У Цюй Цзяньлэя было два фактора, побудивших к решительному отступлению.
Первым, конечно, было чувство несправедливости, но второе было куда важнее: бедность!
Он смог собрать нынешнее снаряжение и продолжать культивацию не благодаря обману Мистера Сая.
В конечном счете, он провёл немало боев, и грабеж стал секретом его обогащения!
Поэтому этот бой был необходим. Дело было не только в удовлетворении чувства несправедливости, но и в том, чтобы заработать деньги на культивацию.
С этой мыслью он снова ускорился, направляясь к месту, где прятал мотоцикл, и остановился, лишь когда приблизился к нему метров на сто.
Мотоцикл и припасы он спрятал в неглубокой яме, накрыв сверху грубой земленой тканью.
Прохожий, не приглядевшись, обычно не заметил бы.
Затем он развернулся и, взяв бинокль, посмотрел вдаль позади себя.
«Сколько же их там? — прошептал он себе под нос. — Когда ты заглядываешь в бездну, бездна заглядывает в тебя».
И это было правдой: он наблюдал за ними, а они — за ним.
Воздух в пустоши был неважным, и видимость тоже оставляла желать лучшего. Но видимость не была постоянной.
Сейчас он смутно различил две приближающиеся вдалеке, примерно в двух километрах, мотоцикла.
Старина Дун сидел на заднем сиденье одного из мотоциклов, держа бинокль, и тоже заметил его.
— Прямо впереди. Этот парень довольно быстр… Хм, заметил нас?
Цюй Цзяньлэй запомнил их направление и тут же укрылся за камнем, приняв коленно-локтевую стойку с ружьём.
Теоретически, если бинокль мог видеть их, то и глаза тоже.
Но на расстоянии двух километров фигура человека казалась лишь маленькой чёрной точкой, даже прицелиться было сложно.
Что раздражало, так это то, что автоматические гаусс-пушки пустоши почти не имели прицелов.
Учитывая дальность и мощь гаусс-пушки, отсутствие прицела было совершенно нелогичным.
Цюй Цзяньлэй мог лишь предположить, что условия в постапокалиптическом мире были настолько суровы, что прицелы просто не имели смысла.
Ведь при использовании огнестрельного оружия, помимо дальности и мощности, ценилась ещё и практичность.
Но ему было трудно прицелиться и выстрелить. Дело было не в навыках стрельбы.
Раньше его навыки стрельбы были плохими, но потом, получив гаусс-пушку, он быстро освоился.
Не стоит хвастаться, но Цюй Цзяньлэй считал, что в освоении навыков стрельбы он преуспевал.
Только на Синей Звезде (Земле) он не проявлял к этому интереса и не имел лёгкого доступа, поэтому и не занимался этим.
Ведь было столько других вещей, которыми можно было заняться, а для обращения с оружием требовалось ещё и иметь дело с людьми — зачем?
Он чувствовал, что его точность была неплохой, но он не мог разглядеть цель… Что же делать?
В следующий момент он снова направил внутреннюю энергию в глаза… Чёрт, действительно работает.
Цель не увеличилась, но её чёткость резко возросла, как будто разрешение картинки мгновенно повысилось.
«Значит, то, что я видел раньше... это был всадник?»
Однако тут же перед глазами потемнело, а затем в глазах возникла пульсирующая боль.
«Пропало!» Слишком сильно надавил… Цюй Цзяньлэй поспешно отступил.
Он почувствовал облегчение: первый раз, когда он направил внутреннюю энергию, это было в ноги. Иначе с глазами… могла быть беда!
Необходимо провести больше тестов в будущем, иначе импровизация в последний момент может привести к неприятностям.
Для проведения тестов важна была экономическая база, поэтому в этот раз… нужно было заработать побольше.
Когда его зрение восстановилось, противники продвинулись ещё примерно на четыреста метров. Он быстро сосредоточился и прицелился.
Старина Дун, наблюдавший через бинокль, видел все его действия и усмехнулся.
— Всё ещё собирается сопротивляться? Думает, он «Призрачный Стрелок»?
«Призрачный Стрелок» был самым известным снайпером в этой местности. Самый дальний успешный выстрел был на десять километров.
Однако тот использовал лазерную снайперскую винтовку с прицелом, а не эту автоматическую гаусс-пушку.
Но Старина Дун не был лишён осторожности: — Мотоцикл, немного покачайся.
На большом расстоянии и так трудно целиться. Малейшее изменение в движении мотоцикла — и противнику будет сложно попасть.
Затем он добавил: — Ещё триста метров. Как только противник откроет огонь, начнём подавляющий огонь!
Татуированный Рукав держал одноместный гаусс-пулемёт. Расстояние в полторы тысячи метров было достаточным для подавляющего огня.
Но он поколебался и возразил: — Старина Дун, вести подавляющий огонь с мотоцикла… слишком расточительно на боеприпасы.
Движущийся мотоцикл — неустойчивая платформа для ведения огня.
А гаусс-пулемёт, хоть и силён, но очень прожорлив. Он беспокоился, что этот бой окажется убыточным.
Старина Дун хмыкнул: — Он должен быть достаточно смел, чтобы выстрелить в нас.
В пустоши численное превосходство — большое преимущество. Два мотоцикла, четыре человека. Осмелится ли одинокий путник вступить в бой?
В пустоши хватает отморозков, но идти против четверых без причины — это почти невозможно.
«Ты посмотри на себя, а потом на нас — у тебя даже мотоцикла нет!»
Конечно, его рассуждения основывались на одном предположении: навыки стрельбы противника не позволят попасть по движущейся цели на расстоянии километра!
Попадание по цели на километровом расстоянии — это уже очень сильно, не говоря уже о том, что цель не только движется, но и виляет.
Он считал, что противник, скорее всего, сделает предупредительный выстрел.
Однако, к несчастью, Цюй Цзяньлэй не собирался делать предупредительный выстрел.
Уже решив убить, зачем предупреждать?
А насчёт возможного недоразумения… противник просто выбрал тот же путь? Извините, Цюй Цзяньлэй никогда не верил в недоразумения.
Люди в пустоши действовали беспощадно, а он сам был упрям.
Когда он убегал, он мог полностью забыть о лице и причинах. А атакуя, он тоже не следовал никаким правилам.
Пустошь так велика, а ты преследовал меня так долго, и хочешь сказать, что у тебя не было злых намерений?
Прошу прощения, я даже не дам тебе шанса объясниться и не буду учитывать фактор «случайности».
Цюй Цзяньлэй затаил дыхание. Через три секунды он решительно нажал на спусковой крючок.
Он прекрасно понимал, что такое упреждение, да и зигзагообразное движение не было полностью лишено закономерности.
После выстрела мотоцикл, на котором сидел Татуированный Рукав, упал.
Татуированный Рукав, державший гаусс-пулемёт, вылетел из мотоцикла и несколько раз кувыркнулся: «Какого чёрта!..»
На груди у мотоциклиста была кровавая дыра. Было ясно, что он не выживет.
Старина Дун в ужасе увидел это. Одним выстрелом он разрушил все свои планы.
Во-первых, противник был метким стрелком, который смог попасть по движущейся цели на расстоянии более километра из гаусс-пушки без прицела.
Во-вторых, противник действовал беспощадно, убивая без малейшего колебания.
Было видно, что это опытный боец, с которым никто не хотел бы столкнуться.
Его мотоциклист, тоже старый искатель приключений, увидев это, тут же сбросил скорость и начал делать широкие дуги, чтобы избежать попадания.
В следующую секунду раздался ещё один выстрел. Татуированный Рукав, который ещё не успел подняться после падения, получил кровавую дыру в груди.
Гаусс-пулемёт в его руках даже не успел поднять ствол.
Цюй Цзяньлэй видел ясно: из четырёх человек именно у этого парня было самое мощное оружие.
Поэтому он первым выстрелом уничтожил мотоциклиста Татуированного Рукава, а вторым — самого Татуированного Рукава.
Что касается другого мотоцикла, он посчитал, что опасность от него гораздо меньше, и не стал спешить.
Но мотоциклист Старины Дуна забеспокоился: — Может, уедем?
Старина Дун в ярости ответил: — Конечно, уедем! Хочешь ждать смерти?
Мотоциклист развернул мотоцикл и, сделав большой поворот, помчался прочь.
Однако в этот момент раздался ещё один выстрел. Старина Дун на заднем сиденье, к несчастью, стал целью.
Из-за слишком резких движений мотоциклиста, выстрел Цюй Цзяньлэя оказался не совсем удачным, попав лишь в левое плечо Старины Дуна.
Но кинетическая энергия гаусс-пушки — это вам не шутки.
Пуля прошла, отняв у Старины Дуна часть левого плеча, и продолжила движение, унося с собой кусок плоти мотоциклиста.
Мотоциклист был в состоянии крайнего напряжения и даже не заметил, что с него сорвало кусок мяса.
— Старина Дун, держись крепче! Настало время продемонстрировать мои настоящие навыки вождения…
Не успел он договорить, как раздался глухой звук. Левая половина туловища Старины Дуна исчезла, и его отбросило с мотоцикла.
— Ты какого чёрта… — мотоциклист ошарашенно уставился: — Старина Дун?
Он очень хотел сбежать. Очевидно, они проиграли, нарвавшись на «железную плиту».
Если бы его боссом был не Старина Дун, он бы тут же удрал. Правила пустоши — выживает сильнейший!
Но это был Старина Дун. Даже если он сбежит, его дальнейшая жизнь не будет лёгкой.
Старина Дун, оглушённый падением, всё ещё понимал, что нужно делать: — Ты уезжай, это главный.
Он уже был уверен, что это тот человек, которого ищет Общее поселение Хунцзы — иначе откуда такая сила?
Он подсознательно считал, что ему не уйти от смерти, поэтому хотел передать это сообщение.
«Раз ты меня убиваешь, я и тебе жизнь не облегчу!»
В этот момент он действовал по принципу «разбитого кувшина».
— Старина Дун, береги себя! — взревел мотоциклист.
Затем он повернул руль и приготовился уезжать: — Я передам сообщение… Хм, левая рука не слушается?
В следующую секунду он вместе с мотоциклом рухнул на землю.
В пустоши есть те, кто может управлять мотоциклом одной рукой, но явно не он, тем более в такой внезапной ситуации.
Мотоцикл перевернулся дважды, а он — семь или восемь раз.
Физическая подготовка выживших действительно была не шуткой. Его левая рука была изувечена, но он всё ещё смог дотянуться до оружия правой.
Раздался ещё один выстрел. Пуля сломала его правую руку.
Цюй Цзяньлэй встал и медленно подошёл с ружьём.
Пройдя около пятисот метров, он снова прицелился в Старину Дуна, целясь в правую руку.
— Я признаю поражение! — Старина Дун поднял правую руку, показывая, что оружия у него нет.
Терпя головокружение от потери крови, он крикнул: — Это недоразумение! Я готов возместить ущерб!
Он сам не верил своим словам, но должен был их произнести, иначе шанса не будет.
К его удивлению, противник действительно поднял ружьё и неторопливо подошёл.
Шаги Цюй Цзяньлэя были очень лёгкими и немного неуверенными, очевидно, он всё ещё проявлял осторожность.
Подойдя ближе, он снова поднял ружьё, прицелился в голову противника и бесстрастно спросил:
— Зачем ты меня преследовал?
http://tl.rulate.ru/book/150856/11262979
Готово:
