Сёмоликая фигура бесшумно исчезла в ручье, оставив лишь бамбуковый плот, что лениво покачивался у берега. Воздух у переправы застыл, тяжёлая тишина давила, не давая вздохнуть. Все взгляды обратились к Сяо Цзяньбаю и древнему мечу, что казался непомерно тяжёлым в его руках.
Покой и ясность, обретённые в медитации над мечом в глубине бамбуковой рощи, оказались столь хрупкими перед объявлением Безликого о том, что «три дня прошли» и предложением «спросить, что тревожит». Тень меча демона нависла, словно обретая плоть.
Сяо Цзяньбай стоял на краю бамбуковой рощи, пальцы бессознательно скользили по холодным, шершавым узорам ножен. Хрупкая надежда, только что найденная, на управление демонической энергией с помощью ритма мечных приемов, казалась ничтожной перед ужасающим предположением Доктора Суна о «предмете, подавляющем Преисподнюю» и многозначительным взглядом Безликого.
Ему нужны были ответы. Правда об этом мече. О его судьбе и судьбе меча. Бегство? Это означало навсегда остаться в тени отторжения демонической энергии, возможно, превратившись в следующее исчадие, поглощённое мечом.
Он поднял голову, его глаза, полные красноты, но необычайно ясные, пронзили толпу и устремились вглубь кажущегося спокойным, но на самом деле бездонного ручья. Ни слова не было произнесено, но решимость поиска была ясно написана на его лице.
«Старина Сяо…» — Ми Жэнь тихо заговорила, в её голосе звучало понимание и поддержка. — «Я пойду с тобой». Сила чистого источника заструилась в её море сознания, принося умиротворение. Она хорошо понимала, что Сяо Цзяньбаю сейчас нужна не уговоры, а свидетельство компаньона.
«И этот нищий монах!» — Бу Чэнь с трудом выпрямился. Несмотря на бледное лицо, он выпятил грудь. — «Нельзя же пропускать такое дело, где раскрываются тайны, без ста… кхе… без этого великого мастера!» Он чуть было снова не назвал Сяо Цзяньбая «Старина Сяо», но вовремя спохватился, что делало его неловкое приближение ещё более очевидным.
Доктор Сун, прислонившись к бамбуковому столбу, слабо махнул рукой: «Старому мне… не пойду… эти старые кости… не выдержат… таких потрясений…» Его мутные глаза смотрели вглубь ручья с глубоким почтением и тревогой.
Сяо Цзяньбай слегка кивнул Ми Жэнь и Бу Чэню, принимая их предложение. Не колеблясь больше, он крепче сжал рукоять меча и шагнул к воде. Каждый шаг был удивительно уверенным, словно он шёл не на возможное разрешение загадки, а на суд, решающий его жизнь и смерть.
Ми Жэнь и Бу Чэнь последовали за ним. Трое подошли к воде и остановились у бамбукового плота. Ручей был кристально чист, отражая тени бамбука и свет неба, но следов Безликого видно не было.
«Старший Безликий, — обратился Сяо Цзяньбай к ручью. Его голос был негромким, но ясно пронзил водную гладь. — Я, Сяо Цзяньбай, с друзьями Ми Жэнь и Бу Чэнем, пришли просить наставления». Его взгляд, острый, как клинок, был направлен в самую суть: «Прошу старшего… открыть правду об этом мече!»
Как только слова смолкли, над поверхностью ручья бесшумно поднялся водяной пар.
Фигура Безликого, пройдя путь от полупрозрачной до явной, вновь возникла над водой. Он держал зелёный бамбуковый шест, и его спокойный взгляд прошёлся по трём фигурам, остановившись наконец на древнем мече у пояса Сяо Цзяньбая. В глубине его пустых глаз, казалось, текли древние реки времени.
«Этот меч зовётся „Чжэньюй“», — ровно произнёс Безликий, но его голос прогремел в ушах троих, словно раскат грома.
Чжэньюй, значит «подавляющий ад Преисподней».
«Он не создан в мире людей, — продолжил Безликий, его тон был совершенно ровным, словно он рассказывал не имеющую к нему отношения старую историю. — В древние времена великие мудрецы, используя звёздный металл, земные жилы и душу земли, а также… из глубин разлома Призрачного Царства… нить хаотичного Моша… закалили его. Изначально его цель была не убивать, а… запечатывать».
Хаотичный Моша, разлом Призрачного Царства — каждое слово несло в себе пугающий вес.
«Запечатывать что?» — голос Сяо Цзяньбая дрогнул едва заметно.
«Останки „Повелителя Бездны“, — Безликий, казалось, пронзил само время, — что стремился вырваться из Царства из глубин Цзю Ю. Его сила… нечиста… его мысли… хаотичны… он способен развратить мириады душ… превратить мир людей в землю демонов. „Чжэньюй“… был запечатан у входа в разлом Призрачного Царства… использовал своё тело… как ножны… чтобы сковать Моша… и останки…»
Использовать своё тело как ножны, сковать Моша, сковать останки Повелителя Бездны — у слушателей волосы встали дыбом. Происхождение и миссия этого меча были куда страшнее, чем предполагал Доктор Сун.
«Однако… тысячу лет назад небо и земля претерпели колоссальные изменения… земные жилы пришли в движение…» — голос Безликого оставался спокойным. — «Из-за этого разлом, где был запечатан „Чжэньюй“, пострадал… печать… дала трещину… Изнутри меча… нить хаотичного Моша, что была скована… нашла выход…»
«Именно… корень демонической энергии в моём теле?» — лицо Сяо Цзяньбая стало бледным, как бумага.
«Да, — кивнул Безликий. — Моша, вырвавшись на свободу, не имея хозяина и формы, инстинктивно искал носителя… чтобы возрасти… вернуться в бездну… или… отторгнуть своего хозяина…» Он посмотрел на Сяо Цзяньбая: «Ты… обладаешь чистейшим сердцем меча… и в месте этой трещины в печати… этот меч признал тебя своим хозяином… Моша… также поселился в тебе».
Признал хозяином? Сяо Цзяньбай чувствовал горечь. Было ли это благословением или проклятием, никто не знал.
«Тогда… я использовал силу чистого источника, чтобы подавить её для тебя…» — взгляд Безликого обратился к Ми Жэнь, затем снова к Сяо Цзяньбаю. — «Дело было не в искоренении… а скорее… в безысходности. Сила чистого источника… может очистить скверну души… но трудно искоренить… этот врождённый Моша, что происходит из хаоса… и имеет тот же источник, что и меч. Попытка силовой очистки… могла повредить основе „Чжэньюя“… и привести к полному открытию разлома…»
Ми Жэнь и Бу Чэнь втянули воздух. Оказывается, подавление силой чистого источника в прошлом было не из-за нежелания, а из-за невозможности! Силовая очистка могла привести к ещё большей катастрофе.
«Тогда… старший… есть ли… решение?» — голос Сяо Цзяньбая звучал сухо, с последней крупицей надежды.
Безликий помолчал несколько мгновений, его пустые глаза, казалось, пронзили Сяо Цзяньбая, увидев борющееся в нём сердце меча и Моша.
«Два пути».
«Первый, — он указал на бамбуковый плот, — сядь на плот… и плыви вниз по течению… оставь это место несчастий. Моша уже стал твоим компаньоном… сила чистого источника… возможно, поможет тебе… поддерживать хрупкий баланс… отсрочить день, когда он полностью поглотит сердце меча… но… это не выход надолго. И этот меч… должен держаться подальше от узлов Призрачного Царства… чтобы не усилить его связь с разломом…»
Отсрочка — это не решение, Сяо Цзяньбай крепче сжал рукоять меча.
«Второй…» — взгляд Безликого устремился к самой верховной части течения, ещё глубже в направлении холодного пруда, словно пронзая множество туманов и видя нечто более ужасное. — «Вернись с „Чжэньюем“… к месту его рождения… оно же место запечатывания… к входу в тот разлом Призрачного Царства».
Вернуться к месту запечатывания? Сердца всех присутствующих дрогнули.
«Внутри разлома… время и пространство искажены… источник Моша… переплетается с остаточными мыслями Повелителя Бездны…» — голос Безликого оставался спокойным, но он рисовал картину ада. — «Чтобы найти путь к жизни… есть только один способ… использовать твоё собственное… сердце меча в качестве проводника… силу воли в качестве горна… вызвать первоначальную силу „Чжэньюя“… чтобы вновь… перековать… упорядочить… тот рассеянный Моша… превратить его… в остроту меча… а не… яд, пожирающий хозяина!»
«Это… метод „Возвращения к источнику, закалки Моша“. Получится — человек и меч едины, Моша превратится в остроту, „Чжэньюй“ восстановит свою силу запечатывания, и ты сможешь управлять силой хаоса. Провалишься…» — Безликий сделал паузу, в его пустых глазах, казалось, мелькнула едва заметная рябь. — «Тогда… душа и дух рассеются… тело станет пищей для Моша… останки Повелителя Бездны… также могут… через твоё тело… преждевременно… прорвать печать…»
Два пути: уйти, чтобы отсрочить неизбежное, ожидая, пока Моша в конце концов поглотит его. Остаться, вступить в разлом Призрачного Царства, подобный аду, поставив свою жизнь и душу на кон в смертельно опасной закалке Моша и возвращении к источнику. Риск и возможность были увеличены до предела.
Сяо Цзяньбай стоял на месте, словно закованный в лёд. Слабый свет ручья отражался на его молодом лице, меняясь. Страх, потрясение, отчаяние и, наконец, смертельное искушение, описанное словами «Моша превратится в остроту» и «управлять силой хаоса», принадлежащее вершине пути меча.
Он опустил голову и посмотрел на «Чжэньюй» в своей руке. Холодное лезвие меча, казалось, вмещало в себе бескрайнюю тьму и тонкий луч света.
Ми Жэнь и Бу Чэнь затаили дыхание, не смея нарушить тишину. Они знали, что этот выбор мог сделать только Сяо Цзяньбай. Это касалось его жизни, его пути, возможно, даже безопасности этого мира.
Ручей журчал, тени бамбука колыхались. Молодой мечник стоял на перепутье судьбы, впереди была бездна, но и путь, ведущий к небесам. Его выбор определит дальнейший путь всех.
http://tl.rulate.ru/book/151313/10107276
Готово:
