Встретив взгляд Энкрида, гонец отрицательно покачал головой. В письме подобного содержания не было.
Гонец оставался здесь, чтобы передать нечто устно – сообщение, которое все вокруг старательно не допустили до бумаги. Несмотря на присутствие человека из церкви, который мог бы передать послание, внутри гонца поднимался огненный порыв.
Он подумал: «Говори, если должен сказать».
Отношение Энкрида пробудило в нем смелость. Разве не правильно идти по тому пути, который считаешь праведным, независимо от того, что скажет церковь или кто-либо еще?
Какое значение имеет чужое мнение? Разве не это, казалось, говорит человек, сидящий в центре собрания?
Кто сейчас выступает с этой позиции? Герой нации. Близкий друг короля. Убийца демонов и Рыцарь Несокрушимой Стены. Независимо от того, верно ли или неверно преграждать ему путь, он уберет любое препятствие со своей дороги.
Ощущая порыв крикнуть на любого, кто посмеет встать на пути героя, гонец наконец заговорил:
— Нанести удар по Несокрушимому — значит нанести удар по мне. Делайте, что пожелаете, и говорите, что это моя воля.
Это было послание Кранга. Заявление, обещающее безоговорочную поддержку, вне зависимости от предпринятых действий.
— А если станет опасно, пусть знают, что я приду на помощь, — добавил он.
Энкрид отреагировал немедленно.
Он не считал совещания бесполезными, но не собирался тратить время на формальности или вопросы, не требующие обсуждения.
— Замечены тревожные передвижения монстров, зверей, бандитов и культистов. Особенно это касается южных областей… — доложил Крайс.
После гражданской войны территории вокруг Пограничья стабилизировались. В окрестностях столицы ситуация была схожей, но в южном королевстве все еще оставалось много нерешенных проблем. Недавно даже поползли слухи о новой, печально известной банде.
— Отправьте войска на боевые учения, — без колебаний решил Энкрид.
Крайс уставился на Энкрида. Этот вопрос не обсуждался заранее, но ответ полностью совпадал с его собственными мыслями.
— Вы полагаете, что вероятность такого провала в безопасности высока?
Когда Энкрид перевел взгляд на Вендженса, тот отсалютовал и решительно ответил:
— Никак нет.
Крайс тут же продолжил:
— Мы разработаем стратегию и отправим их соответственно обстановке.
— Если возникнет проблема, я разберусь сам, — искренне заявил Энкрид.
Если бы новая банда бандитов услышала об этом совещании, они, вероятно, тут же разбежались бы и вернулись к мирной жизни.
— Что ж, у меня руки свободны. И у тех, кого я обучил, тоже, — небрежно добавил Рем.
— Я могу справиться и в одиночку, — вставил Рагна.
— Я тоже могу заглянуть, — заметил Джаксен.
— Дальше, — кивнул Энкрид и продолжил заседание.
Хотя кивок не означал, что он отпустит Рагну в одиночку, сейчас было не время для придирок.
Проблем было много, но ни одна из них не являлась неразрешимой. Именно такой была позиция Энкрида, не менявшаяся с тех пор, как он был командиром отряда, и до сегодняшнего дня.
Крайс понимал, что все ответы уже очевидны, но не мог избавиться от беспокойства, поэтому и созвал это собрание. И Энкрид, как всегда, не винил его за это. Вместо этого он четко обозначил свою позицию, чтобы все могли ее услышать и увидеть.
— Я буду мечом на пути короля. И всякий, кто преградит мне дорогу, будет срублен. Церковь эксплуатировала детей, и я их спас. Если это случится снова, я поступлю так же, как и раньше.
Дети, которых в «Церкви Изобилия» называли святыми или божественными, были редкостью. Отчаянное стремление церкви захватить Сейки показывало, насколько острой была их потребность. Действия Энкрида уже нанесли церкви значительный урон.
Пока священники «Церкви Изобилия» кипели от негодования из-за дерзости Энкрида, Овердир и Аудин, несомненно, осуществляли свои планы за кулисами. И хотя действия Энкрида в конечном итоге играли им на руку, сам он не заострял внимания на таких деталях.
А вот Крайс заострял.
Крайс знал, что задумал Аудин. Обсуждения и разворачивающиеся события позволили ему собрать воедино общую стратегию.
Это была атака, чистая и простая.
«Нанести удар по церкви», — мрачно подумал он.
Точнее, это был удар по самому Святому Королевству.
Если Аудин потерпит неудачу, им придется столкнуться с грозным врагом. В донесениях даже упоминалось, что к делу Аудина присоединился святой рыцарь.
Судя по ходу событий, успех казался более вероятным, чем провал.
Тем не менее, ставки были высоки, и Крайс боролся с мыслями о последствиях неудачи, заставляя себя искать решения.
«Но что, если они добьются успеха?»
В этом случае они получат необычайного союзника. Даже если церковь не станет прямым врагом, уже это само по себе будет победой.
Какую роль должно играть Пограничье до тех пор?
Что бы ни предприняла церковь, они должны выстоять. Открытый конфликт или война с церковью были наихудшим исходом, и Крайс был полон решимости избежать этого.
— Мы должны выстоять. Если вспыхнут прямые столкновения или религиозные войны, неважно, выиграем мы или проиграем – от этого выиграют только культисты, — заключил Крайс.
Сидевший рядом с ним Абнаер, гениальный стратег Аспена, заговорил:
— Мы должны терпеть и вести себя так, будто ничего не происходит, — добавил Абнаер.
— Именно. Но за кулисами все должно быть готово, — согласился Крайс.
— Что здесь представляет наибольшую угрозу?
— Любой прямой ущерб соседним или союзным территориям.
К этой категории относятся нашествия монстров, зверей, бандитов и культистов.
Полностью предотвратить ущерб было бы огромным успехом, но насколько это осуществимо?
— Вы, возможно, думаете, что это непросто. Я вижу это иначе. Даже если силы будут рассеяны, этого будет достаточно, — уверенно заявил Абнаер.
Превосходная оценка Абнаером боеспособности войск и его уверенность в успехе отличали его от Крайса. Стратег видел светлое и многообещающее будущее, и его убежденность несколько облегчила беспокойство Крайса.
«Они все вымотаны до костей», — язвительно подумал Крайс.
Эти два гения обменивались замечаниями, которые немногие могли понять.
Бум.
Энкрид легонько стукнул по столу, и звук заставил присутствующих замолчать.
Разговоры стихли, и все обратили свои взоры на того, кто защищал эту землю. Энкрид, находясь в центре их внимания, произнес с беззаботным видом:
— Тогда я пошел.
Это было лаконичное прощание и объявление о том, что совещание окончено. Он сказал то, что считал нужным, и поднялся, чтобы уйти.
Рыцари во главе с Ремом последовали за ним. Среди присутствующих были Шинар, Золотой Цветок, и Эстер, Черная Ведьма. Однако никто не удостоил их даже взглядом, все внимание было приковано исключительно к Энкриду.
Они увидели путь, указанный Энкридом, приняли озвученные намерения и прислушались лишь к тому будущему, о котором он говорил. Когда Энкрид и его группа удалились, в зале остались только те, кто был захвачен его духом и натиском.
— Отлично. Вендженс, созови совещание командиров взводов, исключая минимальное количество войск, необходимое для охраны города. Лорд Грэм?
Крайс приступил к обсуждению второстепенных деталей. Когда основное направление было определено, пришло время заняться более тонкими аспектами.
— Говорите.
— Мы просим полного вооружения путем выдачи надлежащего снаряжения.
Речь шла не об учебном снаряжении, а о подготовке войск, как к войне.
— Проинформируйте купцов и всех остальных. Соседним аристократам скажите, что войска Пограничья будут мобилизованы по их просьбе, с последующим урегулированием расходов.
Если уж предлагать помощь, то делать это надлежащим образом. Развертывание сил между территориями было деликатным вопросом, но участие Пограничья имело иной вес. Репутация Энкрида гарантировала, что никто не примет их намерения за территориальные притязания.
А если примет?
Если это недопонимание заставит их не просить о помощи? Что ж, это будет их выбор.
Но те, кто попросит о помощи, будут спасены без исключения. Такова была и Воля Энкрида.
— Это сработает. Это должно сработать.
Рядом с ним снова заговорил Абнаер.
«Неплохо», — завершил Крайс несколько расчетов за одно мгновение.
На самом деле, все это было действием по расширению влияния в регионе. Если бы Кранг, король Наврилии, попытался воспрепятствовать действиям Энкрида, этот план даже не был бы начат. Вместо этого Кранг официально поддержал его и пообещал содействие.
Таким образом, препятствий для действий Пограничья не существовало.
Это не означало, что все беспокойство исчезло.
«Я дрожу», — подумал он.
Если что-то пойдет не так, потери войск будут ошеломляющими. Одно это решение может отправить людей на смерть. У Крайса была слабость к такого рода ответственности. Мысль о том, что люди гибнут в массовом порядке из-за единственного распоряжения, тревожила его. Это было не то, что он хотел делать. Но если это необходимо, он сделает это. Этому он научился, наблюдая за Энкридом.
«Я бы предпочел управлять салоном, расслабляться и жить мирно».
По правде говоря, стремления Крайса были возможны только в эпоху мира. Устраивать пиршества для людей со всего континента в городе наслаждений — несбыточная мечта. Но, в конечном счете, его мечта не сильно отличалась от мечты Энкрида. Крайс укрепил свою решимость.
Один жест может повлечь смерть, но это была неизбежная реальность. И каждый участник делал свой собственный выбор.
Он вспомнил слова Энкрида:
«Те, кто остается в армии, не понимая этого, рискуют своей жизнью напрасно».
Энкрид всегда говорил: если поднимаешь оружие с намерением убить, должен быть готов и умереть. Без такой решимости даже базовая подготовка Пограничья была невыносимой.
— А теперь, давайте приступать.
Крайс, собравшись с духом, отдал приказ. Временно все будут безумно заняты. И все это произошло до того, как церковь смогла должным образом начать свои интриги.
В южном королевстве виконт Гаррисон, чье лицо побагровело до самых волос, кричал:
— Категорически нет!
— Но такими темпами мы все можем погибнуть. Я предлагаю применить тактику «выжженной земли» и продержаться.
Тактика «выжженной земли» предполагала уничтожение ресурсов и запасов продовольствия, чтобы они не попали в руки врага. Предлагалось сжечь все поля, которые виконт возделывал до сих пор. Это предложение исходило от лидера корпуса ополченцев, бывшего наемника, который теперь служил виконту.
Виконт знал, что это верное решение. Однако отказ от земли означал жертвовать и будущим. Потеря земли и урожая, сжигание и разрушение всего — это сделало бы восстановление территории непосильной задачей. А что потом? Вероятно, пожизненная эксплуатация на маленьком клочке земли.
Врагом была недавно сформированная банда бандитов, которая каким-то образом призывала чудовищных кабанов. Сотни этих зверей, более сотни бандитов, десятки опытных лучников — таковы были их силы.
Отряд ополченцев виконта состоял из пятидесяти копейщиков и тринадцати лучников. Даже при значительных инвестициях в военный фонд, это было все, что у него было. Численность бандитов превосходила их более чем вдвое.
У виконта Гаррисона оставалось два выбора. Первый — бросить землю, продержаться и сразиться с бандитами. Второй — остаться и защищать землю, рискуя смертью. Оба варианта были для него неприемлемы.
Пот капал с его лба, температура повышалась, хотя приближалась зима. От стресса он чувствовал, что может рухнуть.
Внезапно вбежал член корпуса ополченцев, стоявший на страже снаружи.
— Э-э, прибыло подкрепление.
— …Подкрепление? — в недоумении спросил лидер ополченцев.
Никакого подкрепления не ожидалось. Весь южный регион был в хаосе из-за монстров и зверей. Ходили даже слухи о появлении еретиков.
— Что за подкрепление?
— Впустите их! — приказал виконт.
Подкрепление, кем бы оно ни было, было проблеском надежды для виконта.
— Приветствую.
Вошел незнакомый солдат. Он распахнул плащ, демонстрируя отчетливую городскую эмблему. Эмблема — толстая горизонтальная линия, символизирующая стены, с зубчатыми линиями внизу — была безошибочно узнаваема. Это был новый знак, дарованный Пограничью королем Наврилии. Даже не будучи герольдом, эмблема была широко известна. Пограничье — несокрушимая сила, поглотившая вражескую нацию Аспен, — было здесь.
— Докладываю о прибытии взвода из состава постоянных сил Пограничья, — спокойно произнес солдат.
Их численность была невелика, но для виконта Гаррисона это была искра надежды. То, что произошло потом, было совершенно неожиданным.
— Кабаны? Отлично. Мы с ними разберемся. Пусть ваш отряд ополченцев охраняет территорию на случай возможных засад.
Подкрепление, подтвердив наличие чудовищных кабанов, заявило, что будет сражаться в одиночку. Виконт был ошеломлен.
Но, увидев их в бою, он потерял дар речи.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944766
Готово:
