Наложница Жун только проснулась. Голова ещё тяжёлая, мысли плыли. Она лениво пила чай, едва улавливая тонкий аромат.
В этот момент вошёл Е Шо.
Жун подавилась. Бодрость вернулась мгновенно.
Увидев грязные пятна на одежде сына и его чёрные от земли ручки, она шарахнулась в сторону.
— Не подходи! Ты весь в грязи!
Неужели он только что валялся в луже?
— Няня, придержи его!
Жун в панике представила, как её новое расшитое платье превращается в грязную тряпку.
Е Шо, как и следовало ожидать, попытался пролететь мимо.
Няня ловко подхватила его в воздухе. Он помахал ручками, словно перевёрнутая черепашка. Поняв, что убежать не выйдет, сдался.
Жун несколько мгновений изучала сына с подозрением. Убедившись, что непосредственной угрозы для её наряда нет, велела няне опустить его на пол.
— Быстро переоденьте его. И отмойте как следует.
Какие ещё сборы. Вернётся, а лакомства уже остынут.
Остывшая еда теряет весь вкус.
Е Шо заволновался. Вцепился в ножку стола. Ни за что не уйдёт.
— Не… не…
— Мама.
Няня не смела тянуть сильно, боялась навредить. Перевела растерянный взгляд на госпожу.
Жун заметила, куда уставился сын. На тарелку с печеньем. Лицо выражало чистое обожание. Она поморщилась.
— В таком виде ты ещё и трогать еду будешь.
Не моргнув глазом, Е Шо широко открыл рот.
— Ааа.
Руки грязные. А у других чистые. Логика железная.
Жун замерла.
Вот в такие моменты мелкий проявляет чудеса сообразительности.
Они смотрели друг на друга. Младший — с немым ожиданием.
Делать нечего. Жун сдалась.
— Сиди смирно. Не шевелись. И меня не трогай. Понял?
Е Шо энергично закивал.
— Я хороший мальчик.
Няня, подавив улыбку, усадила принца на стул напротив. Для надёжности подложила подушку под спину.
Е Шо сдержал слово. Вцепился обеими руками в подлокотники. Сидел идеально ровно. Точная копия примерного школьника на уроке.
Сердце Жун дрогнуло. Чистой рукой она отломила кусочек печенья и положила ему в рот.
Рот мгновенно наполнился густым мёдом и лёгким цветочным ароматом. Придворные повара точно знали своё дело. Современные деликатесы из прошлой жизни рядом не стояли.
«И как же ты умеешь наслаждаться жизнью. Даже печенье сам есть не хочешь».
Жун специально сняла длинные ногтевые накладки. Её пальцы были прохладными и мягкими. Они случайно касались щёк Е Шо.
Е Шо нисколько не смутился.
Родная мать. Тут стесняться нечего.
Но ему только исполнился год. Сладости, даже из простых ингредиентов, содержат много сахара. Много давать нельзя.
Едва он проглотил первый кусок, как Су Юэ, повинуясь приказу матери, убрала тарелку на другой конец стола.
Е Шо чувствовал, что место в желудке ещё есть. Но Жун в вопросах диеты твёрда как скала.
Сопротивление бесполезно. Няня унесла его мыться.
Когда он вылез чистый, шестой принц наконец вернулся.
Е Шо выглянул в окно. Уже совсем стемнело. Скоро ужин.
Шестой принц действительно учил без перерыва от рассвета до заката.
Задай он такой темп современным старшеклассникам, те бы просто покраснели от стыда.
От Е Шо после бани шёл лёгкий пар. Щёки горели, как у свежеиспечённой булочки. Жун не могла налюбоваться.
Она забрала сына у няни.
В ожидании ужина Жун гладила малыша на коленях и спросила:
— Как прошёл первый день в академии? Привык? Никто не обижал?
Шестой принц ответил почтительно:
— Братья относятся ко мне с большим уважением.
Е Шо мысленно закатил глаза.
Первому семнадцать, второму шестнадцать. Они давно при делах. В академию не ходят.
Наследника учит отдельный наставник. Четвёртый, пятый и седьмой держатся вместе. Шестой — один. А после инцидента с камнями в саду вежливость тут явно пахнет изоляцией.
Жун не стала углубляться. Раз сказал, что всё хорошо, значит, так и есть.
Видя, что принц качает головой, Жун сменила тему:
— А с учёбой как? Понимаешь наставника?
— Нормально, госпожа.
Ответ прозвучал скромно.
Наставник дал отрывок из Мэн-цзы. Смысл пока не ясен. Решил сначала выучить наизусть, разобраться потом.
Жун понятия не имела, что такое Мэн-цзы. Но это не помешало ей многозначительно кивнуть:
— Хорошо.
Она сделала вид, что в теме.
— И как успехи с заучиванием?
Услышав вопрос, шестой принц нахмурился. Хотел что-то добавить, но ответил честно:
— Текст длинный. Выучил только первую половину.
Честно говоря, материал тяжёлый. Весь день ушёл, а освоена лишь половина.
Но шестой принц верил: дай ему ночь, и он доучит остальное.
— Хватит расспросов. Еда остынет.
Заметив, что мать хочет продолжить, Е Шо потянул её за рукав.
Жун отвлеклась. Оказывается, ужин уже на столе.
Она тут же замолчала.
— Едим. До текста доберёмся завтра.
— Слушаюсь.
Раз шестой принц обещал поиграть, надо держать слово.
Игнорируя его усталость, Е Шо после ужина буквально вытащил его во двор.
Иначе нельзя. Сидеть сутками вредно. Здоровье пошатнётся.
Раз сам не идёт, придётся тащить силой.
Хотя для шестого принца это выглядело просто как игра.
Сначала шестой принц раздражался. Младший капризничает, мешает учёбе. Но из уважения к наложнице сдерживался.
Потом он увидел, как Е Шо пыхтя тащит вышитый мяч. В глазах читалось чистое ожидание. Шестой принц замер. И почувствовал укол совести.
Для него это просто инструмент. Но ребёнок что понимает. Он искренне считает его старшим братом.
Шестой принц мало видел жизни. Если такой малыш липнет к тебе, значит, считает родным. Иного объяснения нет.
Ему и в голову не приходило, что существует такое понятие, как родительская забота.
Для Е Шо шестой принц просто ребёнок. У детей нет чувства меры. Кто, как не он, поправит.
Играли, пока шестой принц не вспотел. Только тогда Е Шо сжалился и отпустил.
Вернувшись, шестой принц понял: сил на книги уже нет. Впервые он быстро умылся и рухнул в постель.
«Откуда у младшего брата столько энергии…»
С этой мыслью он быстро уснул.
Той ночью сон был крепким и сладким.
Время летело. Прошло ещё полгода.
За это время государь стал реже появляться в гареме. То ли дела одолели, то ли возраст берёт своё.
К наложнице Жун он заглядывал и того реже. Три-четыре раза за всё время. Чуть лучше, чем ничего.
Но атмосфера улучшилась. Хоть отец и редкий гость, обстановка стала куда лучше прежней.
Это заметно хотя бы по тому, что Е Шо теперь просыпается не в главном зале.
Отец приезжал редко, но дела свои делал исправно. Значит, проблема не в здоровье.
Император ловил на себе странные взгляды младшего сына. Особенно когда выходил из покоев Жун. От этого взгляда чесались руки. Хотелось отвесить подзатыльник.
Странно. Цзинвэнь Ди никогда не бил детей. Откуда взялось это желание.
Он всегда предпочитал разговоры. Физические наказания считал последним делом.
Всё изменилось, когда он увидел, как сын трёт глаза, зевает и ныряет в объятия матери.
И приговаривает:
— Стыд. Стыд.
Жун, преодолевая боль в спине, придержала шатающегося малыша.
— Чего стыдиться? О чём ты?
Е Шо мельком глянул на отца из-за складок одежды. В голове созрела шалость. Он поднял лицо:
— Отец. Старый. Спишь с. Мамой. Стыд.
Смысл прост. Государь в годах, а всё ещё спит с его матерью. Бессовестно.
Классический момент социального краха для современных родителей. Когда ребёнок при всех обсуждает интимные детали.
Такой уровень стыда выдержит не каждый современный человек. Что уж говорить об императоре.
Лицо Цзинвэнь Ди мгновенно стало каменным.
Он глубоко вздохнул. Не успел рот открыть, как мелкий, будто почуяв опасность, юркнул за спину матери.
Что тут скажешь. Объяснить такое просто невозможно.
Император надеялся: дети быстро забывают. Жун как-то сгладит. Второй раз не повторится.
Но при следующем визите вышло иначе. Малыш топал внутрь, выносил свою подушку. Вид максимально обиженный.
— Не гоните. Шо. Сам уйду.
Потом дёрнул рукав шестого принца:
— Шестой брат. Я сегодня. С тобой.
Шестой принц был мал и не понял подтекста. Спросил на автомате:
— А почему?
Император рядом.
Лицо Цзинвэнь Ди окрасилось всеми цветами радуги. Выглядело весьма живописно.
Ван Цзыцюань и вся прислуга мгновенно уткнули взгляды в пол.
http://tl.rulate.ru/book/150821/16477769
