Дуань Тянья, увидев, что Цао Чжэнчунь закончил говорить, ничего не добавил. Вся группа людей взглянула на Чжоу Сина и Кумо Чжи, и приготовилась уйти.
Разумеется, необходимые формальности должны были быть соблюдены. Шангуань Хайтан, сложив руки, сказала:
— Наградные уже доставлены. Государственный наставник, божественный врач Чжоу, мы покидаем вас первыми!
Кумо Чжи сложил руки и слегка поклонился.
Дуань Тянья и остальные ушли, взмахнув рукавами, не унося с собой ни облачка.
— Великому герою Дуаню счастливого пути! — крикнул Цао Чжэнчунь, махая рукой.
Дуань Тянья и остальные, казалось, не слышали этого, их скорость стала только быстрее. В несколько вздохов они исчезли в переулке.
Цао Чжэнчунь посмотрел на Чжоу Сина и усмехнулся:
— Племянник, я привез из столицы императорское дворцовое вино, как насчет того, чтобы отведать его вместе?
Чжоу Син еще не успел ответить на любезность Цао Чжэнчуня, как Кумо Чжи не усидел на месте:
— Евнух Цао, люди из поместья Хулун уже ушли, как насчет того, чтобы евнух Цао пошел с нами?
Цао Чжэнчунь взглянул на Кумо Чжи и холодно фыркнул:
— Племянник Чжоу Син еще ничего не сказал, когда пришла очередь государственному наставнику отдавать приказы? Незнающие подумают, что этот трактир Цзюсин принадлежит государственному наставнику? Знай, я же старый друг Тан Цзю!
Кумо Чжи не уступил и шагнул вперед:
— А я старый друг божественного врача Чжоу!
У кого нет связей!
— Государственный наставник! — тихо сказал Чжоу Син.
Кумо Чжи, увидев это, холодно фыркнул и больше ничего не сказал.
Чжоу Син посмотрел на Цао Чжэнчуня:
— Если у евнуха Цао такое настроение, я, естественно, составлю ему компанию!
Как и прежде, причина смерти старика Тана была подозрительной, и он умер в столице. Если Чжоу Син хотел провести расследование, ему нужно было воспользоваться посторонней помощью.
Первоначально Чжоу Син думал о том, не поехать ли в столицу, чтобы спасти каких-нибудь высокопоставленных чиновников, а затем попросить их помочь в расследовании.
Но прежде чем Чжоу Син смог реализовать этот план, Цао Чжэнчунь явился сам.
Что называется судьбой, так это судьба!
Восточная фабрика под командованием Цао Чжэнчуня обладала огромной властью в столице и даже во всей империи Мин.
Информационная система Восточной фабрики, конечно, не могла сравниться с поместьем Хулун, но она была намного лучше, чем Шесть врат, Западная фабрика и даже Гвардия в парчовых одеждах.
Кроме поместья Хулун, не было никого более подходящего, чем Цао Чжэнчунь.
Увидев, что Чжоу Син согласился, Цао Чжэнчунь повернул голову и взглянул на Кумо Чжи:
— Государственный наставник, мы вдвоем собираемся выпить, а государственный наставник — монах, так что, пожалуйста, развлекайтесь сами!
Намерения Цао Чжэнчуня были совершенно очевидны, он не собирался брать с собой Кумо Чжи!
Кумо Чжи холодно фыркнул, как будто ничего не слышал, и продолжал вращать четки в своих руках.
Амида Будда, если бы его внутренние повреждения не были устранены, он бы подрался с Цао Чжэнчунем!
Между ними чувствовалось напряжение, но в конце концов Чжоу Син выступил, чтобы сгладить ситуацию:
— Давайте все вместе.
Услышав слова Чжоу Сина, Цао Чжэнчунь и Кумо Чжи одновременно холодно фыркнули, взмахнули своими халатами и сели, а Чжоу Син сел посередине между ними.
Цао Чжэнчунь хлопнул в ладоши, и позади вошли еще несколько человек, держа в руках подносы, на которых стояли изысканные винные кувшины и золотые чаши.
Цао Чжэнчунь усмехнулся и взмахнул правой рукой, два золотых кубка полетели прямо в сторону Кумо Чжи и Чжоу Сина.
Затем он поставил винный кувшин на стол и отправил нескольких своих подчиненных охранять вход.
— Мне достаточно воды, — сказал Кумо Чжи.
Однако Цао Чжэнчунь, казалось, не слышал этого, и продолжал демонстрировать свои навыки. Он хлопнул в ладоши, крышка винного кувшина мгновенно открылась, и две струи вина поднялись из кувшина, образовав тонкий ручеек, который, вращаясь, потек в золотые чаши.
Чжоу Син не стал мешать, но Кумо Чжи протянул руку, и тонкий ручеек, казалось, был удержан невидимой рукой.
— Мне достаточно чая, пусть эти вина выпьют двое господ! — снова повторил Кумо Чжи свои прежние слова, а затем взмахнул правой рукой, и тонкий ручеек устремился прямо к Цао Чжэнчуню.
Хотя в данный момент он не мог сразиться с Цао Чжэнчунем, он все же мог блеснуть своими внутренними силами.
Если бы у него не было никакой реакции, незнающие подумали бы, что Кумо Чжи хуже Цао Чжэнчуня.
Этого нельзя допустить!
Цао Чжэнчунь слегка прищурился. Кумо Чжи просто хотел показать Цао Чжэнчуню свои навыки, но Цао Чжэнчунь хотел посоревноваться с Кумо Чжи.
Цао Чжэнчунь снова взмахнул правой рукой, и тонкий ручеек вернулся по тому же пути:
— Это императорское вино моей династии, государственный наставник из отдаленных мест, я боюсь, что он никогда не пробовал такого прекрасного вина, так что попробуйте!
На лбу Кумо Чжи промелькнула черная полоса, этот Цао Чжэнчунь был нечестен!
Кумо Чжи посмотрел на Чжоу Сина, он не хотел использовать внутреннюю силу, но Цао Чжэнчунь был слишком настойчив!
Он просто хотел выпить немного воды из золотой чаши, но кто бы мог подумать, что Цао Чжэнчунь будет таким "гостеприимным" и заставит его выпить вина.
Они обменялись ударами ладонями и пальцами, и этот комок вина так и не упал в воздухе.
Кумо Чжи не осмеливался использовать все свои силы из-за своих внутренних повреждений, но Цао Чжэнчуню не было никаких запретов.
В тот момент, когда Кумо Чжи почувствовал некоторое затруднение, до ушей толпы донесся голос:
— Расточительство! Если не выпить, то и винного духа не останется!
После этих слов Кумо Чжи и Цао Чжэнчунь одновременно встали и, пошатнувшись, отступили на шаг. Когда они выпрямились, то увидели, что комок вина превратился в тонкий ручеек и поплыл в сторону заднего двора.
В дверях заднего двора стоял старик с тростью в руке, открыв рот, и этот тонкий ручеек полился прямо в его рот.
Кумо Чжи и Цао Чжэнчунь остолбенели. В тот момент, когда старик закончил говорить, им словно дали пощечину по голове, а затем они потеряли всякий контроль над этим вином.
Несомненно, тот, кто только что применил силу, был именно этот человек!
Его боевые искусства были несколько ненормальными.
— Дедушка, почему ты вдруг пришел? — сказал Чжоу Син, вставая и улыбаясь.
Он, естественно, знал пришедшего, это был художник.
Ранее, после того как Чжоу Син освоил технику «Малое Безобразное Искусство», он хотел пойти к художнику, чтобы похвастаться, но кто бы мог подумать, что художника не будет в бамбуковой роще.
— Старик только что вернулся и захотел прийти посмотреть, неужели эти люди из Кровавого павильона? И вино не отравлено. — Художник ухмыльнулся и посмотрел на Цао Чжэнчуня.
Цао Чжэнчунь был немного ошеломлен. Его ошеломили не слова художника, а то, что, когда этот человек подошел ближе, он почувствовал слишком знакомое чувство, как будто где-то его уже видел.
Чжоу Син собирался объяснить художнику настоящую личность Цао Чжэнчуня и других, но Цао Чжэнчунь внезапно прервал его. Только Цао Чжэнчунь дрожащим голосом произнес:
— Старший... Неужели старший — Бессовестный Даос?
Старик-художник вскинул брови:
— А ты кто такой?
В наши дни немногие могут узнать его.
Увидев, что старик-художник признал это, лицо Цао Чжэнчуня мгновенно покраснело, и он взволнованно воскликнул:
— Вы, старший, все еще живы!
Улыбка на лице старика-художника мгновенно исчезла:
— Сопляк, если ты не скажешь мне ничего вразумительного, старик сегодня же покажет тебе, что значит уважать старших и любить младших.
Подумать только, что он только что услышал? Что значит «все еще жив»?
Это человеческие слова?
Он слышал, что пятеро величайших злодеев пришли доставить неприятности Чжоу Сину, но были убиты им, поэтому он захотел посмотреть, но кто бы мог подумать, что он услышит такое.
Не повезло!
— Старший, я приемный сын Цао Аманя!
— Взволнованно сказал Цао Чжэнчунь:
— Пятьдесят лет назад, когда я был молод, я видел вас с моим приемным дедом Цао Юдэ, вы помните?
Цао Чжэнчунь был приемным сыном великого евнуха Цао Аманя, который тоже был приемным сыном великого евнуха Цао Юдэ.
Старик-художник немного подумал, а затем с улыбкой кивнул:
— Хм, что-то припоминаю, маленький евнух, который всегда ходил рядом с Сяо Дэцзы, да? Ты практиковал [Небесную мужскую силу] Сяо Дэцзы?
Цао Чжэнчунь несколько раз кивнул, этот господин — настоящая легенда, а!
Пятьдесят лет назад первым экспертом во дворце был приемный дед Цао Чжэнчуня, Цао Юдэ.
Чем выше чьи-то навыки, тем больше хочется продвинуться вперёд.
Так оно и было с его приемным дедом.
Просто его приемный дед родился во дворце и по своей природе принадлежал ко двору, но в то время боевые искусства людей при дворе были не очень хороши.
Его приемный дед хотел обменяться идеями о боевых искусствах с другими, поэтому он мог сосредоточиться только на мире Цзянху.
Он льстил Даосисту Цюэдэ, и, добавив дворцовое вино, он получил несколько возможностей поговорить с ним о Дао.
Он с детства был талантлив и был взят его приемным дедом с собой, чтобы послушать несколько раз.
Просто его приемный дед так и не смог продвинуться дальше и умер более чем через десять лет.
Он всегда думал, что Даосист Цюэдэ старше его приемного деда, и, возможно, тоже мертв, но теперь, увидев его снова, Цао Чжэнчунь был действительно напуган.
Внешность этого Даосиста Цюэдэ не сильно изменилась, это просто невероятно!
Неужели он уже достиг бессмертия?
— Что ты здесь делаешь, парень?
Старик-художник тут же сел и взял со стола дворцовое вино, сделав большой глоток.
Цао Чжэнчунь быстро сказал:
— Отвечая вам, старший, у меня с наставником Чжоу, господином Таном Цзю, близкие отношения, и я пришел навестить господина Чжоу, но не ожидал, что господин Чжоу тоже знает вас, старший. Разве это не беда, когда свои же сталкиваются!
Услышав слова Цао Чжэнчуня, улыбка на лице старика-художника медленно исчезла:
— Ты... как ты его назвал?
Цао Чжэнчунь открыл рот и сглотнул слюну:
— Чжоу... Чжоу Сяньчжинь, а...
Старик-художник медленно покачал головой:
— Можно сказать, что его боевым искусствам я его научил. Ты называешь его Сяньчжинь, значит, ты хочешь быть одного поколения со мной?
— Я даю тебе еще один шанс, подумай, как его следует называть.
Цао Чжэнчунь немного подумал, а затем неуверенно сказал:
— Дядя Чжоу?
Старик-художник обнял дворцовое вино и с улыбкой похлопал Цао Чжэнчуня по плечу:
— Ты достаточно понимающий, старик изначально хотел, чтобы ты узнал, почему меня называют Даосистом Цюэдэ, но, видя, что ты настолько понимающий, я передумал!
— Это дворцовое вино неплохое, я забираю его!
Старик-художник встал и повернул голову, чтобы посмотреть на Чжоу Сина:
— Это твой большой племянник, в те годы я даже помогал ему тренировать [Небесную мужскую силу], так что он тоже считается своим человеком. Если тебе нужна какая-либо помощь от твоего большого племянника, просто скажи ему.
— Что касается тебя...
Увидев, что старик-художник смотрит на него, Цао Чжэнчунь быстро сказал:
— Не волнуйтесь, старший, о чем бы ни попросил дядя Чжоу... дядя Чжоу, я обязательно это сделаю!
Как долго живет этот человек перед ним?
Больше ста лет, верно?
Если бы он мог узнать секрет долголетия от этого старшего, то что бы значило называть Чжоу Сина дядей?
http://tl.rulate.ru/book/151321/9011870
Готово:
