— В Пограничье всего четыре постоялых двора, и этот самый чистый, — сказал трактирщик.
Луагарн кивнула в знак согласия.
Лягухам, с их притупленным обонянием, чистота была безразлична.
Энкрид, несмотря на острые чувства, счел это место вполне сносным. В конце концов, бывали времена, когда он днями бродил по горам, пропитанный кровью убитых тварей.
По сравнению с этим, нынешнее жилище было не дворцом, но чем-то вроде скромного поместья. Не идеально, но достаточно. У него не было никакого желания ехать в поместье, о котором упомянул администратор.
— Дай нам лучшую комнату, — сказал Энкрид, протягивая трактирщику несколько монет.
Первый этаж постоялого двора, выполнявший роль трактира, бурлил активностью.
Когда группа вошла, несколько посетителей скользнули по ним взглядом. Ни у кого не было ясных, трезвых глаз; все они были либо налиты кровью, либо пьяны.
Бросив мимолетный взгляд, они быстро вернулись к своим делам.
Еще не наступили сумерки, но азартные игры уже были в полном разгаре.
Пол занимали шесть столов: за тремя играли в карты, за двумя — в кости.
Энкрид заметил на себе долгий взгляд с одного из столов — последнего незанятого.
За этим столом сидел одноглазый, перед которым наискосок в дерево был воткнут кинжал.
Он немигающим взглядом смотрел на Энкрида.
Обычно люди с отсутствующим глазом закрывали его повязкой, но этот человек оставил свое шрамированное лицо открытым, позволяя видеть следы старых травм, крест-накрест пересекающие кожу.
Вид был неприятный.
Его спутник наклонился и что-то шепнул ему на ухо, слишком тихо, чтобы Энкрид мог расслышать. До него донеслись лишь обрывки — слова вроде «сон», «ночь» и «гость».
— Секта «Священной Земли» часто похищает людей по ночам, — прошептал Змееглазый, пока мальчик-трактирщик ушел готовить их комнату.
— Поэтому все немного на взводе.
Энкрид кивнул и заказал ром.
Хотя он предпочитал чай и молоко, он сомневался, что их здесь можно пить.
Бармен наполнил тусклую жестяную кружку янтарной жидкостью.
Сама кружка доверия не внушала.
Тем не менее, Энкрид сделал глоток.
Он не особо любил алкоголь, но этот ром был ужасен — дешевый и разбавленный.
— Какой очаровательный город, — прокомментировала Луагарн, осматривая окрестности.
Ее слова не были искренними. Атмосфера была тяжелой и безнадежной, мрак окутывал все Пограничье.
— Возможно, тебе стоит передумать и остановиться в поместье, — уважительно предложил Змееглазый.
Энкрид покачал головой.
— Нет нужды, — ответил он.
Ему нужно было собрать информацию о пропавших членах гильдии.
Пребывание здесь позволяло ему оставаться в самой гуще событий. Если хочешь поохотиться на гуля, нужно нести свежее, истекающее кровью мясо. Подобно этому, если хочешь поймать зверя, ты должен залезть в его логово.
К тому же, он сомневался, что кто-то здесь представлял для него серьезную угрозу.
Его инстинкты подсказывали ему это.
— Тогда желаю тебе успеха в схватке с сектой «Священной Земли», — тихо произнес Змееглазый, удаляясь.
Энкрид задумался, почему глаза этого человека казались такими змеиными.
Ответ был очевиден: они были такими же нечитаемыми, как и глаза Перевозчика, которого он видел прошлой ночью.
Впрочем, по сравнению с Перевозчиком Змееглазый казался гораздо более человечным.
После ухода Змееглазого мальчик-трактирщик принес им еду: рассыпчатые яблоки, вечный тушеный суп, который томился в углу трактира, и жареную свинину.
Энкрид полностью избежал супа, выбрав яблоки и свинину.
Мясо, хоть и имело привкус дичи, было съедобным. Он не был придирчив к еде, в отличие от Рагны.
Поев, он направился в комнату, которая оказалась чище, чем ожидалось. Кровати не было, только груда одеял для сна.
Постоялый двор был трехэтажным зданием, и их комната располагалась на верхнем этаже, в дальнем конце коридора.
Хотя здесь был слабый запах, это было лучше, чем спать под звездами, укрывшись одним плащом.
— Можешь приготовить воды, чтобы помыться? Купель или ванна были бы еще лучше, — спросил Энкрид, осматривая комнату.
— У нас есть купель, — с готовностью ответил мальчик.
Энкрид подбросил в воздух монету. Серебро блеснуло, упав мальчику в руки, и тот ахнул. Это были приличные чаевые, и мальчик быстро сунул серебряную монету в штаны, бросив взгляд в сторону лестницы.
— Вы, должно быть, очень богаты, — пробормотал он, пораженный.
Благодарный за чаевые, мальчик усердно все приготовил.
Поев и умывшись, Энкрид завершил свой первый день в городе.
В последнее время в Пограничье редко бывали путешественники или торговцы. Жизнь и без того была тяжелой, а присутствие секты ее только ухудшило.
Это объясняло, почему из соседних комнат не доносилось никаких звуков. Хотя на третьем этаже постоялого двора было более десяти комнат, казалось, что остановилась только их группа.
— Мне не понравились глаза того мужчины, — сказала Луагарн.
Энкрид кивнул в знак согласия.
Она сделала глоток из воды, предоставленной трактиром, и скривилась.
Даже Лягухи, которые могли обходиться без мытья, были придирчивы к питьевой воде. Они предпочитали чистую и прозрачную, а мутная вода вызывала у них значительный дискомфорт.
— В этом месте нет ничего приличного, — проворчала Луагарн.
Ее претензии касались скорее качества воды, чем жилья или еды.
Близлежащая река Пен-Ханиль обеспечивала Пограничье обильным запасом воды, и горы давали множество природных источников.
Однако здесь вода была в плохом состоянии.
Возможно, это было связано с проигранной войной или некомпетентностью правителя.
Или и тем, и другим.
Энкрид кивнул, думая об этом.
— Достаточно верно, — ответил он.
После короткого, незначащего обмена репликами он закрыл глаза и погрузился в сон.
Во сне снова появился Перевозчик.
Энкрид ощутил резкий рывок, словно его куда-то тащили против его Воли.
Перевозчик заговорил, и его слова прозвучали, хотя губы его не двигались:
— Как ты посмел сравнить меня с подобным?
На этот раз Перевозчик казался знакомым, его тон был более легким и игривым.
Какая непостоянная личность.
Первоначальный гнев лодочника было нетрудно разгадать: он возник из-за того, что Энкрид ранее сравнивал его глаза с глазами Змееглазого.
Каким-то образом Перевозчик подслушал его мысли.
Но стоило ли из-за этого так расстраиваться?
— Просто наблюдение, — ответил Энкрид, пожимая плечами.
— Самоуверенность.
Видимо, само сравнение было оскорбительным.
Перевозчик фыркнул и продолжил, его тон был смесью раздражения и веселья:
— Еще не поздно повернуть назад.
Энкрид начал разговор с вопроса, похожего на вчерашний:
— Ты чувствуешь какое-нибудь дурное предзнаменование?
Перевозчик замешкался, словно собирался что-то сказать, но потом закрыл рот.
Хотя это была скорее умозрительная догадка, чем прочтение эмоций, поведение Перевозчика явно говорило о нежелании продолжать разговор.
— Я не насмехаюсь над тобой, — защищался Энкрид.
— Ха. Насмехаешься надо мной? Смелое заявление. Какая чепуха, — ответил Перевозчик. В его голосе слышались нотки смеха, хотя он не выражал никаких эмоций.
Он передал свое намерение исключительно своей Волей.
Энкрид внезапно осознал, что способ общения Перевозчика имел сходство с методами управления Волей.
Это было неожиданное озарение, сродни тому, как будто споткнулся о серебряную монету на грязной тропинке, — ничего мгновенно преобразующего, но все же удачная находка.
Обдумав это новое понимание, он снова заговорил:
— Передача намерения напоминает манипулирование Волей, не так ли?
Перевозчик усмехнулся, но на этот раз его ответ был более обдуманным, как в жесте, так и в намерении.
— Разве я не говорил тебе с самого начала? Ты не поймешь нашего разговора полностью. Знаешь почему? Потому что весь этот обмен информацией ведется исключительно с помощью Воли.
Тем не менее, Энкрид мог вспомнить их разговор.
Причина этого воспоминания была в данный момент за пределами его понимания, хотя он счел ее незначительной на данный момент.
— Общение через Волю... Естественное и плавное ее насыщение, — размышлял Энкрид.
Энкрид обдумывал урок, который он извлек из их взаимодействия.
Перевозчик ранее смеялся и выражал гнев, и, похоже, эти действия были совершены исключительно благодаря его Воле.
Пока Энкрид бормотал про себя, Перевозчик молча наблюдал за ним, даже не усмехаясь.
После короткой паузы Перевозчик снова передал свое намерение:
— ...Я сказал тебе, что еще не поздно. Не забывай об этом.
И с этими словами Перевозчик начал таять, как туман.
«Что теперь? Случалось ли такое раньше? В этот раз все иначе».
Затем Энкрид уловил резкий, едкий запах.
«Чувствовал ли я когда-нибудь запахи во время общения с Перевозчиком? Нет».
Это не было частью видения; это было физическое реагирование его тела. Это был не сон — что-то происходило.
— Уходи, — прозвучали последние слова Перевозчика, совпавшие с осознанием Энкрида.
Он резко проснулся, его глаза распахнулись.
Комната была наполнена едким запахом.
Найти его источник не составило труда. Он исходил из жаровни, которую использовали для нагревания камней и древесного угля.
В ней что-то сожгли — вещество, источающее снотворный аромат, достаточно сильный, чтобы вырубить обычного человека на два дня от одного только вдоха.
Энкрид встал и медленно открыл окно.
Луагарн уже бодрствовала. Когда Энкрид указал пальцем на жаровню, она сразу все поняла и пробормотала:
— Какая забота! Помогли нам уснуть?
С тех пор как она узнала о культистах, ее щеки несколько раз надувались от, казалось бы, стальной решимости. Нынешняя ситуация не была исключением. Устроить такое сразу по прибытии в город? Для нее все было очевидно: это культисты.
Луагарн подошла к окну, задерживая дыхание.
Энкрид, однако, не был готов делать поспешные выводы. Было преждевременно считать, что за этим стоят культисты.
А пока он сосредоточился на оценке собственного состояния.
«Не подмешан ли Яд?»
Он высунулся в холодный воздух и глубоко вздохнул. Нет, похоже, нет. Он вдохнул недостаточно аромата, чтобы это подействовало на него, хотя даже Энкрид поддался бы сну, если бы вдохнул полную дозу.
Это его обостренные чувства отреагировали сразу же, как только он учуял запах.
«Джаксен ведь говорил? Всегда доверяй своему носу, когда останавливаешься в незнакомом городе».
Этот совет оказался верен. Чувства, как утверждал Джаксен, были лучшей системой предупреждения.
Вдыхая прохладный ночной воздух, Энкрид почувствовал, как расширяются его легкие.
«Отклонений нет».
Сила хвата казалась нормальной, и сонливости не ощущалось.
Оставив окно открытым для вентиляции, он почувствовал чье-то присутствие.
Его обостренные чувства — смесь слуха и интуиции — точно определили местоположение.
Настроив свое восприятие на еле слышные звуки, он вычислил примерное расположение и число присутствующих.
«Двое на крыше, двое в соседних комнатах по бокам. Шесть человек в общей сложности».
Представлял ли кто-либо из них серьезную угрозу?
Судя по небрежности, с которой они оставили следы, — вряд ли. Это было очевидно из того, что он ощущал.
Подняв руку ладонью вниз, Энкрид постучал большим пальцем по груди, указательным пальцем показал вверх, а затем махнул Луагарн.
Сигнал был ясен: он разберется с комнатами, а она займется крышей.
Даже не кивнув, Луагарн положила руки на подоконник.
Не было необходимости в дополнительной координации или беспокойстве о времени — разница в Силе между ними и нападавшими была слишком велика.
Лягушка одним прыжком взлетела на крышу, в то время как Энкрид спокойно подошел к двери и открыл ее.
Скрип.
Ржавые петли застонали.
Не успел звук стихнуть, как двери в соседние комнаты распахнулись.
Из левой комнаты, из глубокой тени в тусклый свет лампы, вышел силуэт и заговорил:
— Тебе следовало просто остаться спать. Зачем создавать проблемы?
Шрам на его лице и общий вид немедленно опознали его.
Это был один из мужчин, которых Энкрид видел ранее на первом этаже постоялого двора. Одноглазый, не потрудившийся прикрыть свой слепой глаз, в сопровождении игроков, которых он заметил вечером.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944770
Готово:
