— Жалкий ублюдок. Иди и сдохни. Если хочешь, можешь приползти сюда.
В сборище, казавшемся почти постановочным, Рем использовал свой язык вместо топора, чтобы загнать Рагну в угол.
Рагна, уже готовый ответить, кашлянул, поднял руку и показал средний палец, вернув оскорбление древним проклятием, передававшимся из поколения в поколение на континенте.
Рем кивнул, словно принял окончательное решение.
— Босс, сейчас самое время. Перережь ему глотку. В таком состоянии мы можем покончить с ним без особых усилий, — проговорил Рем, имитируя движение удара по шее ребром ладони.
Судя по всему, Энкрид и Рем заключили пакт о том, чтобы убить Рагну.
Как только Рем появился, он начал оскорблять Рагну, даже не слушая, что происходит.
Джаксен усмехнулся, услышав это, и даже издал звук, похожий на спускание воздуха, явно намереваясь поддразнить Рагну.
— Убьем и этого ублюдка тоже, — настаивал Рем, призывая Энкрида убить их всех. Но, разумеется, Энкрид не собирался его слушать.
— Финн, иди вперед и оцени обстановку. Мы присоединимся к тебе, как только увидим, что тут происходит.
— Есть!
Финн лишь вполуха слушала их разговор, полностью забыв о страхе или замешательстве по поводу сложившейся ситуации.
Почему?
Потому что люди перед ней творили историю. Возможно, это был момент рождения легенды.
Барнас Харриер был Рыцарем, чье имя Финн слышала прежде. Он в одиночку истреблял врагов.
«Кипарис Наурилии».
«Барнас Аспена».
Всего двадцать лет назад простое упоминание этих имен было достаточным, чтобы показать военную мощь обеих стран.
Финн, находясь в разведывательной миссии, знала, что Барнас, Рыцарь, может появиться на поле боя, где они находились.
Но это не означало, что она чувствовала поражение.
«Если удача будет на нашей стороне, и хотя бы два безумных рыцаря объединят усилия, возможно, у нас будет шанс».
Финн не могла оценить силу воинов ранга Рыцаря, но она допускала такие мысли.
Однако Рагна уже убил его.
Он был ранен, но победил. Тело, лежащее перед Финн, было достаточным доказательством той жестокой и яростной битвы, что произошла.
Даже без эмблемы Королевского Ордена Рыцарей Аспена, выгравированной на его доспехах, потрескавшаяся земля и повсюду разбрызганная кровь говорили о том, насколько дикой была эта схватка.
«Чудовище», – вот кем был Рагна.
То же самое можно было сказать о Джаксене и других.
— Мы все еще можем сражаться.
«Посмотрите, что говорят эти сумасшедшие», – подумала она.
— Приблудный варвар, иди сюда, — выплюнул он, хотя его внутренности были повреждены, а изо рта текла кровь.
— Ублюдок, я пощажу тебя на этот раз.
Хорошо, что Рем в своем безумии не пустил в ход топор.
Может быть, потому, что Энкрид незаметно стоял между ними?
Убийство одного только Барнаса было впечатляющим достижением, но не единственным.
Был еще тот, кто в одиночку уничтожил весь отряд эльфийских воинов, а Рем справился с двумя Рыцарями.
И во главе всех стоял Энкрид, который тоже убил Рыцаря.
Это были люди, которые не бросались пустыми словами, даже когда говорили безумные вещи. Каждое их мимолетное замечание было правдой.
Финн, услышав приказ Энкрида, двинулась вперед.
Они перепробовали все, чтобы остановить полномасштабное сражение, но чтобы по-настоящему прекратить бои, им нужно было присутствовать там.
Поэтому Финн отбросила мысли об усталости и быстро зашагала.
После того как Финн ушла со своими подчиненными, Энкрид указал пальцем на неровную тропу, пересекающую горный хребет, и сказал:
— Мы присоединимся к основным силам.
Энкрид предложил выбрать чуть более сложный путь, чтобы присоединиться к основным силам, и причина была проста: если бы его спросили, он не смог бы ответить ничего, кроме того, что это его интуиция.
Вернуться быстро – это хорошо, но пересекать горный хребет по кратчайшему маршруту?
— Этому нужна помощь, — сказала Шинар.
Было очевидно, кого она имела в виду.
Рем и Джаксен повернули взгляды в сторону.
— Это я? — пробормотал Рагна.
— Может, оставим его здесь и вернемся за ним завтра? — ответил Рем.
В такие моменты их слаженность казалась идеальной. Если бы эти двое объединили усилия в реальном бою, как бы это выглядело? Если бы Рем сражался безжалостно, следуя своим инстинктам, Джаксен мог бы затыкать пробелы своим чувством момента. Возможно, это было бы очень удачное сочетание.
Рагна начал сверлить их своим уцелевшим глазом.
— У этого глаза зловещая аура.
— Неприятный взгляд, — ответили они одновременно. И тут Энкрид, чей взгляд упал на Рагну, заговорил.
— Приложи слюну, и заживет.
У него были повреждены колени, плечи, даже внутренние органы, и один глаз.
Если бы прикладывание слюны могло исцелить такие раны, не было бы нужды в божественной силе. Целители могли бы бросить свои исследования и просто плевать на раны и ходить по миру.
— Поднимите его, — сказал Энкрид, присев перед Рагной.
— …Мне обязательно? — спросила Шинар, считая, что ситуация не требует спешки.
— Поспешить не повредит, — лениво ответил Энкрид.
— А нам-то зачем?
— Серьезно? — добавили Рем и Джаксен одновременно, цокая языками, глядя на раненого Рагну.
— Теперь я понимаю, что убийство этих двоих и захоронение здесь моего меча — вот правильный путь к миру на континенте, — выплюнул Рагна, кипя от ярости. Но он знал, что сейчас не время для физической расправы.
— Поднимите его.
Что еще оставалось? Энкрид был из тех людей, которые будут настаивать, если это его Воля.
Шинар подняла Рагну и взвалила его на спину Энкриду. Энкрид, неся его, начал спуск с горы.
Горный хребет Пен-Ханил был опасен, но для них это было ничто.
— Где тот, что от тебя ушел? — спросил Энкрид, пока они спускались.
Джаксен издал вздох, и Рем метнул на него острый взгляд, прежде чем ответить:
— Ну, он, наверное, скукожился и убежал, разве нет?
Энкрид не стал спрашивать, что именно скукожилось, но Шинар что-то пробормотала у него за спиной.
— Его яйца, да?
Это была переделанная шутка в эльфийском стиле, которую Джаксен произнес так, чтобы Энкрид едва ее услышал, проверяя его реакцию.
Он пытался смутить Энкрида, но тот оставался невозмутимым.
Он лишь услышал раздражающий шум, и причина, по которой он услышал его раньше эльфийки, была проста.
Это была его интуиция, и он активировал свою Волю, чтобы слушать более внимательно.
— Джаксен.
— Я иду вперед.
Земля загрохотала, воздух задрожал, и издалека донеслись смутные крики. Услышав их, Джаксен рванул вперед. Его фигура быстро скрылась среди деревьев.
Энкрид, выдохнув через нос, произнес:
— Расчисти путь.
Воздух вокруг них был наполнен запахами диких зверей и монстров.
Рем на мгновение отступил в сторону, начиная размахивать топором.
Бум, Бум, Хруст! Шум трескающихся, расщепляющихся и ломающихся костей и мышц эхом отдавался в ушах Энкрида.
Шинар остановилась на бегу, сузив глаза.
Солнце клонилось к закату.
Время заката еще не наступило, но уходящее солнце отбрасывало длинные тени.
По мере спуска с горной гряды ситуация становилась все более очевидной.
— Увааа!
Враг несся вперед.
Шинар уже могла предвидеть, что произойдет.
Кровь будет собираться и течь, образуя реки, которые превратятся в потоп.
Тысячи погибнут, и в центре поля боя кровь потечет рекой, сметая все на своем пути.
На этом поле боя для продолжения требовалось безумие.
Аспен заполнял пустоту, оставленную павшим боевым духом, безумием.
— Яхоу!
В рамках политики межвидовой интеграции отряд штурмовиков-зверолюдей с севера Аспена начал атаку.
Союзные силы, напротив, не бросились им навстречу.
Однако столкновение обеих сторон было неизбежно, как течение времени, – это была константа, столь же незыблемая, как переход от сегодня к завтра.
Энкрид опустил Рагну на землю.
— Мы у подножия горы. Здесь нет монстров, так что держись.
— Мой меч понадобится.
— Нет, сиди смирно. Я вернусь за тобой, — сказал Энкрид и посмотрел вперед.
Почему враг наступал прямо? Он не знал и не нуждался в этом знании.
Это не было ничьим приказом, и не было четкого ответа, но Энкрид знал, что должен делать.
— Шинар! — позвал он, и, как только начал бежать, его темп стремительно возрос.
Бум! Бум! Его ноги не сдерживались; земля трескалась, и камни с грязью разлетались фонтанами.
Его натиск был диким и безрассудным – безошибочный признак приближения неестественной Силы.
Позади него Шинар следовала быстрыми, грациозными движениями.
Вскоре после этого Рем, раскроивший черепа диким зверям и монстрам, присоединился к атаке.
— Джаксен!
— Ты опоздал! — на крик Энкрида последовал ответ Джаксена.
Хотя Энкрид произнес только его имя, Джаксен понял подразумеваемый вопрос.
Смогут ли они остановить врага?
Энкрид бежал, размышляя долю секунды, когда его левая нога оторвалась от земли. В этот краткий миг кровь прилила к его мозгу, ускорив мысли. «Смогут ли они остановить наступающую армию? Если силы равны, их можно остановить. Даже с меньшими силами, при должной подготовке, это может быть возможно. Но многие умрут».
«Есть ли другие варианты? А что, если применить подавляющее насилие? Рыцарь – это чудовище, которое в одиночку противостоит тысячам. А если таких чудовищ не одно, а трое? Этого может быть достаточно, чтобы их отпугнуть».
Это действие не было результатом какого-то великого расчета.
Все, что видел Энкрид, — это бесчисленные смерти тех, кому не было нужды умирать.
Ни чести, ни славы, ни известности – только бойня.
Их встретит лишь песня стали, а в конце они будут барахтаться в Чёрной Реке.
Если бы нашлись те, кто приветствовал смерть и убийства, они бы ликовали от такой бойни.
Но Энкрид не был из таких.
Смерть и убийства были предназначены для того, чтобы решить исход битвы, но это была лишь бессмысленная смерть.
Война уже закончилась. Тогда, независимо от того, где все началось, он остановит ее.
Его Воля стала верой, а эта вера – Силой, хлынувшей через него, пока Энкрид ощущал прилив Воли.
— Аудин!
— Аудин! — крикнул он, но его голос не смог пробиться сквозь хаос.
Аудин, охваченный замешательством, не услышал его.
Энкрид снова глубоко вдохнул.
Затем, переполненный Волей, он закричал еще раз.
Пусть это эхо, громкое, достигнет ушей каждого.
— А-У-Д-И-Н! Уступая в изяществе, Энкрид восполнил пробел чистой Силой воли, и его голос стал бурей энергии.
Как только он произнес эти три буквы, их владелец появился сбоку.
— Да, Брат, Аудин здесь!
— Останови их!
Энкрид увидел светящиеся точки, разбросанные по полю боя.
Они не светились буквально, но это его интуиция реагировала на прилив Воли.
«Что это? Точки, где нужно остановить врага», — понял он.
Это было на крайнем правом фланге поля боя, между двумя участками, где вскоре должны были столкнуться армии.
— Тереза, помоги!
По его команде Аудин и Тереза заняли позиции в этой точке.
Как они остановят атаку?
Ответом было подавляющее насилие.
Аудин, подавив желание пробудить свою божественную силу, сжал кулак и нанес удар.
Бум!
На таком расстоянии это нельзя было игнорировать.
Два человека взлетели в воздух от чистой Силы удара.
Если бы Аудин хотел их убить, он бы их раздавил, но он намеренно отправил их в полет, чтобы привлечь внимание.
Аудин следовал намерениям Энкрида, и Тереза сделала то же самое, с силой орудуя щитом.
Щит ударял врагов, отбрасывая их в воздух, и их тела падали, как брошенные камешки.
Если бы они ничего не сделали, две армии столкнулись бы, и хаос разразился бы в одно мгновение.
— Рем!
— Ты что, оглох?
— Вон туда! — Энкрид указал на другую светящуюся точку, линию, идущую от позиции Аудина.
Показывая подавляющую разрушительную силу, они должны были остановить продвижение врага.
— Я понимаю, что ты пытаешься сделать, — Шинар, всегда сообразительная, была на шаг впереди, устремляясь туда, где должна была быть.
Она заняла позицию напротив Аудина, за полем боя.
Заняв свое место, она произнесла:
— Вы можете дойти только до этого места. Иначе я заставлю их съежиться, — это было похоже на шутку, но так Шинар выражала свою уверенность.
Это был не тот момент, когда ее тело рассыпалось бы в прах; у нее еще оставалась энергия после столкновения с Барнасом и его силами.
— Джаксен, Ропор, Фел! Вон туда!
Джаксен не был тем, кто мог в одиночку остановить большую армию, поэтому ему требовалась подмога.
Были добавлены еще двое, чтобы удержать линию.
Тем не менее, впереди оставался огромный пробел – тот, который мог видеть только Энкрид.
Если бы они его не остановили, через этот пробел хлынула бы кровь.
Энкрид бежал и кричал, глубоко вздохнул, чтобы успокоить свой пульс, а затем остановился.
Позади него стояла его армия; впереди – враг.
Некоторые, с озадаченным видом, останавливали атаку, в то время как другие бежали прямо вперед, не обращая ни на что внимания.
Обычно, это был момент, когда Рыцарь должен показать, что значит быть Рыцарем.
Энкрид планировал прорваться сквозь врага, демонстрируя им, что значит стоять в одиночку против тысячи.
Но теперь его мысли изменились.
«Что останавливает людей?»
Его мысли текли быстро, и в то мгновение он понял, что должен делать.
Он ясно различал, что он может и чего не может.
То, что он когда-то считал невозможным, теперь ощущалось как нечто достижимое.
Переполняющая Воля даровала ему силу всемогущества.
Их ноги останавливало не насилие, а страх.
Если нужен страх, он даст его.
Энкрид излил свою Волю, словно прорвав плотину, затопляя все вокруг.
За его спиной появилась стена, он выхватил меч и рубанул им по земле.
Хруст!
На том месте, куда ударил клинок, появилась длинная линия.
«Пересечешь эту линию — умрешь».
С этими словами он наполнил линию своей Волей. Линия стала проявлением его Воли.
Подавляющее давление позади него превратилось в стену. Это была не глубокая пропасть, но она была широка.
Стена, сформированная переполняющей Волей и давлением.
Энкрид много раз сталкивался с подобными стенами, и теперь он демонстрировал врагу то же самое давление.
Никто, увидевший эту стену, не осмелился бы ее пересечь.
Безумие угасло, и перед лицом страха их ноги замедлились, а руки опустились.
«Стена? Здесь стена? Если они бросятся вперед, то умрут. Не пересекай эту линию».
Невидимая стена Энкрида распространилась по полю боя, подавляя врага страхом.
Те немногие, что пытались прорваться, несмотря на давление, были подавлены Подразделением Безумцев Энкрида.
— Отступайте, — произнес Энкрид, и сцена развернулась, словно картина.
Наступавший враг замер.
Ах.
Увидели ли они страх или нечто иное, но солдаты в первых рядах один за другим падали на колени, за ними – десятки, потом сотни, пока все поле боя не было усеяно коленопреклоненными телами.
Солнце, клонясь на запад, собрало свои последние лучи и осветило Энкрида.
Свет лился с его тела, когда он стоял с мечом в руке.
Хотя это было всего лишь заходящее за ним солнце, для наблюдающих солдат это выглядело как таинственный, почти божественный ореол.
Рыцарь мог сразить тысячу, но ни один Рыцарь никогда не останавливал тысячу.
— Достаточно, — закончил Энкрид.
Война была окончена.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944459
Готово:
