— На волосок.
Рем ухмыльнулся и, услышав ответ мужчины, произнес:
— Хочешь, я тебе голову отрублю? Что за ерунда про «волосок»?
Мужчина замолчал.
Вне зависимости от исхода боя, было видно, что он потерпел серьезное поражение.
Достаточно было взглянуть на него: неустойчивая стойка и свежие раны на голове не требовали дополнительных доказательств.
Если он даже не мог ответить словом, значит, его боевой дух был сломлен.
Впрочем, его взгляд, обращенный на Рема, оставался острым.
— Хочешь, я тебе глаза выколю? — продолжал дразнить Рем, хотя это были по большей части пустые слова.
Между ними чувствовалось слабое убийственное намерение, но по сравнению с тем, что возникало между ним, Джаксеном или Рагной, это было не более чем игривое подшучивание.
Игнорируя их маленькую игру, Энкрид сосредоточил взгляд за спиной Рема, следя за двумя стремительно движущимися фигурами.
«Один из них – Аудин».
Другим был незнакомый ему мужчина. Он орудовал мечом с отточенным мастерством, его короткие светлые волосы развевались на ветру. Он не просто махал оружием: в его ударах чувствовалась сила, переплетенная со стратегическими обманными движениями.
«Он смешивает стандартные и нетрадиционные стили боя на мечах».
Он извлекал то, что было необходимо, в нужный момент.
С точки зрения Энкрида, его уровень приближался к продвинутому бойцу.
Анализируя его движения, Энкрид увидел скрытое за ними намерение.
«Он намеренно создает бреши в защите».
Он хотел, чтобы Аудин сократил дистанцию.
Но почему?
Потому что он был уверен, что сможет контратаковать.
Тогда что он приготовил?
Эта часть оставалась загадкой.
Однако, скорее всего, это был прием, близкий к тайному искусству, что-то, что он не стал бы легко раскрывать на виду у всех.
За свою жизнь Энкрид сражался с бесчисленным множеством бродяг.
Некоторые из них были по-настоящему искусны, в то время как другие опирались лишь на пустую репутацию.
Но у настоящих экспертов была одна общая черта: никто из них не торопился раскрывать свои лучшие приемы.
«Значит ли это, что они постоянно упускают возможности для совершенствования?»
Таким было мнение Энкрида.
Если не проверять и не превосходить свои пределы, следующего шага не будет.
Эту истину он познал на собственном опыте.
И мужчина перед ним, казалось, придерживался того же образа мыслей.
Если бы он не собирался проверить себя, не было бы причин постоянно открывать эти бреши.
Аудин клюнул на приманку, сократив дистанцию, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки.
Слишком близко для чистого удара мечом, но идеально для захвата.
Схватка произошла мгновенно.
Мужчина рубанул вниз правым мечом, одновременно поднимая левую руку.
Будь он безоружен, это движение напоминало бы поднятие сигнального флага.
Но, разумеется, в его левой руке появилось оружие – скрытый клинок.
«Второй меч».
Он был спрятан. Его доспех состоял из двух частей, и когда рука мужчины скользнула внутрь, оттуда выскочил волнистый кинжал, едва превышавший длину ладони.
Клинок под названием «Крис».
Его рука резко рванулась вверх по вертикали.
Аудин это предвидел.
Он свел руки вместе, свободно растопырив пальцы, чтобы поймать кинжал. Не останавливаясь на этом, он скрутил корпус и сократил дистанцию еще сильнее.
Это сделало меч противника в правой руке бесполезным: для удара не осталось места, траектория была нарушена.
Вместо того чтобы поразить цель, меч мужчины лишь задел плечо Аудина.
Тем временем Аудин, почти прижавшись к противнику, развернулся на левой ноге и ударил его плечом и спиной в грудь.
Сокрушительный силовой прием на невозможной дистанции. Его трудно было блокировать, и еще мучительнее – пережить.
Бум!
Раздался громкий удар, и мужчину отбросило назад.
Кровь капала между средним и безымянным пальцами Аудина.
Между тем, нагрудник мужчины был вмят от силы удара.
— Не сработало, да? — произнес мужчина.
В его тоне звучали и азарт, и предвкушение.
Несмотря на то, что его прием был парирован, он не выказал разочарования – лишь непоколебимую сосредоточенность на бое.
Энкрид вдруг ощутил симпатию к этому мужчине, хотя они не обменялись ни единым словом.
— Одинкар, остановись. — Напряжение прорезал голос Гриды.
Мужчина, которого назвали Одинкаром, повернул голову.
Его боевой дух не угас полностью, но его стойка демонстрировала уверенность в том, что Аудин не воспользуется этой паузой.
Иными словами, это был всего лишь спарринг.
— Жаль, — пробормотал мужчина.
Он и Грида были похожи.
Они пришли сюда не для того, чтобы убивать, а совсем по другой причине.
Грида заговорила:
— Думаю, нам следует представиться как следует. Я – Грида Йохан, это Одинкар Йохан, а это Магрун Йохан. Мы из семьи Йохан.
Все взгляды обратились на троих.
Йохан.
Место, где родился Рагна. И теперь, найдя именно того человека, которого они искали, Грида окликнула его…
— Рагна, мы пришли за тобой. Твой цвет волос изменился, не так ли?
Она даже подняла руку, указывая прямо на него.
Взоры всех последовали за ее жестом.
— Хм? — Луагарн склонила голову.
Кареглазый мужчина, на которого она указывала, даже не потрудился оглянуться. Он знал, что кроме него самого, поблизости никого нет.
Поэтому Джаксен оказался первым, кто в замешательстве отреагировал, взглянув на направленный в него палец.
...?
Его выражение лица практически говорило: «Что за чушь?»
Грида, однако, продолжала говорить с мягкой улыбкой, ее тон был полон уверенности:
— Ты собираешься притвориться, что не знаешь? Я – Грида, та, кто никогда не забывает лица.
Пока солдаты Пограничья молчали, недоумевая, что все это значит…
— Ты уверена, что это он? Не похоже, — спросил Одинкар.
Он знал Рагну.
И этот мужчина не был им.
Даже когда он говорил, его внимание оставалось приковано к другому – желание продолжить бой с Аудином читалось во всем его виде.
Даже вложив меч в ножны, он не отводил взгляда от Аудина.
— Я думаю, мой противник, вероятно, был сильнейшим в Ордене. Мне нужно больше времени, больше времени.
Магруна, в свою очередь, это совершенно не интересовало. Рагна или кто-либо другой – ему было все равно. Его восхищал тот факт, что воины такого уровня существуют за пределами их семьи. Он до сих пор пребывал в благоговейном трепете от дикой техники, которая сразила его. Теперь все, чего он хотел, – это запереться и изучать фехтование.
«Я проиграл».
Преодолеть чувство поражения можно было только посредством исследования. Такова была вера Магруна.
— Видишь? Рагна Йохан. Глава дома зовет тебя, — снова сказала Грида.
Энкрид не почувствовал, что его поразила молния, но понял одну вещь.
Некоторым людям трудно запоминать лица, и Грида, похоже, была одной из них.
Джаксен потерял дар речи, не зная, как реагировать – такое с ним случилось впервые.
— В смысле? Рагна ушел, чтобы попросить Аэтри наточить его клинок, — вставил Крайс сбоку.
— А? — Грида в замешательстве склонила голову.
Энкрид отметил, что она не казалась человеком, который скрывает свои истинные мысли.
В конце концов, она сама описала Рагну как блондина с красными глазами, так как же она могла перепутать лица?
Причина этого была за пределами его понимания.
Да он и не стремился к этому.
Но одно было несомненно. Как Рагна не имел чувства направления, так и эта женщина не обладала способностью распознавать лица.
Вот почему она забыла и его лицо.
Это был первый раз, когда Энкрид встречал кого-то, кто видел его однажды и полностью забыл.
Его это не обидело, но сам факт оставался фактом.
— Этот парень не Рагна, — вмешался Энкрид, чтобы прояснить недоразумение.
Грида еще несколько раз настаивала на своем, прежде чем наконец смирилась.
— Даже я иногда ошибаюсь.
Услышав это, Энкрид окончательно убедился – эта женщина была сестрой Рагны.
— Хм. Он настоял на том, чтобы возвращаться с рынка в одиночку, поэтому сейчас мы не знаем его точного местонахождения.
Солдат, который сопровождал его, пытался помешать ему уйти одному, но если бы Рагну можно было так легко остановить, он не был бы Рагной.
В результате где-то между рынком и казармами он сбился с пути, и никто не мог его отследить.
Крайс торжественно сообщил этот факт тем, кто искал Рагну.
Поскольку их целью было найти его, они немедленно поинтересовались его местонахождением, и вот что получили.
— Рагна с самого детства ужасно ориентируется, — кивнула Грида. Но ее тон был настолько равнодушным, что она, похоже, не слишком беспокоилась о его поисках.
Остальным двоим, казалось, вообще не было до этого дела.
Один из них, мужчина по имени Одинкар, начал обращать внимание на других, помимо Аудина.
Он даже едва заметно высвобождал свой боевой дух в сторону Энкрида.
Тем временем третий, услышав слова Крайса, просто спросил:
— Мы могли бы ненадолго остановиться где-нибудь в тихом месте, подальше от людей?
Двое других не возражали.
Каждый из них просто говорил то, что думал, совершенно не заботясь о мнениях остальных.
— Да кто, черт возьми, эти ребята? — озвучил Рем общую мысль.
Крайс почти инстинктивно хотел ответить: «Точно мои мысли», – но вовремя остановился.
Джаксен скрестил руки и занял такую позицию, чтобы держать всех троих в поле зрения.
Его намерение было очевидно: если ситуация ухудшится, он без колебаний зарубит или заколет их.
Трое, казалось, осознавали это, но остались невозмутимы.
Именно это и заинтриговало.
Йохан – это имя было известно тем, кто обращал внимание на такие вещи.
Семья на протяжении поколений дала миру нескольких Рыцарей, которых часто называли «искателями меча».
Некоторые наемники и искатели приключений также проходили обучение в семье Йохан.
В свое время Барнас, Генерал зверолюдей из Аспена и полководец, сразу узнал Рагну.
Возможно, это было по той же причине.
Он просто догадался, основываясь на невероятном таланте Рагны.
А может быть, в конце концов, это была просто слепая удача.
Энкрид путешествовал по континенту как наемник и проводник, но тогда его навыки были в лучшем случае посредственными.
После этого он остался в Пограничье.
Для него «Йохан» было всего лишь названием места, где Рагна родился и вырос.
Вот почему ему было странно видеть трех человек из одной семьи, которые владели мечами с таким мастерством.
Если бы они были из рыцарского ордена, это имело бы смысл.
Если бы они были из Империи, он мог бы это принять.
Если бы они были из одной из великих южных наций, это тоже было бы объяснимо.
Но чтобы они были из одной-единственной семьи?
Это другое дело.
Это означало, что их связывали кровные узы.
«Как это возможно? Кровная линия? Сила рода?»
Говорили, что те, кто происходил от древних королевских кровей, рождались с исключительными способностями…
Способностью двигать предметы мыслью, читать чужие мысли или совершать еще более великие подвиги.
Он слышал, что первые маги появились именно из таких родословных.
Большинство этих историй он слышал от Эстер.
«Может ли существовать кровная линия, которая усиливает мастерство владения мечом? Род Рыцарей? Таланты определяются при рождении? Судьба – единственный ответ, а не усердие? Может быть, это еще одна из тайных родословных, которые выжили, скрываясь?»
«Нет, это не так».
Даже если бы это было правдой, Энкрид доказал бы обратное собственным телом.
Это была одна из его мечтаний, отдельная от пути Рыцаря.
Он хотел доказать, что талант – это не единственный ответ.
Но сейчас он еще не был тем доказательством.
«Я проживаю сегодняшний день снова и снова».
Некоторые называли это проклятием, но для него это было благословением.
Он не отрицал того, что получил благодаря этому, но также не хотел утверждать, что это единственный способ превзойти талант.
«Не сужай свое мышление».
— Энки, ты смотришь на поле битвы слишком узко.
Ему казалось, что он слышит голос Луагарн.
Используя ее наставления, он расширил свои мысли.
Затем в его сознании внезапно всплыло нечто, что он осознал на собственном опыте.
Ошибочный метод обучения – короткие пути приводили лишь к неполным результатам.
«Какова настоящая разница между Рыцарями-химерами графа Молсана, обученными Рыцарями Аспена и бойцами из святой церкви?»
Изменение тела, чтобы походить на Рыцаря, или опьянение Силой не делало человека Рыцарем.
Использование одной лишь Воли также не делало человека Рыцарем.
Нужно было спотыкаться и прокладывать собственный путь.
Только тогда это имело смысл.
На волю человека могли влиять другие, но если ею диктовали, она никогда не расцветала в полной мере.
Так как же эти трое достигли такого мастерства?
Они прорвались через свои собственные пределы.
Одного таланта было недостаточно.
Требовалось нечто иное.
Что именно?
— Мы из Дома Йохан. Не все нас знают, но можете считать нас семьей мечников, — представилась Грида на удивление вежливо.
Крайс, стоявший рядом с Энкридом, добавил то, что знал он сам.
Это не сильно отличалось от слухов.
«Традиция, передающаяся из поколения в поколение?»
Что такое традиция?
Это идеология, пронесенная сквозь время.
В семье Йохан должно быть нечто, что передавалось по наследству.
В то время как Рем назвал их странными, а Одинкар Йохан продолжал провоцировать Джаксена, который становился все более раздраженным…
— Установленная система, — пробормотал Энкрид.
Его голос был достаточно громким, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Вот почему семья Йохан на протяжении поколений рождала Рыцарей.
Другими словами, это были те, кто прошел по пути, по которому предстояло следовать Энкриду.
Луагарн была первой, кто понял его слова.
— Понимаю, вот оно как.
Она впервые встречала членов семьи Йохан.
Они всегда были фигурами, окутанными туманом слухов.
Но увидев их лично, она все поняла.
Все трое принадлежали к одной семье, и все трое были Рыцарями.
Такое не могло произойти без надлежащей действующей системы.
Но какое это имеет значение?
Рем высказал свою мысль:
— Мы собираемся вышвырнуть этих ублюдков?
Его тон предполагал, что ему все равно, какое решение будет принято.
Одинкар в ответ оскалил зубы.
Это был вызов, не так ли?
Боевой дух, витавший в воздухе, говорил сам за себя.
Рем не сдержался и положил руку на топор.
Джаксен тоже тихо сжал кинжал.
Крайс почувствовал изменение в атмосфере.
Его беспокойство резко усилилось.
«Этот чертов беспутный ублюдок».
Он без всякой причины выругался на Рагну и взглянул в сторону Энкрида, подавая ему знак.
Но по какой-то причине их лидер не вмешивался.
Было бы неплохо, если бы Аудин вмешался, но сегодня Аудин больше походил на медведя-зверолюда, готового разорвать человека пополам.
Крайс задумался на мгновение.
Принесет ли какая-то польза убийство этих троих здесь?
Нет.
Тогда стоит ли просто оставить их в покое?
После короткого колебания Крайс решил продемонстрировать свою мудрость.
— Я ухожу. — Он отвернулся.
Лучше всего было позволить им разобраться самим.
В конце концов, Рыцари-Безумцы были неконтролируемой переменной.
Ради собственного душевного спокойствия он ушел.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945357
Готово:
