Энкрид знал, что, просто взмахнув мечом несколько раз, он не достигнет внезапного озарения. Поэтому ему нужно было двигаться шаг за шагом. Первым шагом было название.
«Назову это «Плавный».
Основой станет «Соединяющее Лезвие» Оары, а дальше…
«Это должно быть естественно в каждый момент».
Его смысл был подобен реке, которая никогда не прекращает течь. Исполнение было простым: взмахивать мечом так же естественно, как дышать.
Но как это тренировать?
Здесь Энкрид уперся в стену. Как и всегда, он достиг предела своего таланта, но это лишь привело его в восторг. Даже когда стена была невидима, он чувствовал упоение от ее преодоления. Вот каким Безумцем был Энкрид.
Теперь стена была видимой, на расстоянии вытянутой руки. И это было только начало – он уже видел проблеск того, что находится за ней.
Это был путь, который проложил весь его отряд. Дело было не просто в количестве, а в качественном преобразовании. Осознание этого вызвало дрожь по всему его телу. Покалывание ударило в сердце, достигло головы и взорвалось чистейшей эйфорией.
«Ах».
Это сводило его с ума от возбуждения.
Конечно, это не означало, что перед ним внезапно появился ясный путь. На данный момент единственное, что он мог делать – это взмахивать мечом.
Энкрид так и поступил. Он взмахивал им без устали и упрямо, не допуская лишних мыслей. Он умел делать только одно, и просто делал это одно. И при этом улыбка не сходила с его лица. Он взмахивал мечом, как ребёнок, переживающий первую любовь.
— Да он же просто безумный, — пробормотал Святой в Лохмотьях, наблюдая за ним с глубокой озабоченностью.
Почему этот парень вдруг начал говорить сам с собой, а потом выбежал наружу и принялся ухмыляясь размахивать мечом? Честно говоря, это было ужасающе. Даже если никто не произносил этого вслух, все согласно кивнули на ворчание Святого в Лохмотьях.
— Что ж, ты просто констатируешь очевидное. Он всегда был сумасшедшим.
— Нет нужды так удивляться – через некоторое время он всегда приходит в норму.
— Все в порядке. Это пройдет.
Услышав ответы Рема, Рагны и даже Аудина, Святой в Лохмотьях фыркнул. Он не мог не ответить:
— Вы, ребята, меньше всего должны это говорить.
С Энкридом он познакомился позже, но Рема и Рагну он видел много раз. Он даже был свидетелем того, как сильно изменился его приёмный сын. Эти люди, которые когда-то говорили об убийстве друг друга, теперь работали вместе в полной гармонии. Это было абсурдно. И причина тому?
Святой в Лохмотьях прекрасно знал ответ. Все дело было в Безумце, который ухмылялся и размахивал мечом прямо перед ними.
«Да, он центр всего».
Все вращалось вокруг этого человека – Рыцари, город, люди. Впечатляет? Без сомнения.
Присутствие такого Безумца делало естественным то, что другие, подобные им, собирались здесь. Пока он наблюдал за тем, как этот безумец орудует мечом, Святого в Лохмотьях захлестнули мысли. В них смешались сожаление и раскаяние.
Что, если бы у него в юности был кто-то подобный? Что, если бы нашелся человек, способный повлиять даже на Овердира? Нет, что, если бы был кто-то, признанный всеми?
Только один человек был близок к этому. Друг, благословленный, словно божественной милостью, знавший, как придать вес своим словам. Его божественность и талант были наравне с талантом Аудина. Иногда он казался младшим братом. Иногда – старшим. Он мог приказывать и в то же время заботиться о людях. Он обладал достоинством, лидерством и харизмой. Но его талант был так же велик, как и его амбиции.
Что, если бы они защитили его, когда он стал Папой? Изменилось бы что-нибудь?
Святой в Лохмотьях уже знал ответ.
«Ничего бы не изменилось».
Осталось только сожаление.
В конце концов, именно Легион оттолкнул его и именно Легион привел его к падению. Величайший гений, которого Легион когда-либо порождал, потерял семью, потерял любимую и ушел в Демоническое Царство в погоне за местью. Он не проронил ни слезы, ни стона. Он просто ушел, отрекшись от всего, что когда-то имел.
«Если это Воля богов, тогда я брошу вызов Воле богов».
Это было его последнее заявление.
«Какой же дурак».
Он был слишком исключительным, слишком способным, чтобы сидеть на папском троне. Зависть была неизбежна – многие хотели его низвергнуть. Этот инцидент привел к тому, что Овердир, святой Рыцарь, отказался от собственного мнения и поклялся повиноваться любому желанию следующего Папы.
Пока сожаление грызло его сердце, его вдруг осенило.
«Божественность не была нужна. Нужен был кто-то, кто мог бы объединить других. Кто-то, кто умеет жертвовать».
Человек, заслуживший всеобщее признание, должен был быть именно таким. Святые Рыцари могли сражаться. Благословленные божественностью могли владеть ею. Не обязательно всем ладить друг с другом, но уважение должно завоевываться характером, а не только силой.
«Ха».
Святой в Лохмотьях хорошо знал себя. Он не годился на роль Папы. У него не было никакого желания брать на себя такую ответственность, и ему было куда комфортнее присматривать за больными детьми. Святому Городу требовался человек другого масштаба. И здесь, в Пограничье, им тоже нужен был такой человек.
Человек, который не властвовал над другими и не командовал ими силой…
«Этот человек не король».
Ему было уготовано что-то совершенно иное.
— Ты ведь сказал, что его мечта – стать Рыцарем, верно? — спросил Святой в Лохмотьях, обращаясь к Аудину, хотя ответ он уже знал. Он слышал это раньше.
Точнее, Энкрид говорил о Рыцаре, сошедшем прямо со страниц бардовской песни. Он не мог над этим насмехаться.
Не из-за нынешнего статуса Энкрида, а потому, что сам он прожил похожую жизнь. И теперь, видя, как этот человек идет по городу, все стало ясно.
Энкрид орудовал мечом, чтобы защитить то, что стояло за ним. Вот и все. Только эта единственная вещь привела его так далеко. Действительно, Безумец.
— Какой же нелепый человек.
С этой последней мыслью Святой в Лохмотьях опустился на колени и начал молиться. Молясь о прощении за прошлые ошибки, о сожалениях, которые преследовали его… И о светлом будущем для этого Безумца. Сложив руки, он обратился к своей вере.
— …Молитва не сотрет сказанного, ты знаешь? Мне все равно, знать они или кто-то еще – для меня они ничего не значат, — небрежно произнес Рем, кладя руку на топор.
Разве этот старик только что не перешел черту? Разве этот Безумец не назвал их всех одинаковыми? Строго говоря, он лишь сказал, что им не пристало рассуждать, но для такого проницательного человека, как Рем, это прозвучало точно так же – как приравнивание их к Безумцам. А это уже было равносильно вызову на бой. На Западе принято уважать старших, но этот старик не был уроженцем Запада, так что это не имело значения.
— Ты не совсем неправ, Брат варвар, — вмешался Аудин, чтобы разрядить обстановку.
— Бродячий Кот всегда примет сторону дикой кошки, — сказал Джаксен.
После слов Джаксена Рем не просто притворился, что кладет руку на топор – он действительно это сделал. Оружие, наполненное его присутствием, отреагировало на тепло ладони. Он не собирался использовать его по-настоящему, но немного запугивания не помешает.
— Ты не неправ, что тебе не место говорить об этом, — добавил тут же Рагна.
Это остановило драку. Рагна ловко исключил из уравнения самого себя.
— Ты и правда безнадежный идиот без чувства направления, ленивый ублюдок, — с этими словами Рем выхватил топор и опустил его.
Удар был нанесен твердым запястьем, и топор двигался по прямой. Казалось, будто он вырос из руки Рема и двигался с его телом как одно целое.
Рагна, словно это было совершенно естественно, вытащил меч, чтобы блокировать удар. Он обнажил свой двуручный меч, как будто это был всего лишь кинжал, остановив лезвие топора полуобнажённым мечом.
Лязг!
Посыпались искры, добавив огня в свирепые глаза двух зверей.
— Ну и сумасшедшие же вы Братья, честное слово, — сказал Аудин, обеспокоенный тем, что его приёмный отец может пострадать, и оттолкнул их обоих.
Его кулак, окутанный божественной энергией, мерцал, как золотой песок. Рем отскочил в сторону, увидев это, а Рагна вертикально поднял свой меч, словно щит, и отступил.
Вскоре все трое сцепились и начали кружить друг вокруг друга по разбитой и искореженной тренировочной площадке.
Неподалеку Энкрид взмахивал мечом, что-то бормоча себе под нос. Ропорд и Фэл, наблюдая за ним, покачали головами. Затем их взгляды встретились, и они, не колеблясь, начали драться.
— На что уставился?
— Уж точно не на твои Роттен глаза.
— Думаю, ты вполне можешь обойтись без одного глаза. Давай-ка вырвем его сегодня.
Именно такой обмен любезностями привел к их драке.
Луагарн, заметив весь этот шум, возбудилась и схватила Терезу.
— Эй, полугигант, если ты стала хоть немного лучше, не хочешь немного развлечься?
— Неплохое предложение, Сестра, — ответила та.
Ее низкий голос, дополненный характерной хрипотцой, отозвался еще сильнее. Это был голос, проникающий прямо в сердце.
И тут же – Святой в Лохмотьях, стоящий на коленях в молитве, одетый в рваные лохмотья, но с головы до ног увешанный драгоценными камнями.
Это был просто еще один обычный день.
***
Несколько дней спустя.
Это был день после того, как Ропорд передал роль инструктора по базовой подготовке оруженосцу по имени Клемен, которая недавно споткнулась и упала на поле боя.
— Я действительно этим займусь?
— Да. Займешься, — ответил Энкрид.
Клемен теперь официально стала оруженосцем Ордена Рыцарей-Безумцев. Энкрид несколько раз тренировал ее прежде и знал, насколько неистовый у нее дух. Ему нравилась эта неистовость.
Из-за этого и Ропорд, и Фэл отменили все свои другие планы. Каждый из них. По просьбе Энкрида. Это был, так сказать, день обещания.
Проснувшись рано утром, Энкрид тщательно растянул свое тело.
Отлично.
Весна была в полном разгаре, но утро все еще оставалось прохладным. Свежий воздух бодрил. Двигаясь, он начал потеть, и то, как тело согревалось, было приятно. Аудин вышел еще до рассвета и тренировался рядом, используя Технику Изоляции.
Вскоре после восхода солнца прибыли Ропорд и Фэл.
Энкрид не верил в принуждение того, чему не суждено сбыться. Вместо этого он тренировался последовательно и неуклонно выполнял свои другие обязанности. Он построил структурированную систему, мысленно классифицировал темпераменты и методично организовал свои планы. И теперь перед ним стояли два человека с совершенно противоположными темпераментами – Ропорд и Фэл. Они были отличными испытуемыми.
— Разве вы не хотите стать Рыцарями? — спросил Энкрид.
Это был вопрос, который даже не требовал ответа. И Ропорд, и Фэл тренировались без устали, до почти абсурдной степени. Другой причины для этого не было.
— А разве нужно это говорить? — первой ответила Фэл.
Ропорд твердо кивнул.
— Да.
Энкрид бесчисленное количество раз думал об этом моменте. Может ли структурированная система проложить путь к рыцарству? Пришло время проверить этот вопрос.
Он не знал, но по этому пути уже прошли многие другие военные фракции. Учитывая влияние Рыцарей на поле боя, было странно, что подобная попытка не была предпринята раньше.
Науриллия тоже хотела попробовать нечто подобное, но из-за постоянного вмешательства графа Молсана, культистов и бандитских группировок, все стало слишком сложным даже для пробного запуска.
Но в последнее время казалось, что у них наступило короткое затишье, словно пауза в шторме.
***
— Кажется, они и вправду уничтожили культистов. Рассеянных больше не видно, и даже количество монстров и зверей уменьшилось, — заметил Крайс, изучая ситуацию на континенте. — Если бы жизнь всегда была такой, у меня не было бы претензий.
Крайс вырос в окружении полей сражений и демонических земель. Ему этот мир, должно быть, казался странным. Даже несмотря на то, что это был мир, выкованный мечом, мир, который они создали сами, он все равно казался непривычным.
Учитывая обстоятельства, настало хорошее время сосредоточиться на обучении новых воинов. Вот почему Крайс с самого начала так стремился к развитию их подразделения. Конечно, он не ожидал, что культисты будут уничтожены так чисто.
Но в эпоху, когда в военном деле качество значило больше, чем количество, подготовка Рыцарей стала главным приоритетом для всех военных сил.
Пока Ропорд и Фэл едва заметно напряглись, Энкрид, Рем, Аудин и другие окружили их. Издали казалось, будто их взяли в кольцо.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945349
Готово:
