Море Мрака. Вавилонская башня.
Под водой, словно в янтаре, застыли бесчисленные Демонические Кораллы и Демонические Водоросли — ни малейшего движения.
— Даже водоросли застыли… всё Море Мрака — будто неподвижное полотно!
— Это Безмолвный Ветер?
— Нет, здесь и Божественная сила [Весов] — она поглотила всю энергию волн.
— Неужели на земле всё теперь так?
— Невероятно.
К самому подножию Вавилонской башни, давно не видевшей гостей, прибыли путники. Это были Рэйла и новый Бог Света Феб. Облачённые в доспехи, с божественными мечами за спиной, они вернулись на землю, покинутую ими несколько столетий назад.
Выйдя из башни, они взглянули на далёкое небо. Там, в вышине, сгустились иссиня-чёрные пики, подобные горной гряде, что пронзает облака.
— Какая ужасающая битва.
— Бог ведь победит?
Все понимали: это не настоящие горы, а безбрежный океан энергии, сошедшийся в одной точке. В самом центре этого океана и разворачивалось сражение.
Рэйла, глядя на это ужасающее зрелище, почувствовала, как по телу пробегает дрожь.
— Хорошо, что [Тайна] позволяет красть энергию из вражеской Магической Сети. В этом Бог и Демон-король равны!
Не будь у него [Тайны], никакая другая Божественная сила не устояла бы против армии демонов. Слишком уж она всемогуща.
— Не стоит торопиться. Это демоны бросили вызов, — с фанатичным блеском в глазах смотрел на битву в небе Бог Света Феб. Лицо его было бледным.
Даже здесь, на таком расстоянии, он ощущал чудовищное давление, исходящее от поля боя. Окажись он в самом центре — и он, Бог Света, лопнул бы, как мыльный пузырь.
«Когда же я смогу достичь этого уровня?» — с тоской и надеждой подумал он. Четвёртого ранга можно было достичь, срезав путь: достаточно слиться с Божественным Предметом и повысить свой жизненный уровень. Но для Пятого ранга требовалось подходящее Святое Тело и удача, чтобы зажечь Сердце. Возможно, ему, Богу Света, за всю жизнь не суждено было достичь этой ступени. Хотя… кто знает.
Слияние со вторым Божественным Предметом сделало бы его двойным божеством, вновь подняв уровень тела и облегчив прорыв. «Поэтому я и надеюсь, что Бог убьёт Короля Демонов Голиафа, — размышлял он. — Тогда у нас, богов стихий, появится шанс заполучить высшую Божественную силу [Преобразования]».
— Единство — величайшая сила в мире, — тихо прошептала Рэйла. — И это то, что демоны ненавидят больше всего. Бог наказывает их тем, что им ненавистнее всего.
Бог Света Феб кивнул, с нескрываемым восхищением глядя на Короля Демонов-Героя, сжимавшего Святой Меч.
— В этот миг я, Бог Света, признаю твою отвагу и величие.
— Демон-король, с Мечом Храбреца в руке, сейчас ты больше походишь на героя света, чем я.
Луна. Небесное Царство.
Купидон наблюдал за землёй в огромный телескоп.
Внизу клубились гигантские тучи, скрывая дневной свет. В их толще, словно сталкивающиеся кометы, вспыхивали разряды, и по небу расходились чудовищные ударные волны.
— Они уже некоторое время сражаются, теперь сошлись в ближнем бою!
Святой Отец Пётр наблюдал за битвой вместе с гурьбой ребятишек. Он был всего лишь исследователем в области Рождения и ничего не мог поделать — оставалось лишь молча молиться.
Стоявшая рядом Дева Озера понизила голос, и в её взгляде промелькнуло что-то давно забытое:
— Этот мужчина… он наконец-то снова взял в руки меч. В нём появилось что-то от того юноши, каким он был когда-то.
— Кто? — не понял старик Пётр. — Король Демонов Голиаф?
— То, что он взял в руки меч, — уже хорошо, — вздохнула Дева Озера. — Жаль только, что никому из нас уже не вернуться в прошлое.
Она подняла голову к сияющему звёздами небу, и её вдруг охватила тоска.
— Тысячу лет спустя… мы все так изменились. Юноша, бросивший меч в озеро, со временем превратился в алчного и коварного Демона-короля. А тот Святой Меч, что он отринул, был вскормлен божественной силой металла.
Теперь она стала сильнейшей Феей-Мечником этой эпохи, величайшим Святым Мечом своего времени. Благодаря помощи бесчисленных Маленьких Ангелов её познания о божественных артефактах из металла росли не по дням, а по часам. Вернись она на землю, в руки того юноши, и, возможно, исход этой битвы был бы иным.
Но она не помогла. Он отрёкся от неё, и теперь она, меч, чувствовала к своему бывшему хозяину лишь ненависть.
Печаль в её глазах сменилась ледяным холодом.
— О мой бывший хозяин, отважный юноша Голиаф…
— Вернуться в юность и умереть как герой, бросивший вызов Демону-королю, — пожалуй, это будет для тебя лучшим завершением пути.
Небо разрывали клубящиеся тучи.
Бум! Бум! Бум!
Воздух сотрясали раскаты ударов, взрывы энергии и высвобожденной Божественной силы.
Они сходились снова и снова, и с каждым столкновением Голиаф всё больше изумлялся: ему никак не удавалось пробить несокрушимое Святое Тело противника.
— Да как твоё Святое Тело может быть настолько сильным?!
Голиаф цепенел от ужаса. Он ожидал, что Бог будет силён, но не мог и представить, что сто с лишним органов святых, проходящих цикл рождения и смерти каждые семь секунд, окажутся настолько чудовищной силой.
Голиаф наложил на себя все возможные усиления, но противник тут же украл их. Когда силы уравнялись, всё свелось к простейшему обмену ударами.
«Это не битва, а издевательство», — с горечью подумал Голиаф.
— Нельзя больше тянуть время, — произнёс он вслух. — Он крадёт мою поддержку. Половина силы, что посылают мне Лилит и Демон Ветра, уходит к нему.
Он смотрел на холодную, бесстрастную фигуру напротив.
— Каждая моя атака постепенно поглощается им, порождая всё новых и новых духов-рыцарей.
— Если так пойдёт и дальше, я проиграю.
— Значит, остаётся лишь один приём. Решить всё быстро. Либо победа, либо смерть.
При этой мысли его захлестнула жажда убийства, а в глазах вспыхнуло пламя неистовой решимости.
— Один удар решит исход этой битвы.
Энергия меча заструилась, преображаясь. Он резко взмахнул клинком, высвобождая ослепительное сияние.
— Умри!
Удар был невероятно сконцентрирован. Но Бог лишь взглянул на него и произнёс:
— Я нарекаю тебя Всадником Апокалипсиса с мечом.
Едва прозвучали эти слова, как мощь удара обрела мистический окрас.
— Недостаточно! — взревел Голиаф, и в его глазах полыхнула лютая ненависть. — Второй меч!
Второй удар обрушился на первый, уничтожая едва зародившееся сознание духа меча. Сила двух атак слилась воедино, став ещё яростнее.
— Твоя [Тайна] не всесильна!
— На каждого духа, которого ты пробудишь в моём клинке, я обрушу следующий удар, приумножая свою мощь!
Третий меч, четвёртый, пятый… Словно извержение вулкана, мощь тысячи клинков обрушилась на врага. Когда-то он был известен по всей земле как герой-мечник. Проведя полжизни в роли Демона-короля, он вернулся к истокам. И в тот миг, когда он снова взял в руки меч, его мастерство вышло на невиданный прежде уровень.
Внезапно его осенило.
«Мальчишка, которым я был… вернулся».
От нахлынувших чувств его Образ Разума превратился в острейший клинок.
«Образ Разума — это зародыш воли Святого Тела! Лишь вложив в него свой дух, можно придать ему истинную форму!»
В следующее мгновение из его тела вырвались мириады клинков, сливаясь в один исполинский меч, способный рассечь надвое само мироздание.
— Вот оно! Вот оно! — Голиаф кровожадно рассмеялся, его переполняли восторг, радость и упоение. — Вот это я понимаю — битва!
Его голос, полный жестокости и азарта, сотрясал небеса. Тьма накрыла всё вокруг.
Бум! Бум! Бум!
Один удар, два, сотня, десять тысяч!
— Так-то лучше! Убить Демона-короля — вот о чём я мечтал, — в глазах Голиафа отразилась вековая мудрость. — Не думал, что, будучи Демоном-королём, я смогу исполнить свою мечту.
Его тело охватило жаркое пламя энергии меча, и по мере того как сгорал его Образ Разума, мощь удара становилась всё ужаснее.
— Вся сила — в один удар.
— Победитель будет жить, проигравший — умрёт.
Голиаф обеими руками сжал рукоять. Нескончаемый поток энергии устремился в его клинок.
Мой удар весит сто граммов.
Дух меча — тридцать граммов.
Храброе сердце — семнадцать граммов.
Юношеская мечта — одиннадцать граммов.
Отчаяние, боль, сожаление, гнев — по семь граммов каждое.
Всё это, преображаясь, смешалось в идеальной пропорции, словно варево, которое Бог-Творец готовит в своём котле, словно то самое теневое вино, что создал когда-то он сам.
— Бог, умри! — обезумев, взревел Голиаф.
Оглушительный рёв пронёсся по небу, будто Голиаф пытался высвободить всю свою силу разом.
— Умри! Умри! Умри! Умри!
Казалось, каждая клетка его тела распадается. Святое Тело работало на пределе, а в зрачках отражалась лишь одна тень — тень Бога.
Лишь один удар.
Удар весом в сто граммов.
Он прошептал, и Бог Магии, вложив в эти слова всю свою божественную мощь, произнёс:
【Я говорю: Падший Бог мёртв.】
Небо и землю пронзил гигантский меч. Его энергия подавляла преобразование всех прочих сил, включая [Бессмертие].
Даже сила [Бессмертия] в этот миг была подчинена [Преобразованию] и обездвижена.
Мир затих.
Всё вокруг погрузилось в безмолвие.
Сияние меча погасло.
Падший Бог был рассечён на две части.
Сила [Бессмертия] иссякла и перестала действовать. В тот же миг Бог рассыпался в прах.
Демон сказал: «Бог мёртв».
И стало так.
— Я победил! — не удержавшись, дико расхохотался Голиаф.
Но в следующее мгновение он недоверчиво замер: на земле из чистого белого света вновь соткалась фигура Бога.
Тяжело дыша, Голиаф растерянно смотрел на это.
— Но я же победил… Я чувствовал, как ты умер.
— Ты действительно убил меня, — спокойно ответил милосердный Бог, появившись в небе.
Голиаф замер, но тут же всё понял.
— Да. Я убил демонического Бога. Но твою тень…
Он посмотрел на сияющую фигуру на земле.
— Твоя светлая тень восстала. Это другая часть тебя.
Демоническая сущность Бога была полностью изгнана. Чистый и святой, он вернулся и теперь молча смотрел на обессиленного, поверженного Короля Демонов Голиафа.
Удар в сто граммов истощил всю его жизненную энергию: душу, волю, плоть. В нём больше не было жизни. Можно было, конечно, запереть его в этом состоянии с помощью [Бессмертия], но это было бессмысленно и потребовало бы огромной цены.
— Ты победил, — негромко сказал Бог. — Признаю, ты одолел мою демоническую ипостась. Ты — сильнейший Демон-король.
Даже чёрной тени под ногами у Бога не осталось — настолько ужасающим был удар, истребивший всю тьму Падшего Бога без остатка.
— Голиаф, я признаю твою силу. Ты навсегда останешься в моей памяти.
Упавший на землю Король Демонов Голиаф закашлялся кровью. Эти слова показались ему до боли знакомыми, и оттого стало ещё горше.
— Я победил? Но я и проиграл… — Он осёкся. С оглушительным треском его тело начало распадаться.
Голиаф медленно таял, неумолимо приближаясь к смерти.
Прежде чем его сознание окончательно угасло, он посмотрел на спокойную фигуру в ореоле белого света и прошептал:
— Милосердный Бог, прошу, пощади их… пощади всех живущих на этой земле…
Бог молчал.
— И… передай тень моего золотого меча Деве Озера, — продолжал Голиаф. — Скажи ей, что я сожалею.
Бог склонил голову, молча глядя на него.
— Самый злой и порочный из Демонов-королей… и в последний миг в тебе чудесным образом родилось Доброе Сердце.
Он протянул руку, и второе сердце Демона-короля, пульсируя, вылетело из его груди. Это было чудо Ада, рождённое из гнева и страха всех демонов. Абсолютно чёрное сердце.
— Тьма, покинь это сердце, — мягко произнёс Бог.
— Если такова Ваша воля, я подчинюсь, — раздался в ответ детский голосок.
Когда чёрный туман рассеялся, пульсирующее сердце явило свой истинный облик — то было сияющее золотом Сердце Героя. Снаружи оно впитало в себя глубочайший ужас всех живых существ, но под этой тёмной оболочкой таилась надежда целого народа.
Страсть, мечта, единство, жертвенность, сострадание, отвага… всё это переливалось в нём радужным светом. Но ярче всего в нём горели юношеская мечта Голиафа и его предсмертное раскаяние.
— Воля всего сущего, — с состраданием вздохнул Бог. — Вера всех живущих. Вселенская истина — всё это в твоём трепещущем сердце. Я вижу в нём твою пламенную искренность.
В облаках закружились мириады золотистых пузырьков, а за спиной Бога медленно вращался сияющий Нимб, испещрённый изящными рунами, в которых, казалось, были сокрыты все тайны мира.
— Твоё желание… я исполню.
Окутанный белым светом, Бог взял в руку горячее, бьющееся сердце и произнёс:
— Да будет по-твоему.
— Я не стану их убивать. Я изгоню обитателей Ада в другой мир.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/150802/8753859
Готово:
