«Ребенок, плачущий на моей земле, должен быть спасен – других причин нет».
Вот какое оправдание содержалось в письме Кранга.
Если быть точным, это отражало его неспособность оставить без внимания любое зло, с которым он сталкивался.
Кранг, например, не терпел бандитизма ни в одной части королевских владений.
Конечно, могли найтись те, кто стал бандитом от отчаяния или из-за гнета лордов.
Могли ли существовать такие случаи? Несомненно. Но они были крайне редки – почти не существовали.
Чтобы выжить в качестве бандита на землях, кишащих монстрами и зверями, требовалась исключительная уверенность в собственных силах.
Поэтому любой, кто промышлял разбоем или грабежом в Наурилии, не просто отчаялся – он выбрал воровство и мародерство, потому что ему это нравилось.
В наши дни ни один высокородный дворянин не стал бы тайно спонсировать банды, чтобы те вторгались во владения другого. Такие схемы были пережитками прошлого.
«Жить вором или разбойником – значит жить воровством и грабежом!»
Объявить такое было все равно что открыто молить о смерти – это была искренняя просьба отрубить им голову.
По правде говоря, стоило Крангу лишь заподозрить бандитизм, он мобилизовывал силы из прямых владений королевства, чтобы сокрушить его.
Если требовалось, он задействовал даже силы безопасности столицы.
Со временем это почти полностью искоренило банды разбойников, рыскавшие по обширным землям королевства.
Остались лишь преступные гильдии, паразитирующие в городах.
Но даже они, будучи уличены в гнусных деяниях вроде работорговли, сталкивались с неминуемой смертью. Никакие отговорки или взятки их бы не спасли.
А теперь, похищение ребенка и бегство в Наурилию?
Разве можно оставить такого негодяя без наказания?
В этом и заключалась суть послания Кранга.
— Согласен, — тут же поддержал Энкрид точку зрения Кранга.
Именно поэтому он и ввязался в это дело.
Это и была вся причина.
– Империя и ее высокопоставленные гости уже вылетели у него из головы...
К тому же, прошлое Аудина накладывало дополнительные смысловые слои.
Сначала его решимость была умеренной, но теперь стала абсолютно непоколебимой.
Энкрид развил мысль, которую обдумывал на протяжении всего их путешествия.
Любая проблема начиналась с вопроса:
Что нужно, чтобы эффективно владеть мечом?
Достаточная сила.
Поэтому он первым делом тренировал свое тело.
Он искал ответы на свои вопросы и действовал соответственно.
И сейчас он начал разрешение проблемы с вопроса:
С чего мне следует начать?
Он не в первый раз сталкивался с подобной ситуацией.
«Давненько я не работал охотником за головами».
Хотя на этот раз он преследовал похитителей, задача не слишком отличалась от погони за преступниками, за чьи головы назначена награда.
В обоих случаях, как только цель пускалась в бега, процесс был почти идентичен:
Нужно ли двигаться незаметно? Да.
Нужно ли избегать того, чтобы тебя узнали? Да.
Если возникло подозрение или инстинкт предупредил об опасности, нужно ли бежать? Да.
Если дела шли плохо, нужно ли устранить всех свидетелей и двигаться дальше? Да.
Вот видите?
Действовали те же принципы.
Таким образом, Энкрид решил, что и к этой задаче следует подойти аналогично.
— Итак, мои мысли таковы... хм.
Он запнулся, взглянув на Аудина и Шинар.
Разумнее всего было спросить мнение своих спутников – возможно, у них были идеи получше.
— Не стесняйтесь поделиться своими мыслями. Мы ничего не знаем ни о похитителях, ни о внешности Святой. Условия для поиска у нас наихудшие, но если есть предложения, говорите.
Первым ответил Аудин:
— Я жду наставления нашего Господа Отца. — Он сложил руки в молитве и безмятежно улыбнулся.
Его слова не требовали дальнейшего обдумывания.
«Этот ублюдок говорит, чтобы я сам все придумал».
Энкрид быстро это принял.
Услышав части истории Аудина, он теперь понимал.
Аудин имел опыт поимки еретиков, но ни разу в жизни не пересекал континенты, чтобы кого-то выследить.
Его охота на еретиков в основном заключалась в поиске скрытых виновников в городских закоулках.
После обнаружения его основной задачей был допрос – подтверждение того, действительно ли они еретики.
По сути, Аудин мог быть мастером принуждения, но называть его умелым следопытом или охотником было бы преувеличением.
— Значит, без божественного наставления мы просто оставим все как есть, пойдем домой и будем ждать знака?
Энкрид переспросил – на всякий случай.
Уверенность никогда не помешает.
— Разве наш лидер не здесь, с нами?
Искренность Аудина обезоруживала.
В каком-то смысле, он был даже более беспечен, чем Рагна.
Этот человек раскрывал душу, излучая важность, только для того, чтобы делегировать все задачи Энкриду.
И все же, ленивым его назвать было нельзя – он молился, тренировался и выполнял свои обязанности без сбоев.
Аудин, казалось, был глубоко привержен своим собственным словам об ожидании подходящего времени.
Если бы этот момент настал, Аудин, безусловно, был бы первым, кто начал действовать, независимо от того, что он мог потерять или приобрести.
Увидев эту решимость, Энкрид пропустил его слова мимо ушей и кивнул, прежде чем повернуться к Шинар.
— Ты спрашиваешь меня?
В ее голосе не было и следа юмора.
Осенний солнечный свет был теплым, ветерок – прохладным, а земля была усеяна полевыми цветами.
Даже шагая среди таких красот, Шинар, настроенная на свои тонко отточенные чувства, уловила взгляд Энкрида и сказала:
— Если речь идет только о поиске следов, то выследить их будет несложно.
Не все эльфийки были от природы быстрыми или умелыми следопытами, но Шинар – была.
Проблема заключалась в том, что предшествовало поиску следов – над этим она никогда не задумывалась.
Короче говоря, Шинар превосходно справлялась с краткосрочной погоней, но ей не хватало средств, чтобы вообще найти цель.
Как можно выслеживать без отправной точки?
Ее способности были ясны: скажите ей начать поиск с определенного места, и она станет той самой быстрой эльфийкой и мастером следопытом.
Но в данной ситуации она была практически бесполезна.
«Я так и думал».
Честно говоря, Энкрид особо ни на что не рассчитывал, поэтому и разочарования не испытал.
Он сохранял спокойствие.
Положительным моментом было то, что он сам имел дело со многими подобными случаями.
Тем временем Шинар заговорила о цветах, определяя их символические значения, а Аудин поддержал разговор о пчелах и бабочках, без устали порхающих за нектаром.
Оба, казалось, потеряли интерес к миссии и вместо этого начали болтать.
Неожиданно между Аудином и Шинар возникла некая невысказанная связь.
— Кажется, ты сам не желаешь этого нектара, — заметила Шинар.
Энкрид, все еще занятый планированием, услышал их разговор.
Этот обмен репликами показался ему глубоким, словно горящее клеймо в его сознании.
— Нектар принадлежит бабочкам и пчелам. Если бы каждый проходящий медведь-оборотень захотел его, то ничего бы не осталось, — ответил Аудин.
— Медведи предпочитают мед, спрятанный в дуплах деревьев.
Этот обмен репликами напоминал «коан» – диалог, нацеленный на раскрытие истины.
Посторонним он мог показаться бессмысленным, но для тех, кто ищет смысл, он содержал глубокие прозрения.
Энкрид расценил их разговор как почти «коан», инициированный и ведомый Шинар.
Это было необычное зрелище – эльфийка, казалось, не заинтересованная в том, чтобы кто-то другой взял на себя роль учителя Аудина.
В разгар их диалога они шли через поле Цветочного Злата, чьи цветы сияли под ясным небом, словно солнечный свет поцеловал землю.
Говорили, что это поле, где когда-то пребывала Святая.
— И вправду, медведи ищут мед, запасенный в деревьях, — размышлял Аудин, его глаза были расфокусированы, а шаги ни на секунду не сбивались.
— Отдай нектар тем, кто его желает, — пробормотал он снова, возможно, цитируя Писание.
— Те, кто копит мед, осквернены злом. Сурово обличи жадных и отправь их на сторону божественного.
В данном контексте, быть отправленным на сторону божественного было синонимом смерти.
Другими словами, это означало убийство таких людей.
Говорили, что три года службы дворянину сами собой прививали человеку правильный столовый этикет.
Энкрид сам был тому прекрасным примером.
Услышав так много раз навязчивые ритуальные молитвы Аудина, он мог приблизительно уловить их смысл.
— Но такие деяния должен совершать тот, кто на это имеет право, — сказал Аудин, в его тоне не было эмоций, он был похож на марионетку, полностью лишенную чувств.
Затем он замолчал.
Шинар, вероятно, говорила не из чувства ответственности.
Казалось, ей было безразлично, как отреагировал Аудин, и она просто оставила этот вопрос.
Вместо этого ее внимание привлекло цветочное поле перед ними.
— Мой жених, это цветочное поле выглядит как постель, приготовленная специально для нас, — заметила она с эльфийской шуткой.
— Может, тебе стоит вздремнуть, — рассеянно ответил Энкрид, намереваясь закончить мысли, крутившиеся у него в голове.
Пытаться расшифровать эмоции или мысли Аудина в этот момент было бесполезно.
Сейчас важно было сделать то, что должно.
И Энкрид именно этим и занялся – он шел по цветочному полю, сосредоточив свои мысли на том, что необходимо для преследования.
«Самое важное – это информация», – размышлял он.
Да, информация – где находится цель, ее состояние, внешность и тому подобное.
Поручение было получено, но преследователи из Священного Государства не предоставили ничего из этих важных сведений.
В какой-то степени это было понятно.
Честно говоря, эти люди, вероятно, изначально не собирались просить о помощи.
Итак, как ему получить необходимую информацию?
Решение, которое придумал Энкрид, частично основывалось на его собственном опыте, но также включало наработки Крайса.
В конце концов, они обсуждали это перед началом миссии.
— Я кое-что собрал через Гильдию Гильпина, — сказал Крайс.
— Помнишь тот город, который ты посещал раньше?
Тот, где ты приказал мне угрожать старосте деревни или главе – неважно?
Деревня, где стены города хотели назвать в честь капитана?
Хотя те события казались случившимися целую вечность назад, их было трудно забыть.
Как можно забыть колонию гноллов, созданную теми культистами?
— И что?
— Сообщается, что похититель направлялся в ту деревню.
Таким образом, их первая цель после отъезда из Пограничья была определена.
Тем не менее, у Энкрида все еще не было информации о похитителе, внешности или возрасте Святой.
Но разве не было никакого способа обойти это?
Нет, был.
Если он не мог опознать преследуемого, он будет следовать за преследователями.
Этот метод он усвоил еще в начале своей деятельности охотника за головами от старшего охотника.
— Эй, такие люди, как мы, откуда мы берем информацию и планируем свои действия? Думаешь, мы можем позволить себе постоянно платить гильдии информации? Забудь об этой чепухе. Вместо этого запоминай лица знаменитых. Если увидишь одного из них, просто садись им на хвост.
Это был революционный метод слежения.
У любой крайне желанной цели всегда будут преследователи.
А если цель полностью скрыта?
Что ж, за такими людьми не стоит гоняться в первую очередь.
— И еще, если ты преследуешь в одиночку, ты уверен, что сможешь их одолеть?
Что за человек становится беглецом, за голову которого назначена награда?
Может ли слабак выжить, пересекая земли, кишащие бандитами, монстрами и магическими зверями?
Конечно, нет.
Это был очевидный вывод.
Беглец с наградой, скорее всего, был экспертом, почти наверняка.
— Наша роль – подбирать крохи. Если хочешь прожить долго, придерживайся кодекса охотника.
Такие наставления были частью его первых уроков.
Не то чтобы Энкрид когда-либо придерживался кодекса охотника или собирался это делать.
Но правила были примерно таковы:
Не ставь свою жизнь на кон.
Если не можешь победить в одиночку, работай с союзниками.
Даже если цель явно истекает кровью, начинай с арбалета или метательного кинжала.
Эти и похожие принципы составляли кодекс.
Первый старший охотник, которого встретил Энкрид, был хорошим человеком.
Те же, кто пошли за ним, были полной противоположностью – людьми, которые толкали его вперед, говоря: «Если поймаешь их сейчас, я отдам тебе семьдесят процентов награды».
Такие не знали и азов слежки и полагались исключительно на свою грубую силу, предавая любого, кто становился обузой.
Конечно, это была ложь.
Как только он получал ранение, становилось ясно, что они немедленно попытаются его убить.
— Прости, прости, я просто торопился, — сказал один такой охотник, наставляя на него кинжал после того, как Энкрид был ранен.
Опираясь на этот ранний опыт, Энкрид решил применить то, чему научился: если он не может опознать цель, он будет следить за следопытами.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944496
Готово:
