Когда прежний император был жив, он предавался удовольствиям. Поэтому в народе его не любили.
До титула тирана он не дотягивал, но разница была невелика.
Даже при этом покойный государь редко позволял так себя обслуживать. А нынешний младший сын… Сколько ему лет? Уже переплюнул предка.
Достаточно было одного взгляда — и лицо Цзинвэнь Ди потемнело. Следом последовал указ:
«Объявляю указ. С сегодняшнего дня младший принц под домашним арестом на полгода. После снятия ареста в течение года запрещено входить во Восточный дворец. Дополнительно: наложница Жун неспособна должным образом воспитывать сына. Штраф — лишение жалования на один месяц. Указ подписан.»
Е Шо стоял на коленях, голова опущена. Услышав про полгода безвыходного сидения в Цюу Гун, он мысленно показал средний палец.
Сам не может наслаждаться жизнью и другим не даёт. Батя, ты что, слабачок?
Ещё во Восточном дворце Цзинвэнь Ди отчитывал его на все лады: мол, в таком возрасте уже такой распущенный, совсем от рук отбился.
Ради всего святого. Где он увидел распущенность? Где незнание людских страданий?
Лёд бы всё равно ставили, даже если бы его не было. А так лёд хотя бы принёс пользу.
Команда музыкантов содержится ещё со времён прежнего императора. Если их не использовать — значит, кормить дармоедов. Когда он их позвал, те уже маялись от безделья. Из-за трудолюбия Цзинвэнь Ди весь гарем не смел развлекаться. Музыканты целыми днями сидели без дела. Разве не лучше дать им работу? Пусть хоть как-то оправдывают своё серебро.
Что уж говорить про виноград. Собирали в пригородных усадьбах. Ещё чуть-чуть — и сгнил бы. До рта брата-наследника не дошёл бы. Личи и прочие редкости ещё в очереди стоят. Несколько гроздей винограда — какая тут роскошь?
Те, кто обмахивает, читает, делает массаж — в гареме это обычное дело.
Почему в комплексе это стало в глазах батюшки тягчайшим преступлением — непонятно.
И что значит «год запрещено входить во Восточный дворец»? Будто он вор какой.
Ему всего полтора года. Он способен развратить шестнадцатилетнего, почти взрослого наследника? Способен ли?
Е Шо был вне себя от возмущения.
Мысль о том, что прекрасная жизнь продлилась всего два дня и оборвалась, разжигала в нём праведный гнев.
С трудом нашёл такого сговорчивого брата. И вот… Эх.
Пока Е Шо скрипел зубами и вздыхал, наложница Жун и няни рядом были на грани обморока. Услышав содержание указа, Жун потемнела в глазах и чуть не упала.
Домашний арест для годовалого ребёнка.
В Да Чжоу такого прецедента вроде бы ещё не было. Её сын стал первым.
Что он должен был натворить, чтобы довести государя до такого состояния?
— Ваше высочество. Госпожа. Примите указ и поблагодарите.
Ван Цзыцюань наблюдал за всем с начала до конца. Теперь его взгляд на младшего принца был полон изумления.
Сегодня он тоже расширил кругозор.
Неизвестно почему, Ван Цзыцюань вспомнил о своём господине. Каждый день встаёт затемно, идёт на приём. Не только дела решает, но и гарем успокаивает. Стоит случиться чему-то вовне — император по несколько дней не спит.
С наследником та же история. Тоже впрягается в работу.
Два самых влиятельных человека в мире — и они менее свободны, чем маленький ребёнок.
Осознав, что зашёл слишком далеко в мыслях, Ван Цзыцюань мысленно извинился и быстро вернулся к действительности.
Наложница Жун, как в тумане, поблагодарила за указ. Когда она поняла, что сын не хотел возвращаться, потому что ему не понравились приготовленные для него покои, и из-за этого накликал беду — она заплакала.
Не нравится — так и скажи матери. В крайнем случае велю дворцовому управлению снести и переделать.
Жун не считала это чем-то серьёзным.
Возможно, то, что мелкий не оценил её личный труд по обустройству покоев, чуть задело её. Но сейчас, когда его наказали, это было куда больнее.
Остальное не имело значения.
Е Шо не ожидал, что попытка попользоваться «кондиционером» закончится для него так плачевно.
— Прости, мама…
Не заметив, что речь сына вдруг стала чёткой, Жун прижала его к себе. Мать и сын плакали вместе.
Только Жун плакала о будущем сына. А Е Шо — о том, что из-за ареста ему придётся ждать полгода, чтобы отыграться.
Срок слишком долгий. На душе паршиво.
Но как бы то ни было, так это дело оставлять нельзя.
Всего-то полгода. Он подождёт.
Затем новость об указе, будто обросла крыльями, быстро разлетелась по гарему.
Младший принц под арестом. Его мать, наложница Жун. Может ли ей быть хорошо?
С трудом восстановленная милость снова под угрозой. Что же она натворила в прошлой жизни? Этот ребёнок… Неужели пришёл мстить?
А слово «распущенный», вынесенное в приговор, означало: ребёнок скорее всего потерян.
Будь они на месте Жун, уже думали бы: не родить ли ещё одного принца, пока силы есть. Вместо того чтобы тратить душу на ребёнка, которого государь отверг. Лучше вырастить достойного.
Наложницы Шу, Сянь, Дэ, включая императрицу, тайком смеялись до боли в челюстях.
С таким сыном линия наложницы Жун вряд ли поднимется.
Легонько сдувая пенку с чая, они думали об одном и том же.
Но они не были Жун.
Наложница Жун нисколько не чувствовала, что её тянут вниз. Наоборот — беспокоилась. Детская душа ранима. Вдруг он не выдержит отцовского выговора.
Разве не видно, сколько принцев после такого ломались, хандрили и умирали?
Но вскоре Жун поняла: её тревога была напрасной.
С момента ареста Е Шо почти не реагировал. Каждый день ел, пил, бегал, играл — как прежде. Только выходить за пределы Цюу Гун нельзя. В остальном — никаких перемен.
Наследник беспокоился так же, как и Жун. Плюс именно он привёл отца. Чувство вины было сильнее.
Наследник не ожидал, что отец разозлится так сильно. После указа он колебался, но в конце концов отправил Мо Шу.
Мо Шу рассказал, что видел, как младший принц играет с прислугой в мяч.
Наследник понял: его младший брат не совсем обычный.
Наследник помолчал. Спросил:
— Есть ещё что-то?
— Эм… Младшее высочество велело спросить. Если у вашего высочества совсем нет аппетита, может, отдаст ему свежие личи. Младшее высочество сказал: если корзину не съесть — протухнет.
Мо Шу, скрепя сердце, передал слова Е Шо. Потом опустил голову, не смея смотреть на лицо господина.
Наследник замер.
Спустя время он наконец заговорил:
— Раз он попросил — отдайте ему.
— Слушаюсь.
Что касается истории, как охрана батюшки силой вернула младшего брата, шестой принц, услышав, испытал смешанные чувства.
Не ожидал, что попытка поживиться едой выльется в такие неприятности.
Главное — он действительно прожил во дворце наследника столько дней.
После инцидента наследник даже специально прислал корзину личи.
Если шестой принц не ошибается, в этом году с юга привезли всего шесть корзин. Цзинвэнь Ди оставил себе две, императрице две, наследнику две. Остальным, даже наложнице Жун, не досталось.
Потому, когда наложница Шу получила награду, пятый принц на уроках важничал как мог: пять личи перекладывал туда-сюда, не надоедало. В конце концов четвёртый принц не выдержал и сделал замечание. Пятый только тогда угомонился.
А теперь у него тоже есть личи.
Получив личи, младший брат сначала отдал много наложнице, потом ему.
Полная корзина, не меньше десяти цзиней. Ему досталось по крайней мере один-два цзиня. Один-два цзиня — это пять-шесть штук. Если завтра он возьмёт их в академию, пятый принц точно опозорится.
Но в итоге шестой принц ничего не сделал.
Он даже не съел эти личи. Ждал, пока протухнут. Не очистил ни одного.
Полгода. Не сказать, что долго. Не сказать, что коротко. В любом случае для Е Шо время пролетело быстро. В ежедневной еде, питье, играх, шумихе промчалось как одно мгновение.
Мгновение ока — и Е Шо уже больше двух лет.
В день снятия запрета уже начало лета. Е Шо надел лёгкую одежду. Когда ворота открылись, он с воем рванул вперёд.
Так долго. Его просто разрывало от тоски.
Цюу Гун, как ни велик, всего несколько соток. Теперь его глиняные фигурки могли бы заполнить всю полку.
Су Юэ и остальные поспешили следом, боялись, как бы снова не натворил бед.
Но на этот раз Е Шо не оправдал их ожиданий. Наоборот — велел отойти подальше.
Неужели младший принц начал тяготиться ими?
Су Юэ невольно загрустила.
Но на деле Е Шо велел им отойти по другой причине. Просто пока не мог сказать.
— Здесь. Сделать качели.
Двухлетний ребёнок уже может говорить чётко. Речь Е Шо тоже стала внятной.
Молодые евнухи, хотя и не понимали, но господин сказал — значит, надо делать.
Хотя раньше младший принц никогда не проявлял такого желания, но дети меняются быстро. Может, где-то услышал или увидел качели и захотел.
Так Е Шо качался день за днём. Наконец дождался того, кого хотел увидеть больше всего.
Цзинвэнь Ди по привычке в простой одежде прогуливался в императорском саду. Невольно увидел: кто-то качается на качелях.
Он подумал: опять какая-то наложница придумала новый способ привлечь внимание.
Но подойдя ближе, увидел — это его сын.
Цзинвэнь Ди на мгновение задумался. Сейчас уже прошло полгода. Если он не ошибается, два месяца назад младший сын отметил второй день рождения.
Столько времени. Цзинвэнь Ди уже не злился.
Дети любят удовольствия. Это естественно. Верил, что после полугода ареста он исправится и не повторит.
Просто ребёнок сидит один. Рядом ни одного слуги. Место такое глухое. Неужели не боится, что случится что-то?
Да. Принц, которого государь отверг. Естественно, никому не нужен.
Наложница Жун, наверное, перенесла свою обиду на сына.
Насмотревшись на придворные интриги, Цзинвэнь Ди, конечно, знает: такие вещи случаются часто. Бесполезных выбрасывают как отработанные фигуры.
Просто Цзинвэнь Ди не ожидал, что Жун тоже способна на такое.
Эта стая рабских псов, которые самовольно трактовали волю государя.
Когда он лично говорил, что откажется от сына.
Глядя на ребёнка, которого чуть не погубил при рождении, который с трудом выжил и стал таким, больше не видел былой резвости, Цзинвэнь Ди внезапно почувствовал боль в сердце. Чувство вины накатило. Засомневался: не слишком ли жёстко он тогда высказался об аресте, что другие неправильно поняли.
Но в указе, кроме этого, ни слова.
Слова «распущенный» произнесены наедине.
А за эти полгода он даже не спросил ни разу.
Цзинвэнь Ди быстро пересёк персиковую рощу, раздвинул ветки. Перед глазами… Только собирался заговорить, как увидел: ребёнок поднял голову. Сначала от неожиданности испугался. Потом — полное недоумение.
— Кто вы? Как здесь?
Кто вы? Кто?
Полгода не виделись. Младший сын ещё не достиг возраста памяти. Уже не узнаёт его.
Только сейчас Цзинвэнь Ди внезапно осознал: шесть месяцев для ребёнка оказывается так долго.
Цзинвэнь Ди, потрясённый до глубины души, замер на месте.
http://tl.rulate.ru/book/150821/16477805
