Цяньфань, старик объяснил: «В уезде Цинчжао, в храме Цинчжао, живет Великий Мастер Цинчжао. Он глубоко постиг буддийскую философию и прекрасно владеет буддийскими законами. Он обращает людей с помощью буддийской веры. Каждый житель уезда Цинчжао — верующий, дети добры к родителям, а родителя любят детей, все доброжелательны друг к другу. Это поистине рай на земле».
Слушая буддийские песнопения, доносившиеся до его слуха, Ли Цяньфань огляделся. Действительно, все были скромны и вежливы, повсюду царила атмосфера искренности и дух благородства.
Лицо старика выражало гордость. Он спросил: «Смею спросить, молодой человек, который сейчас год?»
Ли Цяньфань ответил: «Тринадцатый год Даогуан».
Старик, казалось, не знал, что такое тринадцатый год Даогуан. Он сказал: «Так уже не время правления императора Юнчжэна…» В глазах старика промелькнула тень воспоминания, вскоре на его лице снова появилась благочестивая улыбка.
Лицо Ли Цяньфань слегка изменилось. Он невольно сделал несколько шагов назад, глядя на старика, и спросил: «Каков возраст старца?»
Старик ответил: «Мне шестьдесят пять лет».
Шестьдесят пять? Юнчжэн? Лицо Ли Цяньфань еще больше побелело. Он отступил еще на несколько шагов.
Старик, словно ничего не заметив, продолжал улыбаться: «За свою жизнь я повидал многие войны и смуты. Не ожидал, что в преклонном возрасте смогу наслаждаться миром. Поистине, Небеса были очень добры ко мне».
Видя, что старик погрузился в свои мысли, Ли Цяньфань спросил: «Старец, как отсюда выбраться?»
«Уйти? Зачем уходить?» — старик удивленно посмотрел на Ли Цяньфань и сказал: «Молодой человек, вы только прибыли, возможно, еще не знаете, как здесь хорошо. Вы можете прогуляться по окрестностям, и вы поймете, что я говорю правду. Вот, в конце этой улицы находится храм Цинчжао. Там очень много благовоний, и сама только буддийская музыка успокаивает, словно сладкая роса».
Попрощавшись со стариком, Ли Цяньфань, осматривая окрестности, пошел вперед.
Вскоре Ли Цяньфань вместе с толпой подошел к храму. Врата были распахнуты, в храме горели благовония. Издалека виднелась огромная статуя Будды, сидящая внутри.
Ли Цяньфань почувствовал тревогу, невольно ощущая, что в этот храм нельзя входить. Но ноги сами понесли его вперед. Только когда Ли Цяньфань пришел в себя, он обнаружил, что стоит перед статуей Будды. Статуя Будды была величественна и пронизывала вселенную, буддийские звуки разливались по всему миру.
На подушке сидел монах с добрым лицом, закрыв глаза и читая сутры. Ли Цяньфань хотел разглядеть лицо монаха, но словно завеса тумана скрывала его, делая неясным. Даже когда глаза Ли Цяньфань наполнились слезами от отчаяния, ничего не изменилось.
Монах открыл глаза, посмотрел на Ли Цяньфань и улыбнулся: «Что тревожит вас, благословенный? Старый монах, возможно, сможет помочь вам».
Ли Цяньфань удивился и, обдумав слова, сказал: «Мастер, простите, я случайно попал сюда и хочу уйти, но не знаю, как выбраться?»
Монах сказал: «Будда всемогущ. Вы можете помолиться Будде, и, возможно, ваши желания исполнятся».
Следуя жесту монаха, взгляд Ли Цяньфань снова обратился к статуе Будды. Он увидел, что в глазах статуи, казалось, находился весь мир, шесть путей перерождения. Под взглядом статуи Будды Ли Цяньфань, казалось, пережил одно перерождение, а может быть, это был всего лишь миг.
http://tl.rulate.ru/book/151946/9775263
Готово:
