— Что может быть лучше жизни, братец? Мы уже немолоды, пора начать ценить то, что имеем!
— А вдруг мы найдём внутри Пещеры Тысячи Превращений дьявольский дом? Тогда с таким наследием сможем безбедно жить и наслаждаться старостью!
— Это не так просто. Хватит жадничать, я же говорил тебе, что надо было сообщать!
— Братец, ты жалеешь?
— Есть немного. — Старик с круглым лицом вздохнул. — Ранним утром народу будет немного меньше!
— Даже если сообщим, всё равно придётся посылать людей внутрь, чтобы проложить путь. Без этого никак!
— Эти ученики — наша кровь и пот!
— Они все никчёмные! — Холодным тоном возразил худощавый старик: — У них переменчивые сердца и ненадёжный характер. Не жди от них ничего путного. Как только мы уйдём, они развалятся. Никто не сможет поддержать наш орден!
— Братец, а если бы у нас было наследие этого дьявола Превращений, как думаешь, могли бы мы передать его им?
— ...Забудь об этом.
Они снова погрузились в молчание. Наследие дьявола Превращений было для них великим соблазном, иначе они бы не стали скрывать эту новость и не пожертвовали бы двадцатью с лишним учениками. Все считали дьявола Превращений человеком-хамелеоном, способным на невероятные метаморфозы. А как стражи запретного дворца, они знали больше. Этот демон был мастером боевых искусств, по крайней мере, на пять дней опережающим уровень Небесного мастера. Если бы он смог развивать свой разум, это было бы просто невероятно, он мог бы стать правителем мира.
— Решено. В этот раз я иду внутрь! — решительно заявил худощавый старик.
Полный старик вздохнул и медленно кивнул.
Чу Лицзин спокойно сидел в дровянике, до предела натянув нити своего Великого Зеркала Разума, чтобы понять их мысли. Дьявол Превращений, одержимый императором, не был обычным персонажем. Чу Лицзину действительно нужно было его наследие. Возможность менять внешность в сочетании с его Великим Зеркалом Разума позволила бы ему совершить многое.
На следующий вечер снег ещё не растаял. Яркая луна висела в небе.
Бай Сюэ сиял в лунном свеце, ярко освещая окрестности.
Все ученики секты Чаоян, расположившись у подножия горы Чаоян, обходили территорию, держась на расстоянии десятков метров друг от друга. Они неустанно патрулировали.
Их глаза расширились, и они становились всё более нервными по мере приближения полуночи.
Все знали, что вход появится внезапно и будет мимолётным. Пропустишь – и придётся ждать до следующего месяца.
На этот раз их наставник лично отправился спасать братьев и сестёр, вошедших ранее, что вызвало у них одновременно и восхищение, и беспокойство. Они гадали, живы ли ещё те, кто вошёл.
Пухленький старик и худой старик молча стояли на застеклённой черепичной крыше зала, глядя на противоположную гору Чаоян. В лунном свете развевались их пурпурные мантии.
Стоило ученикам найти вход, как они должны были пустить сигнальные стрелы. Тогда старики тут же поспешат туда, чтобы успеть вовремя.
Двое стояли молча на черепице, не произнося ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано.
- Бах! — Вдалеке раздался громкий звук, и в небе появился фейерверк.
- Идём! — Старики превратились в два вихря и понеслись туда.
Чу Ли, выплыв из дровяного сарая, внезапно исчез.
Два ученика секты Чаоян, вытаращив глаза, посмотрели на фейерверк в небе и с надеждой ждали скорейшего прибытия наставника. Вдруг среди пышных зарослей рядом с ними появилось серо-коричневое пятно травы. Оно совершенно отличалось от окружающей зелени, и его яркое свечение указывало на вход!
Им показалось, что в глазах у них мелькнула тёмная тень, но она моментально исчезла. Обернувшись, они увидели лишь пустоту, словно это была иллюзия.
Переглянувшись, они покачали головами и не придали этому значения.
Чу Ли шагнул в формацию. Тут же его глаза залило белым светом, а вокруг всё заволокло туманом.
Даюань Цзинчжи подгонял себя и вскоре оказался у подножия горы. Эта гора сильно отличалась от тех, что он видел раньше. У её основания раскинулись серо-бурые луга и густой лес.
Выше, примерно до середины, лежали огромные снежные просторы. Это была снежная гора, вдвое выше и больше, чем Чаоянская. Под лунным светом она сияла, словно серебряная.
Здесь не было никаких магических построений, только чистый ночной туман.
Не обращая внимания на то, не проникает ли кто-то следом, он полетел к вершине. Даюань Цзинчжи внимательно осматривал всё вокруг.
Ему повезло: это построение имело всего один уровень, в отличие от того, что он видел в долине Тайхуа, где уровни шли один за другим. Это построение лишь сбивало с толку. Посторонние не могли попасть на Снежную гору, но те, кому суждено, могли войти.
Это было похоже на то, как будто сюда могли попасть только те, у кого есть судьба, а у кого нет — не могли.
Думая об этом, он не мог сдержать волнения, двигаясь всё быстрее и быстрее. По пути он встретил более двадцати учеников секты Чаоян. Они собрались вместе, приютившись в каменной пещере: кто-то тренировался, кто-то готовил, кто-то спал. Судя по их румяным лицам, у них всё было хорошо.
Чу Ли обогнул их и продолжил подниматься к вершине.
На вершине было очень холодно, воздух разрежен. Холодный ветер резал лицо, как нож. Он почти мгновенно замораживал всё вокруг.
Его защищала божественная сила Императора Кинконга, так что холод и жар были ему нипочём. Добравшись до вершины, он перевалил через неё и увидел обрыв, похожий на лезвие меча.
Он спустился по обрыву, и через двадцать метров резко ударил кулаком, остановившись. Его кулак пробил толстый слой снега, открыв вход в пещеру. Он забрался внутрь, где оказалось довольно просторное помещение.
Пещера была высотой в человеческий рост, со стенами, словно вылитыми изо льда.
Внутри дул легкий ветерок, и от него необъяснимо пробирал озноб.
Этот ветерок оказался даже холоднее, чем ветер на вершине горы снаружи. Если бы не циркуляция внутренней силы, его плоть не смогла бы противостоять этому холодному порыву и просто замерзла бы.
Ветер был явно необычным. Через зеркало Великого Круга он увидел, что ветер входит через противоположную каменную стену, несколько раз закручивается и затем дует в сторону, ослабевая, но становясь при этом еще холоднее.
Он проигнорировал непривычно сильный холодный ветер. Благодаря защите божественной силы Цзиньгана и мощной внутренней силе, он мог выдержать его некоторое время.
Он поднял глаза на мужчину средних лет, сидевшего, скрестив ноги, на ледяном ложе.
Этот мужчина выглядел красивым, с благородным лицом, как у знатного юноши. В молодости он, должно быть, был настоящим красавцем. Он сидел неподвижно на кристально чистом ледяном ложе, словно застывший.
Мужчина выглядел живым, но на самом деле был мертв.
Ветер здесь был очень странным, благодаря чему тело мужчины не разложилось и выглядело так, словно он был жив.
Зеркало Великого Круга просканировало каждый уголок пещеры.
Внутри находились ледяной топчан, ледяной стол, две чаши и железный котелок. В углу были сложены припасы еды и специй, которые еще не испортились – похоже, здесь жили долго.
Он был слегка разочарован: ни книг, ни упоминаний о методах построения формаций. Похоже, нынешний хозяин не был мастером в этом деле, возможно, это было устроено кем-то другим.
Его взгляд, наконец, остановился на щели между ледяными глыбами, где лежал полупрозрачный нефритовый жетон размером с ладонь, примерно такой же, как белый нефритовый жетон на его поясе.
Этот жетон был кристально чистым и как бы сросся с ледяными глыбами. Без использования зеркала Великого Круга его можно было найти, только убрав лед.
Он вынул световой меч из пыли и осторожно проткнул им жетон на поясе. Меч легко рассек его, словно нож, скользящий по тофу.
Жетон вылетел и упал ему в руку.
Глядя на жетон, Чу Ли **испытал внезапную головокружительность, а затем осознал, что его взгляд погрузился в бескрайнюю пустоту. **
Словно небо на рассвете, пустота была синей и ясной. Посреди нее на скрещенных ногах сидел исполин с мягким сиянием, окутывавшим его. Лицо его было печальным, глаза полны сострадания, и он смотрел прямо на Чу Ли.
Встретившись с этим сострадательным взглядом, разум Чу Ли вновь содрогнулся. Перед его внутренним взором пронеслись бесчисленные картины, словно он прогуливался по саду, в котором мелькали разнообразные цветы.
Внезапно он стал солдатом, сражавшимся на поле боя, и был убит. Затем он превратился в мастера боевых искусств, вступившего в поединок и потерпевшего смертельное поражение. В следующее мгновение он оказался стариком, чьи боевые навыки угасли, и умер от болезни.
Казалось, прошла вечность, но одновременно это был лишь короткий миг. Дух Чу Ли пробудился, и он вновь осознал, что перед ним по-прежнему находится тот же исполин, окруженный мягким сиянием.
Взгляд исполина изменился. Сострадание сменилось отчаянием, в нем не было ни печали, ни радости – он смотрел на живых существ как на муравьев.
http://tl.rulate.ru/book/15080/6632841
Готово:
