Дни в Переправе Скрытого Тумана медленно текли среди исцеления, бдительности и безмолвной борьбы.
Благодаря непрерывной подпитке силой Чистого Источника Ми Жэнь, почти иссякшая буддийская энергия Бу Чэня наконец вернула слабую искру жизни, и острая боль во внутренних органах значительно уменьшилась. Хотя до полного выздоровления было ещё далеко, по крайней мере, он мог кое-как передвигаться и больше не был прикован к постели. Доктор Сун также медленно восстанавливал свою первородную энергию благодаря своим медицинским навыкам и чистой атмосфере переправы, но оставался слабым и большую часть времени проводил в медитации с закрытыми глазами.
Переправа казалась затерянным островком, надёжно укрытым усиленной туманной формацией. Похоже, активность Ань Линя снаружи полностью прекратилась – неизвестно, было ли это полным уничтожением или временным отступлением из-за опасения применить средства У Сяна. Однако это редкое спокойствие не могло рассеять мрак, окутавший всех.
В центре этого мрака находился Сяо Цзяньбай.
Он практически изолировал себя в густой бамбуковой роще на краю переправы. Каждый день, кроме необходимой еды, он проводил лишь с этим древним мечом, или, вернее, ведя безмолвную и ожесточённую борьбу с бушующей в нём демонической энергией и демоническим мечом, считавшимся «источником бедствий».
— Цянь! — Чиееее! —
— Аааа! —
— Бум! —
Из глубины бамбуковой рощи периодически доносились приглушённые звуки меча, треск высвобождающейся демонической энергии, болезненное бормотание Сяо Цзяньбая и грохот разлетающихся обломков бамбука от неуправляемой энергии меча или демонической энергии. Иногда острый и чистый настрой меча кратковременно подавлял демоническую энергию, а иногда чёрные демонические потоки прорывались наружу, оставляя на бамбуке уродливые следы коррозии.
Ми Жэнь и Бу Чэнь наблюдали издалека с тревогой, но не смели подойти. Предупреждение доктора Суна всё ещё звучало в ушах: это нужно направлять собственной волей, внешнее принуждение может повредить основу. Они могли только молиться, надеясь, что этот одержимый почти до фанатизма молодой мечник найдёт хоть какой-то шанс в этой борьбе с опасной силой.
— Этот парень… настоящий сумасшедший… — Бу Чэнь, прислонившись к целому бамбуковому столбу, с неоднозначным выражением лица прошептал Ми Жэнь, наблюдая за очередной вспышкой чёрного демонического тумана в далёкой бамбуковой роще. — Он же знает, что это опасно, но всё равно держится за это… Это не тренировка меча, это игра со смертью!
Взгляд Ми Жэнь не отрывался от размытого силуэта в глубине бамбуковой рощи, который то выпрямлялся, как сосна, испуская свет меча, то сгибался, как креветка, пытаясь вынести невыносимую боль.
Благодаря острому восприятию, дарованному Чистым Источником, она могла «видеть» с большей ясностью яростный конфликт двух сил внутри Сяо Цзяньбая: чистый настрой меча, подобный скале, и бушующая демоническая энергия, подобная шторму. Каждый удар подвергал его меридианы огромной нагрузке.
— Потому что… это его «Дао». — Голос Ми Жэнь был тихим, но звучал с пониманием. — Пока жив меч, жив и человек; умрёт меч – умрёт и человек… Для него отказаться от меча, возможно, страшнее смерти. — Она вспомнила себя, умирающую в Долине Би Линь, и силу воли, взорвавшуюся в море сознания; она понимала это чувство, когда какое-то убеждение становилось опорой жизни.
Бу Чэнь на мгновение замолчал, почесал свою бритую голову и, наконец, вздохнул: — Да… тоже верно. В этом мире, кто не имеет своих неразрешимых одержимостей… — Он вспомнил причину, по которой начал свой путь в середине жизни, и его взгляд стал немного рассеянным.
В глубине бамбуковой рощи.
Сяо Цзяньбай стоял на одном колене, опираясь на меч, тяжело дыша. Пот, смешанный с тонкой струйкой чёрной крови, вытекающей из уголка губ, капал на гниющие листья под ногами.
Ещё одна попытка провалилась. Он хотел встроить демоническую энергию в боевые приёмы, используя настрой меча как основную силу, а демоническую энергию как лезвие, подобно тому как он атаковал Чи Му. Но демоническая энергия была непокорной; стоило лишь направить её, как она становилась диким мустангом, обращающимся против него.
Меридианы горели, словно бесчисленные стальные иглы прокалывали их снова и снова. Боль была настолько сильной, что у него потемнело в глазах.
Он опустил взгляд на древний длинный меч в своей руке. Лезвие было холодным, отражая его жалкое нынешнее лицо. Страх, гнев, чувство беспомощности снова нахлынули. Отступиться? Бросить его здесь, в глубине бамбуковой рощи?
Эта мысль, едва возникнув, была разорвана более сильным инстинктом! Нет! Никогда!
Он резко сжал рукоять меча, костяшки пальцев затрещали от напряжения. Жажда вершины пути меча, уходящая корнями в кости, и упрямство, отказывающееся проигрывать, разгорелись, как яростное пламя.
— Меч… это мой путь! — прорычал он низким голосом, словно раненый зверь, защищающий свою территорию. — Демоническая энергия… и что? Раз это сила, она должна служить мне!
Он больше не пытался силой слить или подавить её. Вместо этого он полностью погрузил свой разум в море сознания, в тот источник боевого духа, который стал ещё более стойким после бесчисленных испытаний жизни и смерти. Он больше не обращал внимания на бушующую демоническую энергию, а концентрировал свою волю исключительно на понимании самого «меча» – его веса, его дуги, каждого его вибрации и звука трения о ветер.
Он медленно встал, игнорируя мучительную боль в меридианах, и начал выполнять простейшие движения мечом: колющий удар, режущий удар, тычок. Он не вливал в них ни капли истинной ци или демонической энергии, только чистейшие траектории мечных приёмов.
Поначалу его движения были искажены и скованны болью. Но его ум был непоколебим, в глазах был только меч, в сердце – только меч.
Постепенно в его движениях появилась странная ритмичность. Мечные приёмы стали плавными и естественными, словно слились с шелестом ветра в бамбуковой роще и колебанием бамбуковых листьев. Он забыл о демонической энергии в теле, забыл о боли, даже забыл о себе, оставив лишь меч в руках и дыхание этого мира.
— Вжух.
Древний меч в его руке издал очень слабый, но чрезвычайно приятный чистый звон.
В этот момент демоническая энергия внутри него, которая раньше бушевала и сталкивалась, словно привлечённая какой-то невидимой ритмичностью, проявила слабое синхронное движение? Хотя она по-прежнему оставалась яростной, «направление» её удара, казалось, на мгновение совпало с траекторией его мечных приёмов.
Хотя это длилось всего одно мгновение, это было похоже на вспышку молнии в ночи, осветившую растерянный разум Сяо Цзяньбая.
— Это… ритм?! — В его глазах вспыхнул невиданный свет. Не слияние, не подавление, а направление, использование его боевого духа как ядра, а ритма мечных приёмов как ориентира, чтобы эта бурная сила демонической энергии двигалась по определённой «траектории»? Как… если бы вы оседлали дикую лошадь, не пытаясь сломать ей ноги, а надели на неё уздечку и указали направление бега.
Это открытие заставило его сердце бешено колотиться. Он немедленно отбросил посторонние мысли и снова погрузился в чистую ритмичность мечных приёмов, пытаясь почувствовать и уловить слабое синхронное колебание демонической энергии внутри себя.
Снаружи бамбуковой рощи Ми Жэнь и Бу Чэнь с удивлением обнаружили, что бурные колебания демонической энергии и болезненные стоны внутри неожиданно исчезли.
Вместо них раздался непрерывный звук разрезающего воздух чистого потока меча, подобный журчанию ручья. В том звуке чувствовалась беспрецедентная сосредоточенность и спокойствие.
— Он… кажется… нашёл что-то? — Глаза Бу Чэня расширились.
Ми Жэнь, ощущая чистый настрой меча, тоже с облегчением улыбнулась. Хотя путь впереди всё ещё был опасен, по крайней мере, он нашёл направление.
На поверхности ручья тихо собирался водяной пар.
Фигура У Сяна бесшумно появилась, всё такой же отстранённый и отчуждённый.
Его взгляд спокойно прошёл по Бу Чэню и доктору Суну, сидящим в медитации, задержался на мгновение на Ми Жэнь, и, наконец, упал в глубину бамбуковой рощи, где кружился поток меча. Он на мгновение остановился на этом чистом боевом духе, и в его ясных глазах, казалось, мелькнула едва заметная похвала?
Не желая беспокоить Сяо Цзяньбая в его постижении, он повернулся к Ми Жэнь и Бу Чэню, и его голос, появляясь и исчезая, ясно достиг их ушей:
— Три дня прошло.
— У берега бамбуковый плот готов.
— Если хотите покинуть это место или есть вопросы, можете прийти и найти меня.
Сказав это, его фигура снова начала бледнеть, словно растворяясь в отражении воды, и исчезла. На берегу, где раньше ничего не было, теперь тихо покачивался маленький, но крепкий плот из зелёного бамбука.
Трое внутри переправы переглянулись.
Смысл слов У Сяна был ясен: срок защиты истёк, вольны уходить или оставаться. Если хотите уйти, плот здесь; если есть вопросы, можете поискать его у ручья.
— Этот господин наконец-то дал нам чёткий ответ! — первым нарушил тишину Бу Чэнь, глядя на плот, затем на глубину ручья, его выражение лица было сложным. — Уходить? Или… спросить?
Все взгляды невольно упали на Сяо Цзяньбая и молчаливый древний меч в его руке. Путь впереди был туманен, но, по крайней мере, появился чёткий выбор.
http://tl.rulate.ru/book/151313/10107258
Готово:
