Рем уладил ситуацию и вернулся в Пограничье, оставив виконта Гаррисона, который чуть не потерял свои земли из-за так называемой «тактики выжженной земли», облегчённо вздыхать.
— Всё ещё сохраняется угроза, не так ли? Мы это видим, поэтому останемся здесь и будем охранять вас пару месяцев.
На землях виконта даже разместились подкрепления из Пограничья.
Изначально Гаррисон нервничал.
Неужели Пограничье задумало тайно захватить его земли? В наше время нередко территории переходили в чужие руки под подобными предлогами.
Кроме того, такая внушительная боеспособная сила, надолго застрявшая поблизости, создавала свои проблемы – прокормить, разместить и одеть их было непросто.
Однако солдаты разбили собственный лагерь в палатках, привезли свои припасы и даже позже получали снабжение напрямую из Пограничья.
Несмотря на неловкость, Гаррисону было трудно отказаться от их поддержки.
Среди припасов оказалось письмо от Энкрида.
«Хорошо ли обрабатываете землю?»
Держа письмо, виконт Гаррисон замер, на мгновение потеряв дар речи.
Глава местного ополчения с беспокойством наблюдал за ним.
Неужели Пограничье всё-таки замышляет что-то недоброе?
Но разве Непреклонному Рыцарю вообще нужны такие окольные методы?
Какой бы плодородной ни казалась земля этого виконтства, она и близко не была так ценна, как Зелёная Жемчужина, где более десяти лет отдыха полей обещали богатый урожай просто от посева семян.
Письмо озадачило главу ополчения ещё больше.
Гаррисон же вспомнил о священной родниковой воде, которую он отдал Энкриду.
Некоторые критиковали его решение как расточительное, но Гаррисон не жалел об этом. Он уже получил то, что искал: ободрение и доверие.
Этого было достаточно.
Подкрепления стали ещё одним неожиданным благословением.
Гаррисон не особо надеялся на свою просьбу о помощи, зная, что Пограничье и без того погрязло в многочисленных проблемах.
И всё же они здесь, защищают его земли.
«Если их намерения сомнительны, — подумал Гаррисон, — то я вырву себе глаза за то, что неправильно их оценил».
Лишь позже Гаррисон осознал весь масштаб участия Рэма.
Просочились слухи о том, как Рем по пути на базу обезвредил банду воров, и Гаррисон наконец вспомнил о печально известном прозвище этого человека: «Убийца Знати».
Трижды перечитав письмо Энкрида, Гаррисон тяжело вздохнул и поднял голову.
Казалось, Энкрид не забыл их разговор на банкете.
Это воспоминание помогло Гаррисону укрепить решимость, вновь разжигая его пыл.
«Ах…»
Его грудь потеплела, изнутри поднимался жар.
Кто-то выслушал его чаяния, запомнил их и поддержал с искренней добротой.
— Я отплачу за эту доброту, — пробормотал он вслух, и его искреннее обещание удивило даже командира ополчения.
Тем временем размещённые войска, несмотря на свои грубые манеры, поддерживали строгую дисциплину, избегая неприятностей, если только не были в бою.
Их присутствие успокоило виконтство.
Такой исход не был случайностью.
По словам Крайса, если бы подкрепления получили жалобы на своё поведение от землевладельца, они должны были немедленно вернуться.
Никто из них этого не хотел.
Тренировки под руководством Рэма отточили их навыки, научив новой тактике и боевым приёмам.
Однако любому, естественно, хотелось отдохнуть от неустанной рутины обучения.
Это объясняло, почему они вызвались остаться на землях Гаррисона.
Неизвестно Гаррисону, Пограничье отправило подкрепления и в другие места.
По мере того как Священный Орден отводил свои войска, в разных регионах вспыхивали проблемы.
В некоторых районах объявились культисты, а на юге преднамеренное нашествие магических тварей создало хаос.
Эта тактика «выгона тварей» заключалась в том, чтобы направлять магических существ на чужие территории, заставляя местных лордов самостоятельно с ними разбираться.
Хотя южные рыцари держали оборону, прорывы были неизбежны.
Очистка от заблудших магических тварей или культистов стала частью работы Пограничья.
Крайс, под предлогом наёмнической политики Наурилии, агрессивно использовал постоянные силы Пограничья: для уничтожения бандитов, охоты на культистов и подавления магических существ.
Их эффективность шокировала всех, особенно знать в королевском дворце, которая недооценила их.
Боевое мастерство Пограничья даже соперничало со знаменитыми Рыцарями Красного Плаща.
Естественно, некоторые выражали беспокойство по поводу столь мощной силы, но ключевые фигуры, такие как Граф Маркус, отметали эти опасения:
— Обеспокоены? Почему бы вам не последовать примеру виконта Гаррисона и не заняться фермерством?
— Если они придут за мной, я отдам им свою землю и даже свою дочь, — добавил Герцог Окто со смехом.
— Если бы они хотели свергнуть корону, стал бы Непреклонный Рыцарь махать мечом там, снаружи? На его месте я бы уже был капитаном Королевской Стражи, — сухо заметил Маркиз Байсар.
Даже скептики были вынуждены признать неоспоримую мощь Пограничья.
Их успех простирался дальше военных подвигов.
Были достроены такие города, как Рокфрид, налажены торговые пути с западом и запущены амбициозные сельскохозяйственные проекты, что изменило их общее положение.
Их быстрые и точные ответы на различные вызовы подчеркнули их возможности, не оставляя места для сомнений.
Среди всего этого Крайс оставался прагматичен, расставляя приоритеты и обеспечивая выполнение в первую очередь критически важных задач.
— Где? — спросил Энкрид, после того как Крайс упомянул об очередной проблеме – культах и беспорядках.
— Кросс-Гард, — ответил Крайс.
Кросс-Гард находился к северо-востоку от Пограничья, за гравийными полями и рекой Пен-Ханиль.
Хотя ситуация не была критической, культисты и преступные банды, казалось, сеяли смуту.
Услышав это, Луагарн, Лягушка, тут же оживилась.
Её презрение к культам было общеизвестно.
На столе стояли четыре чашки, поскольку Эстер сидела в человеческом обличье.
— Они проводят тайные сборища, вызывая волнения. Местный лорд даже обратился за помощью в храм, но его проигнорировали, — объяснил Крайс.
Хотя официально они были противниками, недавние взаимодействия между Аспеном и Зелёной Жемчужиной намекали на неофициальный союз.
Обе нации даже начали обмениваться ресурсами и опытом, постепенно преодолевая разногласия.
Всё это шло гладко с тех пор, как Крайс организовал некий фестиваль некоторое время назад.
Однако, несмотря на внутреннюю гармонию, Кросс-Гард не мог открыто просить помощи у Пограничья.
Два города должны были быть близки, как братья, но на самом деле они слишком долго оставались противниками, держа клинки наготове друг против друга.
— Даже если храм проигнорировал проблему и лорд пытался обратиться за помощью на материк, у них не было бы ресурсов для этого. Лорд Кросс-Гарда, должно быть, очень обеспокоен.
— Я слышал, они посылали людей через гильдию, но связь прервалась. Вот такие дела.
Крайс не заговорил об этом, потому что искал помощи или ожидал чего-то взамен.
Его тон предполагал, что он просто докладывает о положении дел.
Энкрид понял, что гильдия, о которой говорил Крайс, была не чем иным, как Гильдией Гильпина.
Если их связь была прервана, можно было с уверенностью предположить, что они столкнулись со значительными внутренними проблемами.
Энкрид слышал, что Гильдия Гильпина недавно начала функционировать как информационная гильдия и даже пригласила Джаксена в качестве инструктора для проведения различных учебных программ.
Тот факт, что они не смогли даже отправить письмо, указывал на серьёзную проблему.
— Я пойду. Это будет хорошая возможность размять ноги, — вызвался Энкрид.
— Я тоже иду, — сказала Луагарн.
Энкрид намеревался сходить ради смены обстановки, а ненависть Луагарн к культу сделала её участие очевидным решением.
— Это необходимо? — спросил Крайс, слегка склонив голову от любопытства.
Хотя Кросс-Гард официально не просил подкреплений, они тонко передали свою надежду на помощь через Абнаера.
Крайс знал об этом и уже начал действовать.
Но даже при этом, это не было проблемой, достаточно значимой, чтобы требовать вмешательства Непреклонного Рыцаря или Командора Рыцарей-Безумцев.
— Вреда не будет, верно?
— Нет, никакого вреда, — ответил Крайс.
Это не имело великого значения.
Тем не менее, раз уж всё так обернулось, Крайс подумал, что было бы полезно заявить, что Пограничье принимает меры.
Внутренне они были союзными нациями, но дейстия культа, будь то в Кросс-Гарде или в любом другом городе бывшего врага, представляли угрозу для всего континента.
Это была отличная возможность подчеркнуть данный факт.
Более того, это давало им обоснование для быстрого реагирования, если культ вызовет дальнейшие проблемы.
Такие обоснования всегда стоило иметь в изобилии – никогда не знаешь, когда они могут пригодиться.
— Как пожелаешь, — сказал Крайс, пока Энкрид готовился к отъезду.
— У меня нехорошее предчувствие. Не стесняйся бежать, если почувствуешь, что тебе не по силам, — сказала Эстер, протягивая Энкриду маленькое зеркальце.
— Это зеркало позволит тебе видеть моё лицо некоторое время. Глядя на него, ты, возможно, обретёшь силы.
— …Почему взгляд на твоё лицо должен придать мне сил?
— Разве это не естественно — чувствовать себя сильнее, глядя на лицо красивой женщины?
Эстер, как всегда, прагматичная ведьма, казалось, искренне верила в свою логику.
Энкрид, однако, ответил с беспокойством.
— Прекрати общаться с Шинар.
Казалось, на неё повлиял юмор эльфийки.
Эстер лишь фыркнула и тихонько хихикнула.
По сравнению с тем, когда они впервые встретились, она теперь демонстрировала гораздо более широкий спектр эмоций.
Энкрид заменил свой сломанный меч на новый, со вставкой из чёрного железа.
Он также надел чешуйчатую броню, которую Крайс специально достал для него. Пока он упаковывал пояс для меча, лёгкий рюкзак и достаточно провизии для путешествия, Луагарн прихватила свой мешочек с насекомыми.
Лягухи, такие как Луагарн, редко носили с собой много вещей в походах, благодаря своим регенеративным способностям и устойчивой коже.
Они могли легко обходиться без еды пару дней.
Двое без промедления отправились в Кросс-Гард.
Недавно построенные доки вдоль реки Пен-Ханиль сделали переправу на пароме удобной.
Рассчитав путь, они прикинули, что им придётся ночевать на улице три или четыре ночи — незначительное неудобство. Энкрид, бодро шагая и беседуя с Луагарн, держал ровный темп.
В какой-то момент они встретили группу странствующих торговцев, которые, поначалу испугавшись вида дуэта, вскоре кивнули в знак признания.
— В одиночку путешествуете? Ну, полагаю, для Лягуха это нормально. В любом случае, в последнее время здесь стало безопаснее благодаря тому, что силы Пограничья уничтожили местных чудовищ. Да здравствует Непреклонный Рыцарь!
Торговец, не подозревая, кто перед ним, с радостной улыбкой благословил Энкрида.
Он продолжил выражать свою благодарность, сетуя на действия Священного Государства и уверяя, что он не еретик.
— Я не еретик, клянусь! Я каждый месяц делаю пожертвования в монастырь, — поспешно добавил торговец.
— Мы не будем на вас доносить. Да и я сам не в ладах с церковью, — небрежно ответил Энкрид.
Торговец предостерёг его от такой неосторожной речи, упомянув, что даже критика священников Священного Государства может вызвать возмездие. Тем не менее, он продолжал улыбаться, удаляясь.
— Хорошие сейчас времена, — оптимистично сказал он.
Когда торговец ушёл, Луагарн прокомментировала:
— Разговоры о мире и прекращении войны, должно быть, существуют для таких людей, как он.
— Приятно это видеть, — ответил Энкрид.
— Действительно, — согласилась она.
Они шли до самого заката, остановившись на отдых, как только сумерки сменились ночью.
Несмотря на многослойную одежду и тёплый мех, Энкрид ощущал пронизывающий холод. Луагарн, казалось, не чувствовала стужи, но постоянно пила воду, раздражаясь от сухого воздуха.
Лягухи были известны своей устойчивостью к перепадам температур, и она не была исключением.
Энкрид прилёг, закрыв глаза, готовый заснуть — привычка, укоренившаяся во время его наёмнических дней.
Но прежде чем погрузиться в дремоту, он открыл глаза, чтобы взглянуть на ночное небо.
Звёзды заполняли чёрное пространство, и две голубые луны отбрасывали сияние, создавая захватывающе красивую сцену.
— Красиво, — заметила Луагарн.
— Да, — согласился Энкрид.
Они обменялись лёгкими замечаниями, прежде чем Энкрид погрузился в сон.
Почти сразу он почувствовал, как затрясся, и проснулся, обнаружив себя уже не под звёздным небом. Вместо этого он стоял перед тёмной водой, мерцающей под фиолетовым светом фонаря.
— Готов ли ты принять вечную жизнь?
Спросил его лодочник, сидящий за каменным столом в длинной узкой лодке.
Энкрид всмотрелся в Перевозчика, чьё лицо было яснее, чем раньше. Его серая кожа напоминала потрескавшуюся землю, а бледные, безжизненные глаза, казалось, были частью маски.
— О какой вечной жизни ты говоришь? — спросил Энкрид.
— Жизнь без смерти — вот что такое вечная жизнь, — ответил Перевозчик.
— Быть запертым в одном и том же дне, никогда не умирая?
— Именно. Это твоя вечная жизнь.
Естественно, Энкрид не был убеждён.
Он уставился на Перевозчика, который не моргал и не дёргался, но внезапно заговорил снова, на этот раз неожиданно.
— Вернись. Я покажу тебе новый путь.
Энкрид задумался, что бы это могло значить.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944768
Готово:
