Главный управляющий корабля и впрямь был заинтригован. Попробовав кусочек боярышниковой пастилы, он спросил у заведующего камбузом:
— Это те самые отец с сыном, что едут в Цюйчжоу на экзамены?
— Да. Сын их — мальчик на редкость смышленый. Когда мы закупали на берегу овощи и фрукты, он помогал нам со счетами. Значит, и отец его в науках силен.
Именно это и беспокоило главного управляющего. Ученые люди — народ особый. Сегодня он простой крестьянин, а завтра — уже предстал пред светлыми очами самого императора. С такими лучше дружить, или, по крайней мере, не наживать врагов.
Подумав немного, он сказал заведующему камбузом:
— Что ж, тогда ступай и выкупи у них весь оставшийся боярышник. Добавим в наше обычное меню.
Тем временем Лу Чанъань болтала с Системой. Они поспорили, какую цену предложит управляющий за оставшийся боярышник.
— Пф-ф, — фыркнула Система. — Ты на весь этот боярышник потратила всего несколько десятков медяков. Он же не дурак.
Лу Чанъань, прислонившись к кровати, смотрела в окно на проплывающие мимо берега, на которых уже виднелись следы осени.
— Да. Именно потому, что управляющий не дурак, этот боярышник и можно продать за хорошую цену. Ты думаешь, я продаю боярышник? Нет. Я продаю рецепт.
Боярышник стоит дешево. Сахар, хоть и дорог, но для такой крупной торговой компании, как эта, не является чем-то недоступным. А рецепт пастилы прост до безобразия — один раз увидел, и все понятно. Даже если бы они просто украли его, она бы ничего не смогла сделать.
Однако... Лу Чанъань бросила взгляд на отца, с головой ушедшего в чтение.
Этот отец, хоть и не был еще могучей опорой, но на него уже можно было опереться. Весь их путь — из уездного города в Вэнь, оттуда в Цзянчжоу, а теперь на корабле на север — при каждом въезде и выезде им приходилось предъявлять в управе дорожные грамоты для отметки. Имена, число людей, место происхождения, цель поездки — будь то визит к родне или учеба — все должно было быть четко прописано. В их грамоте было указано: «возвращение на родину для сдачи экзаменов». А поскольку Лу Чэнвэнь всю дорогу не выпускал из рук книг, все встречные относились к ним весьма благожелательно.
Только тогда Лу Чанъань и Система поняли, какой смехотворной была их первоначальная идея — просто сбежать, если бы отец не выжил. Мало того, что было неясно, как раздобыть документы, так ведь даже если не заходить в города, на больших дорогах все равно останавливают и проверяют. А идти тайными тропами — и вовсе самоубийство. В эту эпоху даже большие дороги были опасны, можно было часами не встретить ни души. Разумные люди предпочитали путешествовать с торговыми караванами, чтобы защититься от разбойников, бродяг и диких зверей. Хоть Лу Чанъань и была сильна, но испытывать на себе прелести выживания в дикой природе ей совсем не хотелось.
Щелкая отсыревшими семечками, она неторопливо рассуждала:
— Говорят, «тысяча золотых за кости скакуна». А я поступлю наоборот. Проверю, что за люди эти корабельщики.
За то время, что они были на корабле, особенно в начале пути, когда было еще тепло, на палубе всегда было многолюдно. Из разговоров пассажиров и команды Чанъань узнала, что корабль принадлежит торговой компании «Хэншунь», компании сильной, влиятельной и с хорошей репутацией.
Это как в будущем: по администратору на ресепшене и охраннику можно судить о корпоративной культуре. По тому, как обращаются с рядовыми сотрудниками, можно понять, насколько широк кругозор у начальника. В эту же эпоху, когда жизнь простолюдина ничего не стоила, особенно следовало опасаться злых слуг, действующих от имени хозяина, ибо их поведение лучше всего говорило о нравах самого господина.
И хотя сейчас у нее не было ни сил, ни возможностей иметь дело с компанией «Хэншунь», кто знает, что будет в будущем. Использовать тарелку пастилы, чтобы прощупать их, — по мнению Чанъань, это была выгодная сделка.
Семечки они купили еще в Цзянчжоу. Хранились они плохо и теперь отсырели. Чанъань медленно лузгала их, коротая время.
— К тому же, для нас сейчас торговать такой пастилой — не вариант, — продолжала она.
— Сахар, как соль и железо, — государственная монополия. Мы можем купить только грубый сахар, он невкусный и дорогой. Если продавать пастилу дорого — простой народ не купит. А если дешево — мы разоримся.
— Но для них — совсем другое дело. Они постоянно в плавании, стоянки бывают редко, еда приедается. А люди, которые могут позволить себе путешествовать на таком корабле, не станут считать деньги за тарелку пастилы. Поэтому продать им этот рецепт — выгодно для всех. И почему бы не запросить за это хорошую цену?
Пока она рассуждала, в дверь каюты постучали. Лу Чэнвэнь открыл и увидел улыбающееся до ушей лицо заведующего камбузом. Последовала дружеская беседа, в результате которой стороны пришли к взаимовыгодному соглашению.
Лу Чанъань держала в руках десять лянов серебра, полученных от управляющего, и улыбалась так, что глаз не было видно. Она-то думала, что и пять лянов — уже хорошо. Это превзошло все ее ожидания. В качестве бонуса она подарила им еще один рецепт: отварной картофель, размятый в пюре и выложенный горкой, политый соусом из того же боярышникового пюре. Выглядело красиво, а на вкус было еще лучше. Управляющий, слушая ее, уже млел от удовольствия и ушел, сияя, как медный таз.
— Папа, ты просто гений! Каждое твое слово попало ему прямо в сердце, вот он и раскошелился! — как только за управляющим закрылась дверь, Чанъань принялась восхищаться отцом.
Хоть это был и не первый раз, когда она видела его словесные поединки, но сейчас все было иначе, чем с управляющим из дома маркиза. Нужно было не показаться ни слишком жадным до денег, что недостойно ученого мужа, ни книжным червем, оторванным от жизни и презирающим презренный металл. Лу Чанъань чувствовала, что снова научилась чему-то новому.
— Это потому, что твоя пастила была вкусной, и он счел, что она стоит этих денег. Это ты у нас молодец! — отец тоже не скупился на похвалы.
— Оба мы молодцы! У храброго отца не бывает трусливой дочери!
Когда оба вдоволь нарадовались, Чанъань заметила, что Система подозрительно притихла. Подумав, что та расстроилась из-за проигранного спора, она принялась ее утешать:
— Да ладно тебе, это же просто спор. Что ты такая обидчивая?
Система молчала.
— Ну посмотри, — почесала в затылке Чанъань, — я здесь уже столько времени, а не совершила ничего великого, не нажила несметных богатств. Вон, столько суетилась, а заработала всего десять лянов. Ты молчишь, потому что смеешься надо мной?
Система вдруг разразилась громким ревом, от которого у Чанъань разболелась голова. Сперва она пыталась ее успокоить, но потом, видя, что та не унимается, просто взяла книгу и села читать у окна. Чанъань уже закончила «Троесловие» и знала большинство употребимых иероглифов, но еще путалась в них. Условий для письма на корабле не было, поэтому она взялась за «Сто фамилий», чтобы закрепить пройденное.
Система ревела долго. Лишь когда Чанъань уже собиралась спать, та, всхлипывая, спросила:
— Чанъань, ты сказала, что соль и железо — государственная монополия. Это значит, что нельзя самому производить соль и железо и торговать ими?
— За самовольное производство и торговлю солью и железом, — сонно пробормотала Чанъань, — поздравляю, ты выиграла приз — уничтожение девяти поколений твоего рода.
Услышав это, Система яростно взвыла:
— Ах ты, мелкий паршивец! Как же ты меня подставил
http://tl.rulate.ru/book/150614/8691781
