Исходные наставления фехтования наёмников в стиле Вален требовали, чтобы воин опустился на одно колено, пристально смотрел на противника и делал вид, что спокоен, не вынимая меча из ножен.
Ключ крылся в положении глаз и рук.
Они говорили: никогда не сжимать рукоять меча; руки должны висеть свободно.
Когда Энкрид впервые изучил этот приём, он восхитился изобретательностью мастера меча, который его придумал, поражённый неумолимой расчётливостью, стоящей за столь обманчивой техникой.
Но теперь он понимал это по-другому.
Фехтование наёмников в стиле Вален было в корне дисциплиной, основанной на Воле.
«Если у тебя есть Воля, ты можешь превзойти обман и добиться полного превосходства».
Это была утончённая версия устрашения, или, возможно, его эволюция.
Энкрид интерпретировал это по-своему и назвал «Ложным Клинком».
Называть техники не было строгой необходимостью — в идеале, их следовало использовать так, как они приходили сами собой.
Он знал это, будучи научен Ремом и слыша то же самое от других.
Но сделать всё второй натурой было по-прежнему трудно.
Называть техники и определять их суть через образы было для него более естественным.
Невозможно совершить Скачок, не научившись стоять.
Невозможно бежать, не научившись ходить.
Для Энкрида это означало назвать и обдумать свои техники до того, как он овладеет ими в совершенстве.
«В этом мне помог духовный клинок Шинар».
Духовные клинки были неосязаемыми силами, выкованными в смертоносные лезвия.
Испытав их бесчисленное множество раз, Энкрид, естественно, достиг этого уровня.
Это тоже было одним из даров Шинар.
Хотя эта техника имела некоторое сходство с паутинообразной структурой фехтования Акера, плотность здесь была иной.
Она также требовала значительного расхода Воли.
Он уперся левой ногой в землю. Его поза намекала на скорое движение.
Расслабленная правая рука Энкрида дважды качнулась вперед-назад, извлекая Волю, чтобы выковать не оборонительную стену, а невидимый клинок.
Результатом стал невидимый, несуществующий, неосязаемый «Ложный Клинок», который обрушился на Фела.
— Чёрт побери!
Фел инстинктивно выхватил свой «Идолоборец» и рубанул, хотя они и договаривались не обнажать мечи во время тренировки.
Его клинок рассек пустоту, не задев ничего.
— Что это?
Стоя напротив Энкрида, Фел вытер пот со лба. Холодные капли текли по лицу и спине.
На краткое мгновение Фел был убеждён, что Энкрид бросился вперёд, чтобы разрубить ему голову надвое: его тело вдруг стало массивным, а клинок уродливо увеличился.
Рефлекторно Фел среагировал, нанеся удар своим оружием.
«Ничего не произошло».
Фел был не единственным, кто среагировал.
Если бы удар Энкрида был реальным, он оказался бы настолько безрассудным, что задел бы даже стоящих рядом зрителей.
Луагарн, стоявшая неподалёку, инстинктивно приняла оборонительную стойку, приготовив хлыст и меч.
— Фехтование наёмников в стиле Вален — «Ложный Клинок», переосмысление того, как пугать противников без меча.
Объяснение Энкрида было лаконичным, хотя и сильно упрощало путь, который привёл его сюда.
— Так что, чёрт возьми, это значит? — потребовал Фел, нехарактерно для себя возбуждённый, пояснений.
Мгновение назад он испытал ощущение, близкое к смерти. Каким бы ложным оно ни было, он отчётливо помнил, как его голова раскалывается, и даже фантомную боль, сопровождавшую это.
— Успокойся, — ответил Энкрид, призывая его к хладнокровию.
Нетвёрдое сердце ведёт к нетвёрдому телу, а цель этого спарринга состояла в том, чтобы научить Фела.
Конечно, это также позволяло Энкриду отточить свою собственную технику, и, кроме того, он хотел научиться некоторым аспектам боевых способностей Фела, например, его таланту использовать чужие слабости.
— Успокойся и наблюдай. Ты ведь на самом деле не мёртв?
Фелу тон Энкрида показался жутко похожим на манеру речи того, кто сам пережил бесчисленное множество смертей.
— Я чувствовал, что умер и вернулся! — Лицо Фела покраснело от досады.
Услышав это, Энкрид осознал, что смерти, которые он претерпел за бесчисленные испытания, просочились в его фехтование, придав ему ауру самой смерти.
«Неужели я теперь владею клинком, который показывает моему противнику саму смерть?»
Поскольку он сталкивался со смертью во стольких её формах, ему не составляло труда отпечатать этот опыт в своей Воле и спроецировать его наружу.
Энкрид спокойно продолжил объяснять и возобновил спарринг.
— Опять? — пробормотал Фел, но снова принял стойку.
Это был редкий опыт — техника, которая, казалось, эволюционировала от простого устрашения во что-то совершенно новое.
Это интриговало его, хотя ощущение умирания оставалось тревожащим.
К концу тренировки Энкрид «убил» Фела ещё дважды.
Несмотря на понимание структуры техники, Фел так и не смог найти способ противостоять ей.
Удивительно, но Луагарн стала первой, кто нашёл решение: она изменила своё мышление, пожертвовав конечностями, чтобы избежать смерти и вырваться из гнетущего давления.
«Против Лягуха это сработает не так просто».
В тот вечер, после второго дня спарринга, Энкриду приснился сон.
Он увидел Перевозчика, который молча наблюдал за ним, прежде чем наконец заговорил.
— Я это видел.
— Что ты видел? — спросил Энкрид.
— Твоё будущее.
— У меня будет сын? Или дочь? — полушутя, съязвил Энкрид.
— Ты думаешь о детях? Планируешь когда-нибудь жениться и завести семью?
— Нет, я просто пошутил, потому что ты упомянул, что видел будущее.
В отсутствие Шинар Энкрид обнаружил, что шутит по-эльфийски — это напоминало ему о том, как сильно он скучал по Шинар и мечтал снова её увидеть.
— Ты стойкий человек. Позволь мне показать.
Перевозчик поднял руку, в которой не держал свой фонарь.
Энкрид почувствовал нечто иное — этот Перевозчик отличался от того, с кем он встречался раньше.
Из серой руки Перевозчика возникла кромешно-чёрная пустота, которая расширялась, пока не поглотила Энкрида полностью, оставив его в кромешной темноте.
В этой пустоте голос Перевозчика отозвался эхом — это был не звук, а намерение, переданное через Волю.
— В тёмной пещере ты столкнёшься с неподвижной стеной.
Энкрид напряг внимание на темноте, улавливая за ней слабое присутствие.
Когда он всмотрелся глубже, фигура постепенно возникла, и он сосредоточился, чтобы увидеть, что перед ним.
Хотя он не мог разглядеть лица или почувствовать запах, Энкрид смог определить личность противника только по его телосложению.
Эта форма была слишком знакома, чтобы притворяться невеждой.
— Это будет твоя стена.
Сказал Перевозчик, и его слова прозвучали как проклятие.
— Понятно.
Но проклятия действенны, только если реакция получателя имеет значение, а Энкрид был слишком спокоен.
Он не вздрогнул и не выказал никаких признаков беспокойства.
Сила проклятия часто заключалась в том, насколько глубоко оно могло вывести цель из равновесия, но Энкрид просто бесстрастно обдумывал увиденное.
Очертания фигуры выдавали в ней женщину, и этот силуэт был Энкриду хорошо знаком.
Не было нужды размышлять дальше — это была Шинар, та, кого он искал.
Энкрид разговаривал с Перевозчиком бесчисленное множество раз, и тот редко давал пояснения из доброты.
Это сделало Энкрида мастером извлечения подсказок даже из самых коротких разговоров.
Перевозчик назвал Шинар не «её стеной», а «той стеной».
Это не было ошибкой формулировки.
Иными словами, Шинар не была стеной.
Энкрид немедленно проснулся.
— Кто сделал его таким? Он даже не вздрагивает, когда его проклинают. Почему он так искусен в использовании пробелов в моих словах? — пробормотал Перевозчик, прочитав лишь отголоски мыслей Энкрида.
Его бесило, что Энкрид уловил тонкое различие между «то» и «она».
Теперь все Перевозчики, которые когда-либо сталкивались с Энкридом, хранили молчание.
Когда-то они наслаждались тем, что дразнили и мучили его, но невольно способствовали формированию нынешнего Энкрида.
«Они вырастили настоящую змею».
Перевозчик вздохнул.
***
Энкрид не обращал внимания ни на сны, ни на ночные разговоры о барьерах.
Размышления над словами Перевозчика только помешали бы его прогрессу.
Да и какая разница, знал ли он о существовании стены?
Никакой.
Он не собирался отступать.
В течение трёх дней он продолжал движение на юг, выбирая схожие маршруты.
На третий день, когда он проходил через небольшой Лес и участок, усеянный грудами камней, вдалеке раздался громовой храп.
— Похоже, какой-то сумасшедший идиот спит прямо на обочине, — заметил Фел.
Луагарн вопросительно наклонила голову.
Несмотря ни на что, Энкрид продолжал идти.
В конце концов, они наткнулись на массивную фигуру, прислонившуюся к огромному валуну.
Её размеры бросали вызов любому восприятию.
Это был Гигант — двуногое существо, которое часто называли «Кровавым Зверем».
Когда Энкрид приблизился, храпящий Гигант дёрнул носом и медленно открыл глаза.
Его зрачки были поразительно синими.
Его растрёпанные волосы лоснились от жира, слипшись так, будто он не приближался к воде по меньшей мере две недели.
Зловоние соответствовало виду.
Вокруг Гиганта были разбросаны кости и обрывки кожи.
— Урп, — отрыгнул Гигант, выпустив тошнотворный смрад, который достиг Энкрида.
Даже сидя, Гигант затмевал Энкрида своим ростом.
Взгляд Энкрида невольно поднялся.
Когда их глаза встретились, Гигант заговорил ровным тоном, лишённым всякого юмора:
— У тебя голубые глаза.
Его низкий голос отразился эхом, распространяя вокруг волны звука.
Фел нахмурился: зловоние, похожее на животные нечистоты, также ударило по его чувствам.
— И у тебя тоже, — ответил Энкрид, в его тоне было не меньше юмора.
— Да, я знаю. Ха.
Гигант поднялся с валуна со звуком, похожим на скрежет камня; массивный камень сдвинулся назад под его весом.
Его огромная Сила и масса были очевидны в одном лишь акте вставания.
Сказания о Гигантах гласили, что они тонут в воде, неспособные плавать из-за своей невероятной плотности.
Хотя они не боялись самой воды, они избегали больших водоёмов, таких как озёра, предпочитая держаться подальше от всего, что больше ручьёв.
Но здесь, в отсутствие поблизости воды, Гигант, казалось, чувствовал себя совершенно непринуждённо.
Сверкнув почерневшими зубами, он спросил:
— Как тебя зовут?
— Зачем спрашиваешь? — вмешался Фел, привлекая взгляд Гиганта.
— Жди своей очереди. Ты следующий.
Гигант указал на Энкрида.
— Следующий для чего? — настаивал Фел.
— Чтобы умереть. Значит, ты идёшь за ним, — буднично ответил Гигант.
— Кого ты собрался убить? — спросила Луагарн, вмешиваясь в разговор.
Гигант ухмыльнулся, прежде чем повторить свой вопрос.
— Ты Энкрид, верно?
— Я не ожидал такого приветствия прямо на дороге, — невозмутимо ответил Энкрид. — Мы знакомы, или меня кто-то представил? Может быть, кто-то с чёрным капюшоном и фонарём?
Гигант усмехнулся, проигнорировав вопрос.
— Не можешь с собой совладать, да?
— Не похоже, что тебя представил кто-то из моих знакомых. Так откуда ты знаешь, что я буду здесь? Вот что мне любопытно, — возразил Энкрид, сохраняя спокойствие.
— Продолжай выпендриваться, и в итоге встретишься с убийцами. Или, если тебе не повезёт, встретишься со мной.
Разговор никуда не вёл.
Оба говорили то, что думали, но без настоящего контакта.
Затем Энкрид резко спросил:
— Ты старый?
— Да.
— Насколько?
— Больше сотни.
— И всё?
— Ах ты, чёртов человек.
— А одной женщине, которую я знаю, больше четырёхсот.
Какой вообще в этом был смысл?
Диалог казался бессмысленным, набором случайных замечаний.
Тем не менее, что-то в манере Энкрида действовало Гиганту на нервы.
Неужели этот парень совсем не боится или в чём-то уверен?
Полагается на Лягуха как на союзника?
Лягушка не представляла угрозы для этого Гиганта.
Почему эта мысль не отпускала его?
Всё в этом человеке — тон Энкрида, его манера поведения и слова — раздражало.
Терпение Гиганта было на пределе.
— Ты не умрёшь спокойно. Я сожру тебя живьём.
— Я позабочусь о том, чтобы ты умер спокойно. Куда мне отправить твою голову, когда я её заверну?
— Круаааргх! — внезапно Гигант взревел в воздух диким криком, который мог бы парализовать большинство существ до самого нутра.
Это был первобытный вой, сродни тому, что зверь использует для вселения ужаса в свою добычу.
Приведённая в действие Волей, эта техника была разработана для того, чтобы вывести врагов из равновесия.
Энкрид без труда активировал свою «Волю Отрицания», нейтрализуя эффект.
Фел коротко вздохнул и отступил, а Луагарн отошла ещё на два шага, прежде чем отпрыгнуть подальше, чтобы увеличить дистанцию.
Одного рёва было достаточно, чтобы подтвердить истину: этот Гигант был уровня Рыцаря.
Энкрид понял это ещё до рёва.
Стойка Гиганта и само его присутствие активировали его инстинкты.
Сжимая рукоять своего меча, он изучал противника.
— Скажи что-нибудь ещё, — бросил Гигант.
— Завернуть. Куда. Аккуратно. Убить, — парировал Энкрид, дразня его, словно Рема.
Гигант ощетинился, взбешённый невозмутимостью Энкрида и его насмешливыми словами.
— Я Хатун, Гигант-Апостол Священных Земель Культа Демона! — заявил Хатун, вытягивая руку и обнажая скрытое оружие, которое он прятал за валуном.
Оружие представляло собой конструкцию, похожую на хлыст, хотя называть его хлыстом было бы несправедливо по отношению к этой массивной стальной цепи.
Вжух!
Стальная цепь с яростным свистом рассекла воздух, нацелившись прямо в то место, где только что стоял Энкрид.
Бум!
Последовал оглушительный грохот, когда земля и камни взметнулись в воздух.
Громадная Сила раздробила камни и вырвала с корнем вросшие валуны, отправив их в полёт.
Назвать эти летящие осколки галькой было бы так же абсурдно, как назвать солнце светлячком.
Бах!
Фел перехватил один из летящих валунов, отклонив его мечом.
Вес был огромным; кусок скалы приземлился с громким стуком, будучи перенаправлен на землю неподалёку.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945249
Готово:
