Рем много размышлял об этом после того, как стал проводить время с Энкридом.
«Он слишком груб».
Обучая Энкрида ранее, Рем знал, что командир не меняется легко.
Точнее, этот человек всегда производил впечатление того, кто достиг предела, независимо от своих успехов.
Это не изменилось даже сейчас, когда он стал Рыцарем.
Он выглядел полностью опустошенным, словно потребил все, что было внутри него.
Уже сам факт, что он зашел так далеко, был поразителен.
Но остановится ли этот человек здесь?
Вряд ли.
«Но действительно ли он может измениться?»
Даже при том, что основы Рема лежали в колдовстве, он понимал концепцию рыцарства.
С его точки зрения, Воля, которой теперь обладал Энкрид, казалась тусклой.
Может ли что-то настолько тупое снова стать острым?
«Это будет непросто».
Не то чтобы Энкрид был из тех, кто сдается, но что-то не давало Рему покоя.
«Не стал ли он самодовольным?»
В манере поведения Энкрида произошел едва заметный сдвиг.
Он всегда стремился к большему, но верно ли это сейчас?
Горит ли огонь его желания так же ярко, как прежде?
Его взгляд оставался таким же стойким и устремленным вперед, как всегда, но можно ли сказать, что его жажда была той же, что и раньше?
Для Рема ответ был «нет».
Было достойно восхищения, что Энкрид не впал в высокомерие или самоуспокоенность.
Его Воля, подобно неиссякаемому роднику, была не менее похвальна.
Но рыцарство заключалось не только в этом.
Рыцарство – это не только пробуждение Воли, но и ее освоение.
Рем не стал утруждать себя объяснениями, поскольку это не то, чему можно научить словами.
Вместо этого он передавал свое знание топором, снова и снова сражаясь с Энкридом. Отныне все зависело от самого Энкрида.
Рагна также видел нечто подобное в Энкриде.
В отличие от Рема, Рагна не анализировал это так глубоко.
«Он кажется вялым».
Это было похоже на наблюдение за тем, как кто-то идет пешком, хотя мог бы бежать.
Почему?
Это было просто ощущение.
Но Рагна был гениальным Рыцарем, так что его чувство было не совсем беспочвенным.
Стоило ли это комментария?
Тому, кто сбился с пути, нужна была воля, чтобы найти его снова.
С такой волей они в конечном итоге достигнут цели.
Но без нее они останутся потерянными навсегда.
Для Рагны Энкрид теперь напоминал того, кто блуждает без ясного пути.
Джаксен видел нечто подобное.
— Может, ты доволен? — спросил он.
Энкрид лишь моргнул синими глазами на этот вопрос.
— Доволен чем?
— Чувствуешь себя удовлетворенным просто потому, что стал Рыцарем? — пояснил Джаксен.
— Нет, — твердо ответил Энкрид.
То, что он стал Рыцарем, сделало его равным членам его отряда и приблизило к моменту, о котором он всегда мечтал.
Но означало ли это, что он был доволен?
Нет, по его словам, он не был.
— Понятно, — равнодушно ответил Джаксен.
Путь Энкрида к рыцарству не был типичным.
Вещи, которые легко давались другим, могли быть трудными для него.
И наоборот, он мог совершать то, что не удавалось другим.
Проще говоря, если бы они с Энкридом сейчас столкнулись лоб в лоб, Джаксен считал, что проиграет. В бою не на жизнь, а на смерть результат мог бы отличаться, но в честном поединке перевес был бы на стороне Энкрида.
Если бы кто-то спросил, может ли Джаксен убить его, ответ был бы «да» – чисто технически.
Но это лишь подчеркивало, насколько Джаксен отличался от обычных Рыцарей.
Поэтому бездумные советы были не нужны.
Он просто чувствовал себя неловко из-за ситуации.
Обычно Джаксен не игнорировал такие чувства, но это был Энкрид.
Каким-то образом Энкрид сам во всем разберется.
Он снова удивит его.
Именно доверие, основанное на бесчисленном совместном опыте, позволило Джаксену оставить все как есть.
Тем временем Аудин молился, наблюдая за Энкридом.
«Отец, Ты предопределил конец этому моему Брату? Ты однажды сказал, что ничья судьба не предрешена, и я верю этим словам, о Господь».
Аудин знал, что его нынешние ограничения, связанные его собственной Техникой Изоляции, не позволяли ему вмешиваться.
В его нынешнем состоянии он не мог передать свои мысли ни словами, ни действиями.
Несмотря на это, он ничего не сказал.
Он тоже доверял Энкриду.
— Он не дрогнул, но это любопытно, — заметила Луагарн, обладавшая способностью распознавать таланты.
Хотя Энкрид продолжал проводить дни в тренировках и поединках, те, кто наблюдал за ним, разделяли схожее мнение.
И все же никто ничего ему не говорил.
Словами его было не изменить.
Если бы он проявил признаки настоящей стагнации, они бы вмешались, но пока что все согласились просто наблюдать.
Акер был мечом, наполненным Волей Рыцаря.
«Ты спрашиваешь, зачем я был создан? Даже я не знаю. Я просто пробудился при определенных условиях».
Вибрации меча передавали его мысли прямо в разум Энкрида.
Это было увлекательно, хотя не более того – из этого мало что можно было узнать.
Почему мечу было дано сознание?
Он не произносил заклинаний самостоятельно и не совершал великих подвигов.
Его осознание существовало лишь для поддержания Воли, вложенной в него.
Пробуждение Акера имело три условия:
Изучить фехтование, созданное Рыцарем Акером.
Пробудить свою Волю.
Полностью принять владение мечом.
— Кто определяет, выполнены ли эти условия? — спросил Энкрид.
Меч ответил: «Признание происходит, когда ты владеешь мной. Пробуждение твоей Воли поддерживает меня. Недавняя деградация клинка и истощение Силы неизбежны. Когда я сплю, я не потребляю Волю, но частично пробудившись, я начинаю ее черпать. Сейчас я существую за счет того, что ты мне поставляешь, но срок службы меча приближается к концу».
В лучшем случае Акер мог оставаться активным в течение месяца.
Но он не выражал сожаления или страха исчезнуть; он просто принимал это как должное.
Энкрид тоже понял и перешел к следующему вопросу.
Что касается владения, меч сказал: «Поскольку твоя Воля теперь на уровне Рыцаря, ты и сам должен знать. Твое оружие находится под влиянием твоего намерения. Владение означает грубое использование клинка – когда на нем появляются признаки износа, это означает полное обладание».
Акер добросовестно ответил на все вопросы Энкрида.
Как мысленная конструкция, оставленная Рыцарем Акером, он был предназначен для обучения.
Но Энкриду было мало чему учиться.
Все, чему Акер пытался его научить, Энкрид уже впитал в себя – за годы опыта с Ремом, Рагной, Джаксеном, Аудином и, совсем недавно, Луагарн.
— Ты прилежен, — заметил Акер, наблюдая за строгим распорядком дня Энкрида.
Энкрид применял все базовые и продвинутые методы: от Техники Изоляции, которая скрупулезно тренировала определенные мышцы, до методов закаливания стали.
Даже Акеру было скучно смотреть на это, но Энкрид, казалось, наслаждался процессом.
Помимо всего прочего, он принимал посетителей, читал и писал письма, а теперь направлялся на центральный городской рынок, точнее, в кузницу на его окраине.
Рукоять его гладиуса ослабла, Акер нуждался в починке, и Энкрид также собирался приобрести несколько кинжалов.
«Стоит ли мне заодно поискать новые доспехи?»
Идея была неплоха. Энкрид шел медленно, без спешки.
— Мне пойти с тобой? — спросил Шинар, готовясь уходить.
Энкрид отказался.
Он время от времени задавался вопросом, зачем эльфийка здесь остается.
Став эльфийским Рыцарем, она могла бы вернуться на родину и больше не сражаться за Наурилию.
Была ли она лояльна к стране?
«Ни за что».
И тем не менее, она оставалась.
Конечно, лишь немногие знали, что Шинар была эльфийским Рыцарем – только он сам и несколько членов Подразделения Безумцев.
Даже Грэм, правитель Пограничья, вероятно, не имел ни малейшего представления.
Сначала она оставалась как наемница, удерживая позицию, но теперь она естественным образом оставалась как солдат.
Учитывая ее связь с Крангом, у нее, должно быть, было какое-то соглашение с королевской семьей.
«Награда?»
Поэтому она оставалась?
Энкрида это на самом деле не волновало.
Даже если бы он спросил, она, скорее всего, не ответила бы.
— Если думаешь, что заблудишься, я могу стать твоим проводником. Наверное, сбивает с толку вернуться сюда после столь долгого отсутствия.
Рагна тоже предложил составить ему компанию, но Рем остановил его.
— Этот сумасшедший ублюдок действительно умеет действовать мне на нервы.
Даже если бы Рагна этого не сказал, Рем бы не сдержался. Он всегда искал повод для драки. К счастью, они не набросились друг на друга с целью убить.
Будучи Рыцарем и понимая природу их схваток, Энкрид знал, что если они серьезно сцепятся, один из них, скорее всего, погибнет. Таковы были битвы с применением Воли – если только не было явного различия в навыках.
— Дух Волка.
Рем призвал духа. Используя чары, выгравированные на его теле, в качестве подношения, он наполнил свои ноги силой волчьих лап.
— Усиленными ногами прижму противника.
Сегодня все было серьезно.
Оставив их ссору позади, Энкрид отправился в путь.
Джаксен откланялся, сославшись на срочное дело, а Крайс был действительно занят.
Наверное, подготовка к войне.
Казалось, у него было много дел.
Хотя все говорили о войне, ближайшие несколько месяцев, возможно, будут включать только наблюдение за ситуацией. Это не была немедленная битва, по крайней мере, так считал Энкрид.
В любом случае, он шел один.
Солнечный свет тепло обнимал землю, и в воздухе танцевал нежный ветерок. Вдали пели птицы.
Хотя солнце и ветер были такими же, как всегда, сейчас они казались теплее и свежее.
Ветер словно пронзал его грудь и выходил сзади.
Солнечный свет наполнял все его тело, прежде чем снова покинуть его.
Концепция рыцарей изменилась: из положения знати она превратилась в демонстрацию Силы.
Энкрид понял, как сильно все изменилось.
Солнечный свет ощущался иначе, ветер ощущался иначе.
«Изменился я, то, как я их воспринимаю».
Все было иначе.
Теперь он видел путь, по которому должен следовать его меч, и знал, как двигаться.
Слушая ветер и щебетание птиц, Энкрид шел. День был яркий и солнечный.
Он наслаждался каждым шагом по пути на рынок, смакуя настоящий момент.
Было почти достаточно, чтобы пожелать, чтобы эта неторопливая прогулка, которую можно было назвать променадом, длилась вечно.
— Кажется, ты наслаждаешься этим, — обратился к нему Акер.
Разве это так?
Энкрид ответил непринужденно и продолжил идти, проходя мимо нескольких знакомых солдат, которые отдали ему честь.
— Я хочу быть похожим на вас! — смело воскликнул один солдат.
Стать чьим-то кумиром – было бы ложью сказать, что это неприятно.
— Как мне этого достичь?
Пока вопрос солдата продолжался, Энкрид заметил, как их командир пристально смотрит на них.
Судя по форме и дисциплине, эта группа была хорошо обучена.
Тем не менее, солдат безрассудно заговорил с Энкридом, вероятно, зная, что после этого его ждет физическое наказание под видом тренировки.
Энкрид посмотрел на солдата, отбросив тривиальные мысли.
Как всегда, был только один ответ тем, кто спрашивал: «как».
— Найди свою собственную мотивацию. Хотя товарищи могут разделить твою работу, никто не может разрешить себя или принимать решения вместо тебя.
За горящими глазами солдата даже раздражение командира смягчилось, и его глаза заблестели.
У всех десяти солдат, марширующих строем, глаза искрились так же.
Это было неплохое зрелище.
— Цветок войны – это...
— Пехота.
Расставшись с группой после их общего лозунга, Энкрид приблизился к оживленному рынку.
Город разросся, рынок разросся, и даже «Тыквенный суп Ванессы» расширился.
И все же он по-прежнему был полон людей, и среди толпы поддерживался порядок.
Улицы были закрыты для повозок, зарезервированы только для пешеходов. Грунтовые дороги заменили аккуратно уложенными синими камнями.
Некоторые здания возвышались на пять этажей, построенные из прочной каменной кладки.
Говорили, что война с Аспеном неизбежна, и такие слухи распространялись даже среди купцов.
Никто не знал, откуда пошли эти разговоры, но большинство считало войну неизбежной.
Некоторые сомневались в этом, но те, кто понимал ситуацию, видели в ней уверенность.
Годы назад, всякий раз, когда циркулировало слово «война», торговцы исчезали, превращая Пограничье в город-призрак.
Теперь все было иначе.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944394
Готово:
