Задача была проста – отразить то, что летело в него.
В тот момент, когда его сознание восприняло и распознало угрозу, тело среагировало инстинктивно. Расчеты были не нужны. Противник не думал о продолжении – он вложил все в один, решающий удар.
Его ускоренные мысли растянули время вокруг.
Энкрид увидел, что летит в него – длинная, тонкая шпага, «рапира».
В том, как она наносила выпад, чувствовался отчетливый почерк техники Джаксена.
Увидев ее, он надавил большим пальцем правой ноги, вытащил «Пенну» и описал ею дугу.
Скорость, с которой Сила передавалась от лодыжки к поясу, а затем к руке, была в два раза выше, чем прежде.
Его колено пружинило, когда он прикладывал усилие, а плечо, локоть и запястье были зафиксированы, чтобы избежать дрожи.
Это была техника нанесения колющего удара из «стиля тяжёлого меча».
Вместо того чтобы делать упор на скорость, она фокусировалась на мощи.
Слабый блок не мог ее остановить, потому ее иногда называли «Таранный Выпад».
Как и следовало из названия, удар летел, словно осадное орудие, пробивающее ворота замка.
Когда такая техника сочеталась с драгоценным мечом невероятной остроты, получалось нечто мистическое.
Вжик!
Металлический клинок раскололся надвое ровно посередине, а голова его обладателя слетела с плеч, подпрыгнув и покатившись по земле.
Из-за стремительного движения из-под ног Энкрида вырвался порыв ветра, и искры, слетающие с клинка, подхватили его, закружившись вверх огненным смерчем, прежде чем рассеяться.
Неосведомленному наблюдателю могло показаться, что вокруг него внезапно вспыхнул вихрь.
Больше чем просто отразить атаку, он разрезал оружие и его владельца одним ударом.
Это было сочетание мощи и техники, настолько отточенное, что его можно было принять за магию.
Убив врага, Энкрид стряхнул меч.
Кровь с «Пенны» брызнула на землю.
Когда он осмотрел клинок, на нем не осталось ни единой капли крови.
Разве не говорили, что его лезвие остается безупречным даже без смазки?
И все же, время от времени его следовало полировать специальной смесью древесной смолы и масла камелии, смешанных в точных пропорциях.
Когда он согласился это делать, одна эльфийка лично вручила ему бутылочку с маслом.
Это было больше чем просто прекрасное оружие – это было сокровище, достойное своего имени.
— Отличное оружие, в самом деле, — первым заговорил человек с посохом.
Энкрид стряхнул меч и посмотрел вперед.
Хотя атака не была нацелена исключительно на него, ни Луагарн, ни Фел не были теми, кто пал бы от обычной засады.
Как и ожидалось, оба защитились.
Луагарн использовала предплечье как щит, оставив в нем дыру – но, поскольку она была Лягухом, она отлично справилась с блоком.
Фел быстро отпрянул назад и вытащил меч, чтобы отразить атаку.
Энкрид уловил в воздухе слабый, затихающий звук, похожий на Дзынь.
Это был звук отбитого Фелом клинка.
Зеро инстинктивно отскочил назад в шоке; его проворство, присущее эльфийке, спасло его.
Его золотые волосы разметались в воздухе.
На лбу осталась царапина; если бы он замешкался хоть на мгновение, то на месте глаз, носа и ушей появилась бы новая дыра.
Конечно, если бы Энкрид подумал, что Зеро действительно умрет, он бы не стал убивать своего нападавшего в первую очередь – он бы встал на его защиту.
Но он рассудил, что Зеро справится.
— Ма... — попытался что-то сказать культист с посохом, но Энкрид сдвинулся первым.
Все они ждали бреши – одного из тех мимолетных мгновений, когда мысль запаздывает за действием.
Левая Рука Энкрида скользнула по груди и вытянулась вперед.
В ответ на это движение раздался странный звук.
Ууу-ооо!
Он метнул модифицированный «Свистящий Кинжал».
«Кинжал Безмолвия» никогда не лежал в руке так, как нужно, поэтому Энкрид переделал его под себя.
Он добавил дополнительное лезвие, чтобы увеличить его Силу, а это означало, что настало время дать ему новое имя.
Теперь это был уже не «Свистящий Кинжал», а «Трубящий Кинжал».
Хрясь!
Звук оружия соответствовал его мощи.
Энкрид не был ленив.
Помимо фехтования, он постоянно совершенствовался, пересматривая все, что узнал, и ежедневно тренируясь.
Метательная техника, которой он научился у Джаксена, стала основой его удара.
Кинжалы, которые он метнул, не просто воткнулись, но в буквальном смысле пробили черепа трех засадных, поднимавшихся из земли, разрывая их в клочья.
Эти кинжалы были среди тех, что он специально заказал у Этри. Он взял с собой шесть, и теперь осталось только три.
«Мне осталась только «Пенна»».
Он потерял свой настоящий серебряный меч и «Искру», и осталась лишь «Пенна», которая была слишком коротка для основного оружия.
«Но это не значит, что я в проигрыше».
Энкрид сохранял спокойствие, оценивая ситуацию.
Паниковать не было нужды.
Он спокойно расставил ноги и принял стойку, держа меч в руке.
Когда он поднял «Пенну» вертикально, красноватый лунный свет, казалось, разделился вокруг ее лезвия.
Две луны освещали землю.
Перед их группой, спиной к холму, человек с посохом с силой ударил им о землю.
— Сделаю последнее предложение. Может, перейдете на нашу сторону? Было бы ужасной тратой, если бы такой талант, как ваш, погиб здесь.
— А вы кто такой? — спросил Энкрид, ни на йоту не нарушив своей стойки.
В его голосе не было ни намека на страх или нерешительность.
Больше всех удивилась Луагарн.
Увидев посох и одеяние мужчины, она не смогла даже надуть щеки в своей обычной манере – она просто свирепо посмотрела на него.
— Неужели?.. — настороженно спросила Луагарн.
Фел нахмурился, положив руку на рукоять «Убийцы Кумиров», а Зеро делал медленные, неглубокие вдохи, чтобы успокоиться.
Аура Рыцаря в черных доспехах давила на всех троих с самого начала, заставляя их чувствовать себя так, словно они снова оказались брошены в глубины лабиринта.
Это было властное присутствие, сродни сокрушительной ауре Рыцаря.
— Вы правы, — кивнул человек с посохом.
Энкрид смотрел на него безучастно, пока тот продолжал:
— Я Апостол Воскрешения.
В Священной Церкви Демонических Земель «Апостол» означал человека с необычайным талантом.
Это также обозначало тех, кто встретил одного из шести великих демонов и пробудил свои способности.
Человек перед ними был одним из Первых Апостолов – из последних.
Проще говоря, он был тем, кто дергал за ниточки всех культистов, с которыми они сталкивались до сих пор.
Он был тем, кто послал «Апостола Проклятий».
Он был тем, кто приказал магу, владевшему «ходячим огнем».
— Харизма, достаточно сильная, чтобы очаровать даже культистов, — слова вырвались у Фела рефлекторно; он в последнее время работал над своими колкостями.
— Вы это имели в виду? — ответил Энкрид.
Фел усмехнулся.
Они чувствовали угрозу, но причин, чтобы съеживаться от страха, не было.
Если сегодня им суждено умереть, так тому и быть.
Если бы он боялся смерти, он бы никогда не взял в руки меч.
Пастырь дикой местности беседует с духами и играет в салки с монстрами.
Вот что значит быть странником диких земель.
Если страх смерти мешает человеку выполнять свой долг, он не имеет права называть себя пастырем.
— Разве не так? — с непринужденной дерзостью ответил Фел.
Энкрид видел это.
Среди всех талантов Фела его величайшим была его бесстрашная дерзость.
И это ему шло.
Энкрид не завидовал.
Слова Апостола о «потраченном впустую таланте» казались лишь смехотворными.
— Возвращайтесь к своему гулю, зовите его «Мамочкой» и попрошайничайте, чтобы дал еще молока. Как будто я когда-нибудь перейду на вашу сторону.
Его оскорбление было резким и грубым.
Впервые в жизни Апостол услышал нечто настолько несуразное, что его брови невольно нахмурились.
Что он только что сказал?
Фел тоже это услышал.
И в его голове что-то щелкнуло.
В чем же заключалась суть провокации?
Она была в...
Звонкий лязг!
Лязг скрестившихся клинков раздался четким звоном, и Сила между ними взвихрила воздух.
Среди летящих искр голубые глаза Энкрида остро сверкнули.
Рыцарь в черных доспехах был не менее грозным.
Хотя его забрало было опущено, скрывая лицо, глаза его светились изнутри ледяным синим цветом.
В одно мгновение произошли десятки обменов ударами.
Среди вихря атак тот, кого называли Апостолом, заговорил: его голос не был ни торопливым, ни медленным.
— Вы думаете, что живете по собственной воле? Вы верите, что этот мир справедлив? Все люди равны перед Демоническим Царством. Если бы вы поняли нашу идеологию, вы бы увидели... — говорил он, пока клинок Черного Рыцаря разделился на три части. В отличие от прежних атак, он внезапно удлинился.
Дзынь!
Лезвие рассеялось, вытянувшись наружу, обнажая то, что выглядело как тонкие шнуры, соединяющие сегменты.
Это был расчетливый ход с самого начала. Энкрид, казалось, не мог увернуться. Он ведь только что отпрыгнул назад, чтобы избежать атаки, не так ли?
Более того, противник уже протянул Левую Руку, обмотав странный шнур вокруг запястья Энкрида.
Все указывало на мрачный исход.
Шнур вокруг запястья связывал его руку, в то время как сегментированный клинок угрожал разорвать его грудь – но этого не произошло.
Игнорируя веревку, связывающую его запястье, Энкрид дернул «Пенну» и ударил по середине теперь уже удлинившегося сегментированного меча.
Бах!
Рассеялся сноп искр, когда клинок, который должен был пронзить его грудь, был сбит с курса.
Чем длиннее оружие, тем более неуклюжими становятся его движения.
Любая Сила, приложенная к середине, может нарушить его траекторию.
— Мое имя – «Чёрный Змей»! — крикнул Чёрный Рыцарь, похоже, взбудораженный схваткой.
С этими словами он взмахнул мечом, который, по-видимому, был одновременно его гравированным оружием и его особой техникой.
Хрясь!
Клинок фрагментировался на многочисленные сегменты, удлиняясь, словно стальной хлыст.
Тем не менее, он плавно трансформировался из меча в хлыст и обратно, делая его крайне непредсказуемым.
Лязг! Бах!
Но Энкрид держал оборону.
Битва казалась опасной, но почему-то он ни разу не выглядел по-настоящему уязвимым.
Это был бой, о котором нельзя было судить по внешнему виду.
Луагарн, имея собственные глаза, наблюдала пристально.
Естественно, Апостол тоже заметил это.
«Разве он с тем ублюдком Гигантом едва справился?» — размышлял Апостол.
Даже если Энкрид одержал победу, как это было возможно?
С точки зрения боевого мастерства, Чёрный Змей, Эле, был самым сильным в его диоцезе.
Если бы это была битва не на жизнь, а на смерть, даже сам Апостол не был уверен, что сможет одолеть его.
И тем не менее, Энкрид держался.
Нет, он держался отлично.
«Он пришел подготовленным?»
По своей природе Первые Апостолы были сродни Краисам.
Предвидя, что Эле может не справиться с подавлением Энкрида, он уже продумал свой следующий ход.
Апостол произнес:
— Левантин.
Вперед вышел мужчина, облаченный в свободные мантии.
Его развевающиеся рукава не казались подходящими для боя.
— Могу я выпить?
— Поступай, как знаешь.
Загадочный обмен.
Губы Левантина изогнулись неестественно высоко, его рот распахнулся, обнажив выступающие клыки – гротескное зрелище.
С клыков капала слюна, а на обнаженных деснах пульсировали черные вены.
— Я Левантин, «Ночной Вельможа»! — выкрикнул он, совершая выпад.
Энкрид, не дрогнув, небрежно взмахнул мечом навстречу его траектории.
«Пенна» рассекла мантию Левантина.
Хрясь!
Ткань разорвалась надвое, но существо, назвавшееся Левантином, растворилось в тумане, рассеиваясь вверх.
Вампиры существовали в пределах Демонического Царства – это были обитатели, которые выживали за счет человеческой крови.
Левантин был одним из них.
Хоть он и не был Рыцарем, даже Эле не мог гарантировать победу над ним.
Естественно, он был ценным активом, тщательно выращенным Первым Апостолом.
Когда Левантин снова принял форму в воздухе, он вытянул ладонь.
Кожа на его руке раскололась, высвободив черную, похожую на кровь жидкость, которая сгустилась в форме стрелы, прежде чем выстрелить вперед.
Бум!
Энкрид повернулся на левой ноге, вращаясь, как волчок, и взмахнул мечом.
Стрела из «чёрной крови» взорвалась о его клинок.
В тот же миг, Бах – клинок Эле также был заблокирован.
Казалось, Энкрид едва успел среагировать.
— Чёрт, — пробормотал Фел себе под нос.
Он искал возможность вмешаться, но не находил ее.
Наблюдая со стороны, он почувствовал, что фигура позади, вероятно, была столь же грозной, как и двое впереди.
Если так будет продолжаться, разве Энкрид в конце концов не падет?
Фел сжал меч, внимательно выискивая брешь, но она не появлялась.
Луагарн тоже пристально сосредоточилась на битве.
Что касается Зеро, он даже не смел думать о том, чтобы вступить в бой.
Апостол снова заговорил:
— Станьте единым с равенством человечества перед Демоническим Царством. Станьте опорой для великого мира. Таково ваше предназначение!
Казалось, он хотел проповедовать.
— Я предлагаю вам шанс перезапустить вашу жалкую судьбу! — Его голос отдавался, как проповедь, пронизанная странной Силой.
Бах!
Лязг клинков.
Бум!
Детонация вампирской крови.
Среди всего этого Энкрид заговорил:
— Что?
Хрясь! Лязг!
— Не расслышал. Повторите.
— ...Ах, — едва слышно выдохнул Фел.
Иногда простые слова – не оскорбления, а обычные ответы – могли разрушить самообладание противника.
И в тот момент он узрел новый мир понимания.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945338
Готово:
