Энкрид подошел к Одину. Кровь текла у того из глаз, носа и ушей. Вспоминая умирающего Аудина, Энкрид взорвался святым светом. Он вспомнил, как Аудин прикрыл его, когда они столкнулись с Герцогом. Вспомнил, как Аудин учил его технике Изоляции. Вспомнил, как Аудин молился за него. Энкрид подумал о том прошлом, которое Аудин ему однажды рассказал.
«Ты терзаешься чувством вины?»
«Неужели в этом можно винить того большого и чистого человека? Правда?»
Аудин снова задрожал, и изо рта у него пошла кровь. Он умирал. Это было очевидно любому, кто видел его.
— Скажи, что ты хочешь. Я это сделаю для тебя.
Он был когда-то его учителем. Энкрид хотел исполнить желание Аудина.
Аудин улыбнулся и посмотрел на него, даже рассмеявшись, несмотря на текущую кровь.
— Хочешь изменить все? Хочешь отсечь гнилые части?
«Хочешь, чтобы церковь пошла по верному пути? Я это устрою», – подумал Энкрид.
Ради Аудина, которого он помнил, да, Энкрид мог пойти даже на пляску смерти, если понадобится.
Подобно тому как Аудин не дал своей смерти просто исчезнуть, испустив свет, Энкрид мог сделать то же самое для него.
— Так скажи.
Аудин по-прежнему улыбался. Его улыбающиеся губы приоткрылись.
— Накажи тех, кто обладает ложной божественностью.
— Будь то паладины, тамплиеры или священники – если они идут неверным путем, накажи их.
— Не давай им использовать слово «ересь» для угроз людям.
— Пусть сердца истинно верующих обретут покой.
— Сделай церковь местом, где помогают бедным и нуждающимся.
Вероятно, именно этого Аудин желал на самом деле.
Он помолчал мгновение, затем продолжил.
— Забудь все, что я сказал до сих пор. И, как желает капитан-Брат, исполни свою мечту. Вот чего я действительно хочу.
Аудин не пытался переложить свои обязанности и ответственность. С этими словами он закрыл глаза.
И тут...
Вспышка!
Он снова открыл глаза. Казалось, он не хотел уходить.
— Ах, передай Братцу-варвару и другим Братьям, что, когда мы встретимся на небесах, я устрою им специальную тренировку.
Если бы это были его последние слова, они звучали бы довольно забавно.
— Я передам.
— Передай Сестре Терезе, чтобы она продолжала идти тем путем, в который верит.
— Так и сделаю.
— Когда Сестра Дунбакель вернется, не слишком ругай ее за то, что она не убирается. Честно говоря, от нее ведь неплохо пахнет?
— Все-таки немного пахнет.
— Не позволяй Братцу-Пастуху использовать свои таланты, чтобы ругать других. Это и для него самого нехорошо.
Из этих слов сразу было ясно, как сильно Аудин заботится о своих близких. Энкрид молча ждал смерти своего учителя, своего товарища и центральной фигуры их ордена. Битва, которая должна была почтить его память, скорее всего, окажется суровой.
Он исполнит его желания, даже если для этого придется сжечь всю церковь дотла. Так Энкрид исполнит и свою мечту. Когда Аудин умрет, он публично объявит об этом прямо здесь, а затем подтвердит свои слова действиями.
Итак, он ждал.
— Погода хорошая.
— Потому что осень.
— Когда наступит зима, укради, пожалуйста, кожа с подогревом Брата Рэма и спрячь ее, ради шутки.
— Это уже слишком жестокая шутка.
Рем ненавидит холод всей душой.
Если ему предложат зимой подняться на гору, он, вероятно, замахнется на них топором.
— Брат Рагна найдет верный путь.
— Надейся только на то, что возможно.
Аудин опустился на колени.
Он опустился на оба колена и скрестил руки. Неужели это действительно конец? Он начал молиться, шепча слова беззвучно в своем сердце. Возможно, это была молитва о встрече с Небесным Отцом.
После короткой молитвы Аудин сказал:
— Больно.
— Так и должно быть, — ответил Энкрид.
Энкрид оставался рядом с ним до самого конца.
Аудин выдохнул.
Энкрид несколько раз моргнул. Но ему казалось, что Аудин говорит слишком много для человека, который вот-вот умрет.
«Была ли эта мысль кощунственной?»
«Было ли неправильно думать так о том, кто был его учителем и товарищем? И все же это казалось перебором».
Тем временем Шинар тоже подошел и заговорил.
— Разве он не выглядит слишком уж... в порядке?
Все просто тупо уставились. Сцена умирающего Аудина и стоящего над ним Энкрида была слишком трагичной. Энкрид почти что излучал ауру, которая предостерегала других от вмешательства. Даже Шильма, которая была наполовину безумна, не осмеливалась произнести ни слова.
Но тут...
— Мм, — протянул Аудин. Он поднял руку и вытер глаза.
Хотя кровавые слезы текли, теперь они остановились. Все тело его болело, но не похоже было, что он вот-вот умрет. Дрожь в его руке прекратилась. Самое главное: после вспышки святого света он чувствовал себя абсолютно обессиленным, но теперь небольшая Сила вернулась в его тело. Он не мог сиять так ярко, как раньше, но и не чувствовал себя умирающим.
Он несколько раз сжал и расслабил руку. Он ясно чувствовал, что регенеративные способности работают, и его тело начало заживать. Его конечности, конечно, не отрастали, как у Лягуха, но имеющиеся раны должны были затянуться.
— Мм, — снова тихо застонал Аудин.
Почему он выжил? Должна быть причина. Когда он снял табу, он был готов умереть. Табу, которое он установил сам, действовало так долго, что, если бы он действительно намеревался снять его, ему пришлось бы осторожно отслаивать его, слой за слоем, как тонкую ткань. Если бы он сорвал его резко, это сказалось бы на том, что находилось внутри. Даже если бы он не умер от обратного удара, по крайней мере, половина функций его тела должна была быть повреждена. Аудин глубоко вдохнул и выдохнул. Хоть и было немного не по себе, его дыхание казалось нормальным, а значит, легкие были целы. Желудок слегка побаливал, но он не чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над кишечником. Значит, все было в порядке. Было ли что-то, что отличалось от прежнего?
Аудин машинально пощупал свой пояс, и на то была причина.
«Фальшивая святая реликвия. — подумал он. — Ее привез Энкрид с запада. Я приложил огромные усилия, чтобы снять с нее проклятие. Метод был только один...
Я перенес часть проклятия на собственное тело и сжег его. Во время этого процесса мне пришлось терпеть боль, словно мое тело прижигали раскаленным клеймом, но, поскольку я не мог отправить реликвию в Церковь, я выдержал это, сочтя это епитимьей.
В процессе снятия проклятия с фальшивой святой реликвии часть моей собственной божественной силы естественным образом прикрепилась к ней. Когда я высвободил божественную силу ранее, бремя было частично поглощено этой реликвией. Это было не огромное влияние, всего лишь небольшое, но его оказалось достаточно. Мое крепкое тело было более чем способно справиться с оставшимся бременем.
«Это действительно происходит? Совпадение это или судьба?»
«Как посеешь, так и пожнешь. Удача возвращается из того, что ты посеял», – сказала бы богиня удачи. Я почувствовал глубокое смущение. Я думал, что умру, но со мной все в порядке. Я почувствовал, как голубые глаза Энкрида переместились с реликвии на мое лицо.
— Хммм, — неловко прочистил я горло.
Взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Казалось, мне придется говорить как положено.
— Кажется, Господь хочет, чтобы я сам занялся делами Церкви.
Энкрид продолжал смотреть на меня.
— Нет нужды откладывать тренировки с Братом Рэмом и остальными.
— Ах, значит, ты выжил? — невозмутимо спросил Энкрид, и я неловко улыбнулся.
Мне пришлось рассмеяться, поскольку я почувствовал смущение. Энкрид секунду смотрел на меня, прежде чем кивнуть. Честно говоря, Энкрид просто обрадовался, что он жив. Это было абсурдно, но возможность сказать об этом искренне радовала Энкрида.
— Только не вздумай перебить всех в Церкви.
Учитывая божественный свет, который я только что продемонстрировал, даже легкое прикосновение, вероятно, заставило бы любого священника взорваться.
— Я этого не сделаю.
— Алма, Брат!
В этот момент закричала Шильма, и застывший механизм сцены снова пришел в движение. Алма огляделся, прежде чем поднять свой молот высоко, словно приняв решение.
— Все во славу Церкви.
Он дал своим двум ученикам кольца, которые те носили. Эти кольца были противоположностью святым реликвиям. Они были сделаны и выкованы демонами. Была ли причина тайно брать предметы из демонического царства и отдавать их своим ученикам? Да, была. Кольца, которые носили его ученики, быстро поглощали их жизненную силу, передавая эту энергию другим кольцам. Благодаря этому Алма мог ненадолго превзойти свои пределы. Было время, когда его ученики пропадали без вести; это также было по той же причине – заимствование Силы. Почему? Не потому, что Алма был разочарован собственными ограничениями, а потому, что он всегда выбирал легкий путь. Он жил в противовес принципу: «Выбери трудный путь». И из-за этого его божественная сила уже утратила свое сияние. Несмотря на то что он был паладином рыцарского уровня, он все еще прибегал к такой нечестной тактике.
— Что-о?
— Э?
Его ученики закричали, их голоса были наполнены ужасной болью. Энкрид перевел взгляд с Аудина на Алму. Явно был виден след демонической Силы.
«Я такое вижу не впервые», — подумал он.
«Тут нечему было удивляться. Я уже видел нечто подобное с графом Молсаном. И поэтому я вкратце задался вопросом: не стало ли в наши дни модно „играться с демонами“?»
«Это была тривиальная мысль, но ничего не мог с собой поделать. По сравнению с демоническими силами, с которыми я сталкивался раньше, эта казалась слабой».
Ученики Алмы, рыцари-оруженосцы, сморщились и превратились в сухие ветки, их свет угас, когда они рухнули на пол.
Их последние крики были их последними словами, когда они падали. Алма, оставив позади своих павших учеников, открыл рот. Он даже не посмотрел на них. Было ясно, что он думал только о себе.
— Сможешь ли ты все еще черпать Силу Рыцарей, когда ты так измотан?
Свет, который он излучал, был мутным, наполненным темными вкраплениями.
Это была цена души, связанной с демоном.
«Несмотря на мою усталость и раны, я знал, что не проиграю кому-то вроде Алмы. Самое главное, Шинар все еще в порядке. Единственной потенциальной угрозой мог быть Овердье».
— Какое трагичное зрелище, — пробормотал он, качая головой.
Но это было не все.
— Отойди.
«Я подумал, что он велит отойти Алме, но это было не так», — понял Энкрид.
Берт, Инквизитор, отреагировал на эти слова, отодвигаясь в сторону, словно убегая. Шильма, которая уже знала секрет Алмы, не удивилась. Она верила, что, пока демоническая Сила используется в правильных целях, это верный путь.
— Дурачьё.
Тон Овердье сильно изменился. Исчезла его вежливость, уступив место более непринужденному обращению, когда он поднял две трости. Направление было очевидно – они целились в Алму.
Энкрид продолжал наблюдать за сценой и, поняв, что не может донести свою мысль молча, добавил одно последнее слово:
— Эй, граф Молсан это уже делал.
«Я дал ему понять, что уже сталкивался с этим дерьмом фальшивого Рыцаря», — подумал он.
Конечно, Алма не знал, кто такой Молсан.
— О чем ты говоришь! — злобно крикнул Алма.
«Я понимал его реакцию. Чувствуя себя всемогущим, любой захочет поддаться этому ощущению. Но это было всего лишь ощущение, не более. Даже несмотря на то, что я избил его, столетний старик все еще размахивал своей тростью», — подумал Энкрид.
— Тебе стоило остаться мучеником.
Подводя итог, Алма, так называемый рыцарь, получил два удара тростью, и его голова взорвалась. Шильма попыталась скрыть свою божественную Силу заклинанием, но ее нога была отсечена энергетическим клинком, который взмахнул Шинар.
— Спасибо, маленькая эльфийка.
— Мой возраст – четыреста сорок восемь лет. Не называй меня маленькой, человек, — парировала Шинар.
И на этом ситуация была разрешена.
— Понимаю, — сказал Овердье, его голос стал немного светлее.
Единственным оставшимся был Берт, человек, который до сих пор стоял молча.
— Кажется, нам нужно поговорить.
Столетний старик, казалось, был на мгновение ошеломлен, услышав возраст Шинар. Он говорил, стирая кровь и мозговое вещество с трости, которыми брызнуло из головы Алмы, когда по ней ударили.
Энкрид, хоть и не был настроен враждебно, наблюдал за стариком с осторожностью. Он знал, что старик, если его слишком сильно подтолкнуть, без колебаний втянет всех в ту же опасную ситуацию.
Бум.
Начали падать несколько капель дождя. Атмосфера вокруг святого Рыцаря, Овердье, полностью изменилась.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944758
Готово:
