Энри отправился в путь на повозке, гружённой обсидианом и талисманами – товарами, характерными для западного региона, а также несколькими другими практичными и ходовыми предметами.
Он ожидал, что путешествие будет сложным, но реальность превзошла все его ожидания, испытывая его решимость на каждом шагу.
Он ни разу не подумал сдаться, однако гложущая тревога никуда не делась, суша ему рот и сдавливая грудь.
Тем не менее, он продолжал двигаться вперёд, прекрасно понимая, что это была редкая возможность.
— Капитан.
Энри сжал лук, подаренный ему Энкридом, и решил не упустить этот шанс.
Ему требовался транспорт как для товаров, так и для себя самого. Белоптеры, подходящие для запада, были бесполезны за пределами региона, поэтому нужны были лошади. Но средств Энри не хватало.
В итоге вместо лошадей он купил ослов и телеги, сумев собрать караван из десяти повозок.
И хотя груз был значительным, скромный вид ослов и тех, кто его сопровождал, создавал довольно унылую картину.
— Не волнуйся.
— Мы будем рядом с тобой.
К счастью, воины-близнецы из западного племени согласились стать эскортом. Благодаря их силе, группа не испытывала недостатка в боеспособности.
Кроме того, Энри нанял несколько человек из близлежащей деревни-оазиса для помощи.
— Когда мы доберёмся до места назначения, награда будет щедрой?
— Ты же оплачиваешь наше питание и ночлег по пути, верно?
Эти вопросы были слишком знакомы.
— Если быть точным, то если эта торговая экспедиция увенчается успехом, — ответил Энри. — Я гарантирую, что вы получите достаточно, чтобы осесть там, где захотите. Но успех не гарантирован.
Среди участников его предприятия были люди, бежавшие от преследований, некоторые несправедливо обвинённые в преступлениях. Среди них был мужчина, путешествующий со своей семьёй.
Хоть он и не выглядел опытным бойцом, от него исходило чувство надёжности. Энри подбирал таких людей; его собственный опыт горя и лишений обострил способность судить о характере.
А что, если его суждение окажется ошибочным?
«Всё будет хорошо», – сказал он себе.
Даже если некоторые повернут против него клинки, присутствие западных близнецов предотвратит любое предательство.
Эта экспедиция была приключением как для участников, так и для самого Энри. Им не платили авансом, и они должны были ждать прибыли в конце пути. Такой порядок привлёк людей более ответственных или с более простыми мотивами, чем хитрых и жадных.
Несмотря на изнурительный и тяжёлый труд, эта работа казалась чище, чем жизнь в деревнях-оазисах. По крайней мере, охота на увешанных самоцветами чудовищ выглядела хуже, чем это предприятие.
Так началась торговая экспедиция.
Проблемы не ограничивались монстрами и зверями – один только дождь делал их продвижение мучительным.
Поскольку после покупки ослов и повозок у них не осталось денег, группа весь путь ночевала под открытым небом.
Опыт Энри как охотника помогал им, подсказывая хорошие маршруты и безопасные места для ночлега. Близнецы справлялись с боем, когда это было необходимо.
Даже на этом маршруте иногда появлялись разбойники. Чтобы выжить в этой земле, бандитам требовалась сила для отражения монстров и зверей, поэтому они часто ходили группами и включали в себя опытных бойцов.
Однако никто из них не мог сравниться с близнецами.
В группе был мальчик, пришедший вместе с отцом, который проявил талант в метании камней из пращи.
К тому времени, когда они увидели столицу Науриллию, все, включая Энри, были полностью измотаны.
— Нам нужно продать часть товаров здесь, прежде чем двигаться дальше, — объявил он.
Однако первый же торговец, которого Энри встретил в столице, попытался агрессивно сбить цену.
— Западные товары? Откуда мне знать, что они подлинные? Талисманы? Кто гарантирует их эффективность?
Энри распознал в этом уловку – попытку снизить цены, распространяя слухи.
Близнецы ощетинились от такого оскорбления, готовые действовать, но Энри остановил их, зная, что обнажение оружия навлечёт на них городскую стражу.
Их потрёпанный вид, как чужаков с запада, только сыграет против них в такой ситуации.
Энри слишком часто видел, как разворачивается этот сценарий, чтобы удивляться.
— Сдержитесь. Нам нужно это перетерпеть, — настоял он.
Расстроенный, но не желающий рисковать, Энри решил вообще отказаться от продажи товаров в столице.
Постоянные провокации от купцов со свиными рожами и жабьими ликами делали невозможным заключение честной сделки.
Если бы только они добрались до Пограничья, гарантия Энкрида всё бы уладила.
Однако Энри не зря пытался продать товар именно в Науриллии – предстоящий путь был опасным.
Но как им выжить в столице без серебра? Ночёвка вблизи трущоб грозила привлечь бесчисленное количество воров. Сможет ли он отогнать их всех?
Гильдия воров отомстит, если её членам будет причинён вред, а внутри города они не могли драться, не пролив крови и не создав проблем.
— Ха.
Энри глубоко вздохнул, смирившись с необходимостью уходить.
Но как только он собрался уезжать, толстый, похожий на жабу торговец в последний раз спровоцировал конфликт.
Рука Энри инстинктивно потянулась к луку, подаренному Энкридом.
«Если мы встретимся за городом, я пущу тебе стрелу в голову», – мрачно подумал он.
Затем, как по команде, появился Энкрид, ярко улыбающийся и называющий торговца-жабу «дядюшкой».
Торговец, застигнутый врасплох, растерянно склонил голову.
Не все в этом мире жили праведно. А среди нечестивых встречались всякие.
Энкрид не считал их всех злодеями, но эта ситуация была чем-то совершенно иным.
С первого взгляда поняв происходящее, Энкрид непринуждённо спрыгнул с лошади, и сухая пыль взметнулась из-под его сапог.
Недавно отремонтированная булыжная мостовая резко контрастировала с измождённым, усталым лицом Энри.
Напротив него стоял Малтон – толстый купец, лоснящийся от пота.
— Дядюшка, зачем притворяться, что ты меня не узнаёшь? — поддразнил Энкрид, направляясь к ним.
Капитан стражи замялся, подходя ближе к Энкриду.
— Дядюшка? У тебя здесь есть дядюшка?
— Тот, которого я приобрёл недавно.
— ...Что?
Рем тихонько хихикнул, понимая, что это одна из своеобразных шуток Энкрида.
— Почему ты ведёшь себя так, будто не знаешь меня? — Энкрид поднял руку, демонстрируя кожаный наруч, сделанный из шкуры Гиганта.
— Ох, ох… ты тот самый парень? — пробормотал Малтон, дрожащим пальцем указывая на Энкрида.
— Тот самый парень? — переспросил капитан стражи, его проницательный взгляд обратился к Малтону.
Выпученные глаза торговца нервно забегали.
Почему капитан стражи вдруг благоволит этому человеку? Почему этот «случайный мечник» источает такую власть?
— Дядюшка.
Энкрид снова обратился к нему, и в сознании Малтона болезненно отдались его собственные слова: «Ты дружишь с главой Торговой Гильдии Рокфрид? Ха! Тогда я – дядюшка Генерала Энкрида!»
Друг. Дядюшка. Рокфрид. Энкрид.
Слова смешались, из памяти возникло лицо, и Малтон пришёл к леденящему душу осознанию.
— «Несгибаемый Рыцарь»?
Печально известный титул сорвался с его губ.
Он надеялся, молился, что это ложь, недоразумение.
— Впечатляет, дядюшка. Ты даже знаешь моё прозвище, — сказал Энкрид, резко ухмыльнувшись.
Мир Малтона рухнул.
«Этого не может быть».
«Почему он – „Несгибаемый Рыцарь“?»
Пока Энкрид брал инициативу в свои руки, чтобы перекинуться парой слов, начался краткий разговор.
— Кажется, тебе пришлось нелегко, да?
— Больше, чем нелегко, этот ублюдок...
Сзади Рем уже слушал рассказ близнецов.
— Эй, ты действительно назвал западные амулеты подделкой? Сказал, что их магия – это обман?
Малтон действительно говорил такое.
Но разве всё это не из-за жадности стоящего за ним дворянина?
Малтон взглянул на виконта.
«Пожалуйста, спаси меня».
Просьба в его глазах была очевидна, но Рем был не из тех, кто сдерживается в таких ситуациях.
Небрежным движением он схватил свой топор и решительными шагами двинулся вперёд.
— Извинись или умри. Если ты неправ, просто скажи эти слова, и ничего ужасного не случится.
Тон Рэма был спокоен, но напряжён.
Была ли это его природа, его характер или воспоминания о первом шаге на континент и зрелище, как мерзкий дворянин наслаждается издевательствами над женщинами и оскорблением собственного народа – это не имело значения.
Рем ненавидел таких людей.
Почувствовав резкую угрозу, исходящую от него, трое стражников за спиной дворянина нахмурились, готовясь вмешаться.
Но тут заговорил капитан стражи.
— Знайте, когда вмешиваться, а когда отступить. Вы что, не узнаёте его? — сказал капитан стражи. — Чёрные волосы, синие глаза, топор, седина, медвежье телосложение. Неужели вы не знаете?
Слухи о людях, защищавших Пограничье, начали распространяться даже без учёта Энкрида.
— «Убийца Дворян».
Безумец, который, по слухам, после потери родителей от рук знати в детстве, раскалывал топором черепа каждому встречному дворянину.
Конечно, это было неправдой – просто ещё один слух.
— Медведь-зверолюд, который раскалывает людей пополам ради забавы, — пробормотал один из стражников себе под нос.
— ...Это обо мне, что ли? — спросил Аудин, не сдержавшись, с кривой усмешкой.
Он не был ни зверолюдом, ни человеком с подобными увлечениями.
— Ах...
Трое стражников тут же захлопнули рты.
Рем слегка отступил, учитывая присутствие Энкрида.
Иначе он бы избил этого человека до полусмерти, прежде чем вообще задуматься о разговоре.
— ...Я извинюсь. Я был неправ.
Подавленный аурой, исходившей от Рэма, виконт сдался.
Не понадобилось даже применять Волю.
Стражники воздержались от вмешательства, а слух об «Убийце Дворян» громко звенел в его ушах. Он почувствовал острую необходимость облегчиться.
Виконт сбежал со сцены, оставив после себя купца, который выглядел так, словно вот-вот заплачет.
Энкрид повернулся к своему «дядюшке» и заговорил.
— Дай мне денег на расходы.
— ...Что?
— Не собираешься?
Пока Энкрид давил на него, капитан стражи сзади также бросил угрожающий взгляд.
Судя по ситуации, было ясно, что торговец сделал что-то не так.
И это было его решение впустить этого человека.
Хуже того, торговец осмелился попытаться обмануть человека, которого он уважал.
«Я убью его. Обязательно убью».
«Ты мёртв».
Даже не овладев Волей, чистая решимость капитана делала его убийственное намерение почти осязаемым.
Казалось, одни его глаза способны лишить жизни.
— Я-я дам! Конечно! — Купец поспешно развязал свой мешочек.
— Маловато будет, — заметил Энкрид после беглого взгляда.
Хотя в мешочке было более двадцати серебряных монет и даже одна золотая монета, если Энкрид сказал, что этого мало, значит, так и было.
Малтон немедленно послал слугу в банк.
В крупных городах всегда был хотя бы один крупный банк, которым обычно управляли жители торговых центров, путешествовавшие по делам.
Во время предыдущей гражданской войны они бежали, но недавно вернулись, вновь открыв свои банки.
Щёлк, лязг.
Произошёл приятный обмен мешочками – чудесное зрелище. Энкрид взял всё и передал Энри.
— Продай ослов, купи лошадей. Замени телеги, позаботься о себе, хорошо отдохни и начни всё заново. Дальше дорога должна быть ровнее.
— Спасибо.
Слёзы навернулись на глаза Энри, когда он склонил голову, вспоминая все их лишения.
Наблюдавший сзади капитан стражи заговорил:
— Я лично сопровожу вас до Яльтенбурга. Прошу, не отказывайтесь – я хочу это сделать.
— Я как раз собирался поблагодарить вас за предложение, — ответил Энкрид, кивнув.
— Тогда подождите минутку, — сказал капитан, глубоко выдохнув. Он положил руку на плечо Малтона и оттащил его в сторону.
Энкрид попрощался с «дядюшкой» взмахом руки.
Среди людей, сопровождавших Энри, был мальчик, лет тринадцати-четырнадцати, который следовал за своим отцом.
В глазах этого мальчика Энкрид и его спутники были исполинами, намного превосходящими любого короля.
Такое мышление среди детей было не редкостью.
Для них имя Энкрида было не просто именем героического мечника, но истинного защитника – того, кто спас их лично, в отличие от далёких королей.
Это было небольшое, случайное событие, одно из многих.
— Увидимся в Пограничье.
Энкрид попрощался с Энри, а тем временем Рем раздал задания близнецам.
Затем они поехали по внешним дорогам, ведущим к королевскому дворцу. Это был тот самый путь, по которому он когда-то скакал на своей одноглазой лошади.
Во дворце они остановились на ночлег.
Не имея неотложных обязанностей вечером, Энкрид арендовал тренировочный зал для спарринга.
Вскоре стали приходить люди, прося поучиться у него.
— Когда угодно, — сказал Энкрид.
Среди собравшихся были знакомые лица, включая Реарвана, который недавно присоединился к Королевской Гвардии, и даже Мэттью, который должен был находиться рядом с Крангом.
Капитан Королевской Гвардии, облачённый в тёмно-серый шлем, тоже ненадолго заглянул.
Не говоря ни слова, он кивком поприветствовал Энкрида и ушёл – человек немногословный.
Для Энкрида это товарищество было знакомым и дорогим.
Наблюдение за тем, как люди увлечённо обсуждают с ним техники, приносило огромную радость.
Даже Рем, казалось, наслаждался этим.
После двух дней отдыха сопровождающие и служанки сняли мерки с Энкрида и быстро сшили для него официальный костюм – не тесную рубашку, сковывающую его мышцы, а хорошо скроенный, элегантный наряд.
Ни Рэма, ни Аудина с собой не взяли.
— Мне неинтересно.
— Мне тоже, — согласился Аудин.
Они не пришли бы, даже если бы их пригласили, и Кранг это знал.
Прошлой ночью Энкрид внезапно спросил Аудина, почему тот приехал с ними.
В конце концов, Аудин обычно не любил покидать Пограничье.
— Я подумал, что попытаюсь вырваться из тюрьмы затянувшихся сожалений, — ответил Аудин.
Это был загадочный ответ, который Энкрид не до конца понял, но Аудин не казался расположенным к объяснениям.
Уважая личные границы товарища, Энкрид оставил это без внимания.
Аудин, со своей стороны, казалось, оценил это уважение, улыбнувшись своей обычной тихой улыбкой.
— Герой нации, друг короля, «Убийца Демонов», «Несгибаемый Рыцарь» – Генерал Энкрид из Пограничья!
Когда официальное представление сопровождающего разнеслось по залу, Энкрид вошёл в аудиенц-камеру, и его взгляд упал на Кранга, сидящего на троне.
Они обменялись обычными любезностями.
— Добро пожаловать.
— Я пришёл по вызову.
Едва приветствия закончились, Маркус начал говорить о чести рыцарства.
Среди дворянского собрания раздались голоса несогласных.
— Хотя вполне естественно оказать такую честь сэру Энкриду, мы должны рассмотреть, применимо ли то же самое к другим, — заметил один красноречивый дворянин.
Позади него стояла та самая жабоподобная фигура, которую Энкрид видел накануне.
— Ваше Величество, слышали ли вы термин «Убийца Дворян»?
Дворянин погладил свои усы, пока говорил.
Чего больше всего боялись члены королевской семьи и знать?
Рыцарей или бедствий – существ, способных одним мечом перевернуть королевство, если они того пожелают.
Для защиты от таких угроз королевские дома принимали меры.
Например, «Орден Ограничения» Науриллии служил подобной цели.
Рыцари приносили присягу верности короне во время посвящения – клятву, данную ещё до того, как стать рыцарями.
Но Энкрид и его Подразделение Безумцев не приносили подобных клятв.
Сможет ли Науриллия остановить их, если до этого дойдёт?
Возможно, нет.
Таким образом, дворянин задал вопрос, разумно ли повышать людей сомнительной честности до статуса «рыцарей».
Энкрид обнаружил, что во многом согласен со сказанным.
В конце концов, трудно было представить, что Рем принесёт клятву верности королевской семье.
Но вскоре его мысли блуждали где-то в другом месте.
«То пирожное, которое я ел вчера, было восхитительным».
«И хлеб был превосходен».
Дворянин продолжал свою пламенную речь, которая сводилась к одному: как можно доверять тому, кого прозвали «Убийцей Дворян»?
Этот вопрос требовал пересмотра.
Если бы здесь присутствовал простой простолюдин, он мог бы рукоплескать красноречию дворянина.
Но, естественно, этого не произошло.
— Вы закончили?
Кранг, с несвойственно мягкой улыбкой, обратился к дворянину.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944470
Готово:
