«Наруто, я пришел за тобой».
Мальчик на кровати резко открыл глаза и рывком сел. Кажется, он не рассчитал пределы своего нового тела: подбросив себя лишь до половины, он тут же повалился обратно. К счастью, для ребенка кровать была достаточно большой.
Взгляд уперся в старомодный деревянный потолок — такие перестали делать больше десяти лет назад из-за пожарной опасности. Обстановка в комнате была спартанской, отвечала лишь самым базовым потребностям в жилье, да и убрано было без особой тщательности. Оглядевшись, он понял: лишь защитные очки на изголовье кровати выдавали хоть какую-то толику характера ее владельца.
Некоторое время мальчик лежал с широко открытыми глазами, затем снова сел. Словно в тумане, он сполз с кровати и босиком вышел из комнаты. Гостиная была столь же аскетичной, как и спальня, но он, ни на что не обращая внимания, направился прямиком к настенному календарю.
Коноха, 55-й год. Июль.
Неужели это правда?
Мальчик ущипнул себя за руку. Боль и невероятно знакомая, яростная чакра, бурлящая внутри этого хрупкого тела, всколыхнули его онемевшее от потрясений сердце. Чакра Курамы была настоящей. Дом, в котором он прожил первые десять лет своей жизни, был настоящим. Его дух был уже настолько закален, что заточить его в гендзюцу было невозможно. К тому же, иллюзия не смогла бы воссоздать отряд АНБУ, окруживший этот маленький домик, — ведь в этом возрасте он и не подозревал об их существовании.
Он вернулся в прошлое! А это значит, у него будет больше времени, чтобы отточить свои навыки, собрать больше сил для грядущих битв. Он сможет даже спасти те одинокие души, что остались лишь высеченными на камне истории именами, и собрать все силы, какие только возможно, для противостояния клану Ооцуцуки! И самое главное! Он сможет всеми силами подарить Саске новое будущее, в котором не будет места сожалениям!
Столь сильный всплеск эмоций вызвал некую отдачу. В голове взорвалась острая, пронзительная боль, которая тут же отозвалась в груди и конечностях. Схватившись за сердце, он свернулся на полу калачиком и инстинктивно оборвал связь с внешним миром, провалившись в свое море сознания. Лишь когда волны в его внутреннем мире утихли, он выбрался из воды и посмотрел на свое отражение.
Тень в воде была высокой и статной, золотые волосы развевались, на плечи накинуто белое хаори с узором солнца. Лицо тени было спокойным и умиротворенным, но глаза плотно закрыты, будто она спала. Оглядев же себя, он увидел, что по-прежнему облачен в плащ Хокаге, а волосы коротко стрижены. Единственное, что было у них общего с отражением, — это лицо.
Интуиция подсказала ему не изучать отражение дальше. Он не испытывал отторжения к этому безмолвному двойнику, лишь инстинктивно игнорировал его. Сейчас им двигало лишь одно нетерпеливое желание.
— Курама~~!
Будущий Седьмой Хокаге одарил его самой лучезарной из своих улыбок и, не раздумывая, бросился в темную клетку. Он был так счастлив, что ему было всё равно, что эта лиса, возможно, сейчас полна обиды и жаждет его смерти. Он жаждал зарыться в этот огненно-рыжий мех, даже если его обожжет чакра, полная чистой ненависти.
Лиса, к которой он обратился, остолбенела. Печать Восьми Триграмм была двусторонней: Девятихвостый не мог выбраться из клетки, но и дух снаружи не должен был иметь возможности войти. Однако эта сияющая золотом фигура с глупой улыбкой на лице без малейших колебаний шагнула за пределы решетки и устремилась к Девятихвостому Демону-Лису, которого страшился весь мир, словно к старому другу после долгой разлуки. Возможно, его улыбка была слишком ослепительной, а скорость — поразительной, но Девятихвостый не успел среагировать. Наруто вцепился в мех под его нижней челюстью и походя потрепал за шерстку.
Курама, которого так не трепали уже тысячи лет, предсказуемо взбесился. Алая чакра цунами затопила всё пространство внутри печати, угрожая выплеснуться наружу.
— Паршивец! Ты кто, черт возьми, такой?! А ну слезай с меня! — прорычал Курама во всю мощь своих легких.
После недолгой суматошной борьбы Курама все же стряхнул наглеца, но был вынужден скрепя сердце признать, что ничего не может с ним поделать. Этот человек все еще был в его клетке, но его воля была несокрушима — он не поддавался на провокации, а его дух был силен, как ни у кого прежде. Он не мог причинить ему ни малейшего вреда!
— Я ведь не так уж сильно изменился, правда? — Непутевый взрослый с улыбкой потрогал свое лицо и повернулся, чтобы продемонстрировать свой плащ. — Смотри, Курама, моя мечта сбылась.
Курама был ошеломлен. Этот взрослый, способный противостоять ему на равных, без малейших колебаний повернулся к нему спиной. Пять великих иероглифов на плаще он узнал. Золотые волосы, голубые глаза и черты лица, так сильно напоминавшие Минато, — всё указывало на одну невероятную возможность.
— Давно не виделись, Курама, — улыбка взрослого стала чуть сдержанней, и горькая ностальгия промелькнула на лице, которому полагалось быть беззаботным. — Я — Узумаки Наруто из будущего.
Море сознания снова всколыхнулось, но бушующие волны бились лишь снаружи, ничуть не затрагивая мир внутри клетки. В месте, которого не заметили ни человек, ни лис, умиротворенное выражение на лице подводного отражения медленно исчезло, брови слегка нахмурились, словно оно погрузилось в кошмар.
— Говоришь, ты из будущего? — Курама решил выслушать эту абсурдную версию. Хвостатые звери очень чувствительны к человеческим эмоциям, и с самого начала этот взрослый, назвавшийся Наруто, демонстрировал ему абсолютное доверие. Нормальный человек не стал бы доверять хвостатому зверю. Разве что… время смогло стереть все преграды.
Выражение лица Наруто быстро пришло в норму, и его море сознания, как и отражение, успокоилось. Он сказал беззаботным тоном:
— Ага, из будущего… которое хорошим не назовешь. В конце концов, даже ты покинул меня.
Кончики ушей лиса дрогнули. Хоть и сказано было иносказательно, он всё понял. При каких обстоятельствах хвостатый зверь может умереть раньше своего джинчурики?
Режим Бариона… значит…
Неужели его будущее «я» было готово пожертвовать собой ради этого мальчишки?
— …Допустим, я поверю, что ты из будущего. С каким же врагом ты столкнулся? И почему вернулся сюда? — Курама не доверял людям, но доверял себе. Искренность, за которую была заплачена цена жизни, значила больше любых слов.
— Клан Ооцуцуки, — Наруто произнес фамилию, которую Мудрец Шести Путей некогда считал запретной, фамилию, неизвестную в нынешнем мире шиноби. — Они обнаружили это место и намеревались вновь посадить Божественное Древо, чтобы собрать всю энергию.
Курама резко вдохнул и напряженно спросил:
— И у них получилось?
Наруто покачал головой.
— До того, как я вернулся сюда, — пока нет. Но их натиск не ослабевал, и мир уже заплатил ужасную цену. Я не знаю… смогли бы мы отразить следующую атаку.
— Значит, тогда ты и умер?
— …Можно и так сказать.
Этот короткий диалог не оставил сомнений в мрачности будущего. Глядя, как Наруто не сводит с него глаз, Курама впервые почувствовал себя немного неловко. Но это чувство того, что тебя ценят, поколебало его сердце. Оказывается, после старика и Ашуры у него мог появиться настоящий «товарищ».
Шум снаружи прервал воссоединение старых друзей. Наруто недовольно покосился в ту сторону, но был вынужден поскорее прийти в себя, чтобы избежать осложнений.
— Прости, Курама, похоже, мне надо сначала разобраться с делами снаружи. Поговорим вечером.
Снаружи и вправду было шумно. Внезапная потеря сознания джинчурики вызвала крайнюю тревогу у наблюдающего отряда АНБУ, не говоря уже о последующем небольшом всплеске чакры Девятихвостого. Но всё быстро прекратилось. Мальчика доставили в больницу, где он вскоре открыл глаза и с невинным видом дал безупречное объяснение.
Он слишком проголодался.
Взгляд врача, полный неодобрения, заставил Третьего Хокаге ерзать на месте. За джинчурики, разумеется, отвечала элита из внутреннего круга, и все они знали, кто такой маленький Наруто. Многие прекрасно понимали, откуда взялись слухи о «демоне-лисе», но предпочитали молчать.
— Господин Третий, ребенок в этом возрасте активно растет, ему необходимо полноценное питание, иначе это скажется на развитии, — врач явно считал, что если уж о душевном состоянии ребенка никто не заботится, то хотя бы голодным его оставлять нельзя. Иначе потом, когда ему не хватит чакры, Девятихвостый начнет буянить, и мало никому не покажется.
— Я каждый день съедаю всё, что приносит тетушка, и дедушка Третий дает мне много карманных денег! — маленький Наруто с невинным видом вступился за старших. — Просто… наверное, я слишком много ем, поэтому быстро становлюсь голодным, а иногда и живот болит…
— Прости, Наруто, это дедушка был слишком занят и не уделил этому внимания, — извинения Третьего были искренними. Он действительно чувствовал вину перед сыном Четвертого, но из-за собственной слабости не смог предотвратить распространение слухов о «демоне-лисе», и всё, что ему оставалось, — это яростно спорить на совете старейшин, чтобы отстоять те крохи свободы, что были у Наруто.
К счастью, на этот раз это был не бунт Девятихвостого, иначе…
Наруто съел самый роскошный завтрак в своей детской жизни. Третий Хокаге лично отвел его на торговую улицу и выбрал самое приметное заведение. Владелец не посмел выказать неуважение в присутствии Хокаге, лишь с удивлением и любопытством украдкой поглядывал на эту необычную парочку. Наруто не обращал на это внимания. Он беззаботно бродил с Третьим по магазинам, неспешно проходя всю центральную улицу и попутно покупая кое-какие припасы. Разумеется, платил дедушка Третий.
Когда Хокаге лично проводил его до дома, Наруто, как и всегда, с «неохотой» попрощался с единственным человеком, дарившим ему в это время тепло, а затем, оказавшись в доме, радостно подпрыгнул и открыл набитый сверток, достав оттуда кисть и бумагу. Как любой озорной ребенок, он обмакнул кисть в тушь и принялся рисовать на стенах и на столе. Но вскоре его внимание переключилось на что-то другое — на новую игрушку или забавную пижаму с динозаврами. Наблюдавшие из окна АНБУ долго смотрели на это, пока один из них наконец не отделился от группы и не направился в сторону резиденции Хокаге.
— Эта игра, это гендзюцу… ц-ц-ц.
Внутри дома всё стихло, как только Наруто нанес последний штрих. То, что казалось беспорядочными каракулями, на самом деле было техникой, что незаметно для обычного глаза управляла природной энергией. И без того не слишком бдительные АНБУ тут же попались в ловушку, даже не заметив, что всё последующее поведение Наруто было иллюзией. Курама, только что видевший абсолютно искреннего Узумаки Наруто, теперь смотрел на его маску, и это вызывало у него сильнейший диссонанс.
Искренен ли тот Наруто, которого он видит?
— Всего лишь небольшая уловка для самозащиты, — спокойно ответил Наруто, словно не слышал в голосе лиса. — Сейчас я очень слаб. Нельзя, чтобы они… заметили меня.
— Кто «они»?
— Кучка стариков, которые слишком долго живут, — в его голосе проскользнули эмоции. — В мире шиноби, кроме настоящих гениев, долго живут только трусы.
После этого небольшого происшествия женщину, приносившую еду, сменили. Новая была старше, смотрела на Наруто с некоторой долей нежности, а порции еды стали заметно больше и свежее. Наруто с улыбкой принял эту доброту. Его взрослая душа заставляла его глотать нелюбимые овощи лишь ради того, чтобы поскорее окрепнуть. Это маленькое тело было слишком хрупким. Даже с Курамой внутри любой эмоциональный всплеск отзывался сильной головной болью — очевидное следствие крайнего несоответствия души и тела.
К тому же, в этом возрасте он мог сделать так мало. Чтобы планомерно обежать всю Коноху, передвигаясь на коротких ножках, ушло две недели, в течение которых приходилось делать незапланированные перерывы из-за внезапных приступов головной боли и лихорадки. Единственной радостью был невероятно большой радиус его восприятия: лежа дома, он мог наблюдать за потоками чакры во всей Конохе, хотя длительное использование этой способности также приводило к недомоганию.
Седьмой Хокаге, привыкший в прошлой жизни к постоянной работе, не мог долго оставаться без дела. Собрав всю доступную информацию, он сразу же понял, что ситуация в Конохе крайне напряженная.
Годы на посту Хокаге не прошли даром: достаточно было понаблюдать за прохожими на улицах, чтобы почувствовать это. Когда мимо проходил патруль клана Учиха, жители деревни, которые обычно злобно смотрели на него, теперь бросали на патрульных взгляды, полные неприязни и страха, а Учиха, в свою очередь, не скрывали своего презрения.
Совсем недавно произошел инцидент с похищением принцессы Хьюга шпионом из Деревни Облака. Даже смерть Хьюга Хизаши не смогла заставить жителей деревни сплотиться перед лицом внешней угрозы. Он всегда знал, что в прошлом у Конохи было много проблем, но не предполагал, что всё настолько серьезно. Похоже, бабуле Цунаде и сенсею Какаши пришлось действительно нелегко. Вот только деревня, которую они в итоге передали в его руки… всё равно была уничтожена захватчиками из другого мира.
Резня клана Учиха произойдет через три года. За это время умрет Шисуи, лучший друг Итачи. Этот шиноби, добровольно отдавший свою жизнь, не появился даже во время Четвертой Великой Войны, и никто не знал, где покоятся его останки. От него остались лишь два невероятных глаза. Если бы удалось его спасти, это стоило бы любой цены. К тому же, его собственных сил было слишком мало. Если найти надежных и проверенных людей для сотрудничества, разве это не удвоит шансы на успех?
Но где найти таких людей?..
Взгляд Наруто медленно сместился и остановился на мемориальном камне особой формы. Под этим пылающим огнем были похоронены герои Конохи.
Учиха и Сенджу были первыми кланами Конохи. Сейчас от Сенджу не осталось и следа, а Учиха постепенно слабели и уже стояли на краю гибели. После них в Конохе так и не появилось по-настоящему гениальных личностей. Иначе почему в каждой великой битве решающую роль играли именно он и Саске? Неужели остальные недостаточно старались?
Нет. Просто другие пути становления сильным были слишком медленными и требовали ужасной цены. Кровь была единственным коротким путем, что позволял этому миру за кратчайший срок догнать Ооцуцуки. В нескольких войнах погибло слишком много шиноби. Слишком быстрая смена поколений замедлила развитие мира ниндзя. Все гении погибли на полях сражений, так кто же будет двигать общество вперед?
В этот момент в голове Наруто родилась невероятно дерзкая мысль. Он всегда был человеком действия, и, приняв решение, немедленно приступил к планированию.
Он никогда не забывал слов, что выкрикивал в отчаянии его лучший друг; его одинокая фигура навеки врезалась ему в память. Поэтому на этот раз он во что бы то ни стало защитит клан Учиха.
Любой ценой.
http://tl.rulate.ru/book/150709/8710165
IgnisQQ (читатель/заложение основ)
5 декабря 2025 в 17:26
0
