Командир ударной группы Аспена пустил в ход несколько козырей, начав с ядовитого песка. За ним последовали отравленные дротики, метательные ножи и хитро разбросанные острые шипы.
Шипастая железная ловушка покатилась Фелу под ноги как раз в тот момент, когда он собирался опереться на них. Ему удалось избежать ее, приземлившись лишь на носки, но необходимость уворачиваться от ядовитого песка, дротиков, ножей и шипов заставила его потерять равновесие. В следующее мгновение, коснувшись земли, он покачнулся и слегка завалился влево.
«Попался!»
Уловив этот момент, командир выхватил короткий меч и нацелил клинок на Фела. Одного этого удара было достаточно, чтобы сразить даже воина ранга Рыцаря. Меч был магическим, с вписанным заклинанием. Заклинание, спрятанное в навершии, активировалось, и клинок, длиной с предплечье, вылетел из рукояти, рассекая воздух с громким Вжух!
Бум!
Раздался оглушительный звук. Как раз когда клинок собирался коснуться тела Фела, тот внезапно подпрыгнул, приняв горизонтальное положение над землей. Если бы здесь был Джексон, он бы понял, что громовой звук, исходивший от меча, прозвучал чуть медленнее, чем звук ног Фела, ударившихся о землю, но ни у кого из присутствующих не было такого острого слуха.
Хруст!
Магический клинок, вылетевший из рукояти, задел бок Фела, но не коснулся кожи. Вместо этого он прорвал его бежевый гамбезон, и на землю посыпался наполнитель из ткани и хлопка.
По иронии судьбы, клочки ткани и хлопка из гамбезона Фела накрыли внутренности полурыцаря из Аспена, погибшего в предыдущей схватке. Сероватый мех гамбезона послужил одеялом для павшего полурыцаря.
Бум.
Фел приземлился, мгновенно встал и поднес меч к лицу.
«Он всё это время притворялся, что теряет равновесие?»
Видя, что его секретный прием заблокирован, командир подумал, что противник намного превосходит его. Почему эта мысль пришла ему в голову?
«Я бы не смог этого избежать».
Неважно, рефлекс это был или расчет, враг смог сделать то, чего не мог он. Конечно, в бою, где на кону стоит жизнь, мастерство — это всего лишь один из факторов, а не весь исход.
Командир принял низкую стойку и потянулся к топору, привязанному к поясу.
— Ха.
Тем временем Фел вздохнул и посмотрел в небо. Его глаза не были устремлены на командира. Он посмотрел в небо, потом на землю и снова вздохнул.
— Ха.
Командир планировал атаковать, когда противник сам пойдет в наступление, но внезапный вздох и последовавшие за ним слова оказались неожиданными.
— Ты знал?
«Что я, черт возьми, мог знать?»
— Я всё понимаю, но разрушить собственную прошлую скорлупу не так приятно, как можно подумать.
Пока Фел говорил, его взгляд снова устремился в небо. Он прошел этот путь и принял решение о том, как будет жить дальше. Он родился в глуши, вырос пастухом, но почему он здесь? Что привело его на это поле боя? На эти вопросы он отвечал на протяжении всего своего путешествия.
«Я должен двигаться вперед».
Он видел, как кто-то упорно продвигается вперед, не задумываясь. Есть поговорка: если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит в ответ. Фел смотрел на Энкрида, и, преодолев отчаяние и разочарование, достиг этой точки. Были времена, когда он верил, что сможет быстро нагнать его одним только талантом.
— В мире много всего. И пока мы живем, мы часто сталкиваемся с тем, чего никак не ожидали.
Не было лунного света, солнце палило, и это был не рассвет, но иногда люди чем-то опьяняются.
Хотя он и нашел ответ, Фел немного потерялся в размышлениях. Он решил забыть прошлое и встретить будущее. Решение было принято, но он знал, что путь не будет легким.
— ...Ты что-то не то съел? — пробормотал командир, незаметно меняя позицию. Он не мог отделаться от мысли, что Фел просто безумен.
Фел, задетый услышанным, опустил голову и посмотрел на командира.
— Похоже на то, — согласился он.
— Что?
— Ну, это воздух. Я думаю, дело в воздухе.
— Черт возьми, о чем ты говоришь? — Командир, напуганный неожиданной ситуацией, был сбит с толку. Он предпочел бы получить удар клинком, чем слушать такие сумасшедшие речи от столь искусного в бою человека. Фел же размышлял об этом месте, о том, чем оно отличается от других.
«Здесь другая атмосфера».
«Чем?»
У Энкрида была аура, которая пронизывала воздух вокруг него.
Что изменило атмосферу?
Воздух.
— Ах.
— ...Прекрати свой бред. Я не умру от твоей руки!
Командир метнул топор, который был его излюбленным оружием на протяжении многих лет. Фел увернулся и поймал топор.
Он задумался. Действительно ли это был воздух? Осознание быстро угасло. Это было не то.
В конце концов, противник в панике убежал, словно у него горела задница. Он побежал к своей лошади, сбросив закрепленное на седле дополнительное оружие, и скрылся.
Топ! Топ! Топ! Топ!
Звук копыт, бьющих по земле, поднял пыль, затуманив видимость.
Фел не собирался его преследовать, поэтому даже не вынул меча. За его действиями наблюдали солдаты Пограничья и Аспена.
— Ты даже не вынимаешь меч?
Солдаты на передовой обеих армий пробормотали одно и то же, хотя, конечно, услышать это друг от друга они не могли.
Победив командира, Фел вернулся на дорогу, где подбежавший сзади Крайс спросил:
— Может, лучше было убить его? Это было намеренно?
— Просто так вышло.
Манера Фела изменилась. Его прежнее потерянное выражение сменилось чем-то другим. Он сбросил свою прежнюю оболочку и возродился, теперь с озорным блеском в глазах, как при первой встрече с Энкридом. В его взгляде сияла чистая яркость.
Этот озорной блеск развязал Фелу язык.
— Ропорд, если ты там умрешь, то сможешь называть меня «старшим братом» до конца своей жизни.
— Я лучше умру на поле боя, — ответил Ропорд, соперник, с которым у Фела были напряженные отношения, и с этими словами приготовился уйти.
— Все, вперед! Я — Ропорд из Безумцев!
Крайс, наблюдавший за этим, почувствовал облегчение. Он знал, что, хотя это и совпадало с предсказанием Абнаера, на самом деле это было скорее попыткой снять тревогу, чем чем-либо еще.
У Крайса было два пути на выбор. Один был относительно безопасным, с меньшим количеством угроз и переменных, но требовал жертв. Другой был гораздо более опасным, полным неопределенности и риска. Если бы что-то пошло не так, всё, что он построил, могло рухнуть.
И все же Крайс выбрал второй путь.
«Генерал, всё будет хорошо?» — размышлял Крайс. Выбор был не его.
Если бы выбор зависел от него, он выбрал бы третий путь.
Он бы не стал сражаться; он бы сдал город, ушел в изгнание и ушел бы только со своими людьми.
Ну, так он сказал бы.
Но Нурат видел ясно.
Крайсу больше некуда было отступать. У него было много знакомых лиц, людей, к которым он привязался.
Мог ли он бросить их всех?
Крайс не мог ответить легко.
Перед тем как Энкрид ушел, Крайс предложил ему два пути и спросил его:
— Можно ли вести себя как жадный человек?
Крайс спросил:
— Разве не всегда так было?
Энкрид ответил, но в ситуации, когда никто не мог смеяться, Крайс произнес это с принужденной усмешкой:
— Не то чтобы я должен говорить такое Генералу, но верните всех живыми.
Энкрид слабо улыбнулся и ответил с озорным выражением лица:
— Да.
Это была шутка, обычная воинская формальность.
Крайс настолько доверял своему командиру, что оставил здесь Аудина, Терезу, Ропорда и Фела. Если бы не это доверие, он выбрал бы первый путь.
Он отправил бы их всех по тому пути, откуда приближался главный враг.
«Нет, не только их».
«Я бы бросил все оставшиеся силы следопытов, чтобы истощить силы противника, а затем начал бой именно таким образом».
Это был бы лучший выбор. Наверное, именно такую стратегию выбрал бы враг.
Сквозь свои мысли Крайс увидел, как Ропорд сбивает противника.
— Называй меня «старшим братом»! — прорычал Ропорд после победы.
— Псих ты чертов, то, что ты победил, не делает меня младшим братом! — крикнул Фел со своей стороны.
Крайс недоумевал, почему эти безумцы так себя ведут.
После Ропорда настала очередь Терезы.
— Братья, теперь моя очередь.
В жилах полу-Гиганта текла жажда битвы. Она сдерживала ее верой, но когда представлялась такая возможность, Терезе все равно было трудно устоять. Более того, недавно ее вдохновил Энкрид, так что сдерживаться было еще сложнее. Когда появился воин такой же крупный, как Аудин, войска Аспена заволновались.
Все, кто должен был выйти, наконец здесь? Но это было не так. Если они будут продолжать в том же духе, это не просто подорвет боевой дух армии; будет казаться, что они проигрывают еще до начала битвы.
Чтобы предотвратить это, вперед вышел представитель элиты Аспена. Настоящий боец, готовый на случай, если ход битвы изменится.
— Ты наемница? Связана контрактом? Как жалко, похоже, в тебе течет кровь Гигантов. Что ж, лучше умереть здесь.
Внутри Аспена он был известен как «Эммель, Выносящий Приговоры Судьбы».
Он объявлял судьбу своих противников. Он делал это не всегда, а только когда был уверен в победе.
Начал Аудин, а Тереза была четвертой, кто вышел на бой.
Этот четвертый бой был вторым по краткости после боя Аудина.
Тереза приняла на себя удар меча Эммеля и ударила его по телу своим щитом.
Тереза, используя технику уклонения от клинка, которой научилась у Аудина, получила серьезную рану, поскольку меч противника был очень острым. Кровь брызнула на землю. Ее плоть была рассечена, и это была немаленькая рана.
Тем не менее, Тереза не остановилась.
Красная кровь брызнула в воздух. Среди их столкновений кровоточила только Тереза, но благодаря этому она воспользовалась возможностью ударить щитом.
Эммель быстро среагировал, отступив, чтобы вырваться на свободу и создать дистанцию. Это было не то расстояние, на котором он чувствовал себя комфортно.
Когда Эммель отступал, Тереза выбрала момент и отпустила щит.
Она никогда не закрепляла его плотно на руке, держала его только руками, так что это было возможно. Было странно сражаться, держа этот тяжелый щит только одной рукой, поэтому этого нельзя было легко предсказать.
Конечно, Эммель тоже этого не ожидал.
— Уф! — Сила отдачи щита ослабла, и атака Эммеля не удалась. Он едва успел отступить на два шага.
Тереза двинулась вперед без улыбки на лице.
Их тела столкнулись в воздухе, и на всем поле боя раздался звук хруста костей.
Хотя его услышали лишь немногие, этого было достаточно, чтобы вызвать громкие возгласы.
Солдаты Аспена, думая, что их боец одолевает Терезу, кричали громче. Тем временем войска Пограничья поддерживали дисциплинированный боевой клич.
Флаги двигались, когда они кричали в унисон:
— Медведи-Братья!
— Тереза!
— Гигант-Богиня!
— Тереза!
Если бы Тереза это услышала, она бы улыбнулась и спросила, кто придумал такой клич, но во время боя она не могла позволить себе разгуливать по своим рядам.
Тереза сократила дистанцию и выполнила боевое искусство в стиле Валах — «ломание хребта».
Эта техника, требующая огромной силы, могла быть выполнена только кем-то вроде нее, и в ее руках она расцвела.
Это была несложная техника — просто схватить голову одной рукой и ударить по плечу другой, чтобы сломать шею.
Эммель не сдавался легко. Когда его голова была схвачена, он попытался ударить Терезу мечом в шею.
Тереза вывернула шею, чтобы избежать удара, но кровь все равно хлынула. Вместо этого она захватила сломанный позвонок в качестве трофея.
Вид ее собственной крови, жар битвы — все это подпитывало ее. Это дало ей силы высвободить первобытную природу Гиганта, и она издала рев.
— Я — «старшая сестра»!
Хотя это было под влиянием Фела и Ропорда, ее крик разнесся по полю боя.
Армии наблюдали в тишине. Солдаты Аспена, видя, что их сторона терпит поражение, стали кричать более агрессивно. Но дисциплинированные ряды Пограничья сохраняли спокойствие.
Крайс мысленно кивнул.
«Подумать только. Эти ребята обычно сражаются с такими Рыцарями, как Рем и Рагна.
Разве солдаты Аспена ежедневно сталкиваются с Рыцарями?
Нет, ни за что».
Это был предсказуемый исход.
Хотя он и нервничал, увидев результаты перед собой, он немного успокоился по поводу битвы.
Прежде всего, это были резервные силы, подготовленные на случай непредвиденных событий.
Показав силу в строю, они деморализовали бы врага до начала полномасштабной войны.
Теперь враг не мог рискнуть полномасштабной конфронтацией.
Именно этого добивался Крайс.
***
«Этот ублюдок!»
Абнаер, которого полностью переиграли, не мог не думать о стратеге противника.
Должно быть, это был опытный мужчина средних лет. Судя по тому, как он действовал, так и казалось. Но это было не так. Враг был молод, юноша с большими глазами.
Но это не имело значения. Это была просто естественная ассоциация.
— Чёрт бы его побрал, — Абнаер не мог сдержать восхищения. Но это было только начало. Он должен был помнить, что, хотя они и выиграли поединки, были принесены жертвы.
Абнаер сосредоточился на истинном поле боя, где развернется настоящая битва. Там будут воины, наполненные славой. Всё было ради победы.
И план Абнаера оказался эффективным. Всё совпало в точности в то время и в том месте, которые он подготовил.
***
Энкрид ушел после того, как войска двинулись вперед, но его темп не был быстрым.
С другой стороны, волк-зверочеловек Генерал Барнас Харриер уже путешествовал по горам Пен-Ханил, когда Аспен объявил о начале войны. Он ознакомился с местностью.
И затем, до того как войска сформировались, он «превентивно» ушел. Он захватил выгодную местность и планировал сражаться на своих условиях. Возможно, чтобы вызвать замешательство у противника.
Используя даже обманки, чтобы отвлечь шпионов противника, Барнас действовал в тени.
Абнаер подготовился ко всему.
Затем его осенило.
«Можно ли считать подготовку стратегией?»
«Возможно».
Победа сделает это так.
Если они проиграют, он будет предателем. Но если они выиграют, он станет героем.
Такова была природа смелых стратегий.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944405
Готово:
