Это произошло сразу после того, как Энкрид осознал, как ему следует обращаться с Волей.
Постоянно удерживая Волю открытой в подсознании, он чувствовал, как его тело едва заметно дрожит.
В этот самый момент Энкрид понял: то, что ему сейчас нужно, — это отдых.
Если говорить точнее, требовался медленный, методичный процесс наращивания, который, по сути, был тем же самым, что и отдых.
Тело, в конце концов, следовало временно принудить к состоянию покоя.
Он должен был успокоить Волю, которая поднимала шум, и приказать ей замереть.
Не было никакой возможности остановить речной поток, хлынувший из-за трещин и пробоин в плотине.
Плотина, которую Энкрид строил до сих пор, оказалась слишком хрупкой.
С другой стороны, хлынувшая вода неслась, извиваясь, хлеща, низвергаясь сверху и вздымаясь снизу.
Это было похоже не столько на реку, сколько на шторм.
Масштаб был огромен, и внутренняя природа этого явления также отличалась.
«Это сложно», – подумал он.
Воля была похожа на спутанный узел внутри его тела, а не на простую, прямую линию.
Если бы он попытался собрать ее воедино, его кровеносные сосуды перекрутились бы, а внутренние органы разорвались.
И все же, ничего страшного не происходило.
Подобно ребенку, который учится ходить, теперь он знал это инстинктивно.
И принуждение тела к отдыху было частью этого.
Самый простой метод сразу пришел на ум.
Обрезать, уменьшить, отбросить – это сработало бы.
Но что, если он не хотел этого делать?
Клятва, которую он дал себе, все еще горела в груди неугасимым пламенем.
Требовался другой подход.
Всемогущество помогало.
Вера в то, что возможно абсолютно все, рождала в голове самые разные методы.
Оара говорила ему отбросить сложность, а Рагна советовал начать с основ.
Однажды Рагна даже сказал ему в конце концов отказаться от стиля меча наемника, характерного для традиции Вален.
Все это было усвоено в отчаянных попытках продвинуться так далеко.
Разве многое было сделано неверно?
Скорее всего, нет.
Бесформенная Сила, наполнившая его тело – Воля – казалась готовой уничтожить его внутренние органы, мышцы и кости и вырваться наружу в любой момент.
Поэтому пока он едва ее сдерживал.
Он мог выдержать это некоторое время.
Для этого он выучил достаточно трюков.
Но свободно использовать ее он не мог.
Что же делать?
Если она слишком обширна и хаотична – он ее организует.
Если она спутана – он сложит ее по частям.
Стены пограничных деревень, которые он видел раньше, недавно названный город Рокфрид и стены Тысячи Камней, которые он видел между ними.
Башни, возвышающиеся между этими стенами, – крепкие и надежные башни.
Энкрид представил в уме башню и начал складывать Волю внутри своего тела.
Медленно, камень за камнем, понемногу, спокойно.
По мере работы это начало приносить ему удовольствие.
Конечно, было не только весело.
Было и сожаление.
«Если бы у меня было больше времени, я бы мог строить аккуратнее».
Ему не хотелось просто наспех складывать грубые камни; он хотел точно вырезать и придавать им форму, а затем аккуратно укладывать.
Но для этого и года лежания без движения было бы мало.
Более того, он даже не чувствовал, что это правильный путь.
Резка и обрезка должны были происходить вместе с тренировкой тела.
Таково было его ощущение.
«Тогда так и сделаем».
Если останутся сожаления, он сможет медленно найти другой способ позже и переделать все.
Он ведь не строил настоящую башню; это был всего лишь мысленный образ.
Как только он начнет спокойно укладывать камни, этот процесс будет продолжаться сам собой в течение недели, которую он проведет в глубоком сне.
С Волей нужно было обращаться именно так.
По крайней мере, если он собирался стать Рыцарем, это должно было быть сделано таким образом.
Ее не следует форсировать; ее нужно раскрыть в подсознании.
Даже когда он спал, часть его сознания оставалась бодрствующей, на границе между снами и подсознанием.
— Я говорил тебе кое-что отбросить, а ты только все усугубил, глупец.
Веселый Перевозчик появился в середине сна и вступил с ним в разговор.
Если это было пространство между снами и подсознанием, оно казалось идеальным местом для блужданий Перевозчика.
Его лодка, словно лист на спокойной реке, медленно плыла, олицетворяя собой полное умиротворение.
Двое, сидевшие на маленькой скамейке в лодке, казалось, разделяли некую близость.
— И никакого нетерпения?
Лодочник задал вопрос, пронзивший самые сокровенные мысли Энкрида.
То, чего желал Энкрид, было заблуждением, обернутым клятвами, звездами и мечтами.
Стать Рыцарем, имея посредственный талант, жить мечом и защищать все, что осталось позади.
Возможно, все это было вздором.
И все же, он не чувствовал нетерпения.
Почему?
Потому что он знал, что есть нечто более важное, чем просто стать Рыцарем.
Он хотел быть Рыцарем, который способен защитить тех, кто за его спиной.
Он никогда не хотел просто быть Рыцарем.
Так что спешить было незачем.
Впереди еще долгий путь.
Энкрид покачал головой.
— Каково это – идти по пути, который не требует ничьего разрешения или согласия?
Спросил лодочник, и Энкрид равнодушно взглянул на него.
Лодочник продолжил:
— А теперь открой рот. Упрямый дурак.
— Все именно так, как есть, — небрежно ответил Энкрид, словно он заговорил бы, даже если бы Перевозчик не подталкивал его.
Несмотря ни на что, «Все именно так, как есть» было его честным ответом.
Он верил, что ничего не изменилось.
— Я благословляю твое упрямство. По крайней мере, на сегодня я это сделаю, — сказал Перевозчик, и Энкрид открыл глаза.
Перевозчик начал грести, и лодка поплыла быстрее.
Энкрид почувствовал, что его сознание начинает угасать.
Пришло время просыпаться.
Пока лодка и река, Перевозчик и фиолетовое свечение исчезали внизу, Энкрид размышлял о разных вещах.
Будут ли расчеты верны?
Он думал, что потребуется около недели; так ли это получится?
Это было инстинктивное чувство, поразившее его, как молния, непосредственно перед тем, как закрыть глаза после осознания.
Когда он снова открыл глаза и вернулся в реальность, он увидел пару серых глаз, уставившихся на него.
— Ты спал как пень.
Варвар сидел, широко расставив ноги, подперев подбородок одной рукой и постукивая другой по топору.
— Раз уж глаза открыты, слушай внимательно. Ты можешь думать, что возможно все, но это не так. Понимаешь?
— Сколько прошло времени?
Вместо ответа Энкрид попросил подтверждения.
— Неделя. Но я не понимаю, кто вообще столько спит в такое время.
Под «таким временем» он подразумевал момент пробуждения в качестве Рыцаря.
Энкрид только что проснулся, и Рем считал, что после нескольких слов это может произойти само собой.
Возможно, он потеряет сознание на несколько дней?
Моменты пробуждения всегда отличались.
Сам Рем никогда не переживал ничего столь драматичного.
Он постепенно менял свое мышление, изучая магию и совершая ритуалы.
Это было похоже на нахождение в безграничной стране — он уже сломал барьер ограничений, даже не осознавая этого.
Тот, кто обладал божественной силой, должно быть, пережил нечто иное.
— Если ты подхватил болезнь лени, это серьезно, — произнес Рем, не меняя позы.
Со стороны Джаксен, скрестив руки, смотрел на Энкрида сверху вниз.
— Отключи свои чувства. Это сейчас главное.
Энкрид уставился на Джаксена.
Джаксен покачал головой.
— Слушай внимательно.
Нечасто он произносил что-то с таким нажимом.
— Ты можешь чувствовать, что способен на все, но это не так. Ты можешь думать, что дойдешь до Востока одним Шагом, но это работает иначе. Существует процесс поиска пути и хождения по нему. Не забывай о том, что нужно сделать, прежде чем достигнуть результата.
Энкрид повернул голову и посмотрел на Рагну.
Тот едва высунул голову из-под одеяла. Его примятые волосы выглядели странно, словно крыша нового дома.
— М-м.
Тот факт, что он зевнул после того, как заговорил, прояснял ситуацию.
Сегодня он говорил больше обычного, и, честно говоря, Энкриду захотелось похлопать.
Хотя пример, который он привел о поиске пути, был не самым подходящим.
— Ребенок, набиравший воду, спросил отца: «Почему я должен носить воду?» Отец ответил: «Вода нужна, чтобы пить и мыться». Командир, вы должны носить воду, чтобы пить и мыться. — Аудин, проповедуя, словно деревенский священник, загораживал вход в казарму.
Конечно, если бы Аудин был деревенским священником, то и деревня была бы устрашающей – местом, куда не осмеливались бы приблизиться даже воры, а те, кто все же делал это, отправлялись на ожидание своего места рядом с богами.
Тем не менее, Энкрид прекрасно все понял. Он оставался отличным слушателем.
— Я в порядке.
Будь то Рыцарь или герой, все ощущают одно и то же во время своего пробуждения — подавляющее чувство всемогущества.
Задача заключалась в том, чтобы отличить возможное от невозможного.
Все ли ждали, пока он проснется, чтобы сказать ему это?
Или это была просто случайность, что они собрались сейчас?
— Проснулся? Не переусердствуй, жених.
Даже Шинар прибыла.
Прямо рядом с ним почувствовалось нежное тепло, и когда он посмотрел, это была Эстер, превратившаяся в леопарда, ее лапа слегка коснулась его руки.
— Я в порядке, — повторил Энкрид те же слова еще раз.
— Просто сказать, что ты в порядке, не значит, что это правда.
Это сказала Луагарн, стоявшая рядом с Аудином, а Тереза была прямо возле нее.
Было ли это просто иллюзией, или на самом деле казалось, что они все ждали, пока он поднимется?
Это не могло быть просто иллюзией.
Они, должно быть, ждали, когда он встанет.
На мгновение в его сознании промелькнули лица всех павших:
Постаревший Рем
Искаженное лицо Джаксена
Аудин, плюющийся кровью
Шинар с исчезающей рукой
Эстер, лишившаяся обоих глаз и Фел, пронзивший себя ножом в живот
Это были лица, которые он видел вчера.
Энкрид медленно поднял верхнюю часть тела, твердо упершись ногами в землю, и встал.
Он опустил голову и вытянул руку, сжимая и разжимая кулак.
Он проверял состояние своего тела.
Оно казалось легким.
Никогда прежде он не чувствовал такой легкости.
Это не означало, что он мог размахивать руками и летать по воздуху.
Это было невозможно.
Однако он мог ходить, и после этого он мог использовать Технику Изоляции.
— А? Ты и впрямь в порядке? — спросил Рем, сидя.
Не было ни следа опьянения всемогуществом, ни признаков безумия.
Хотя и было в нем что-то странное, он казался совершенно нормальным.
— Я же сказал, я в порядке, — повторил Энкрид и вышел наружу.
Он чувствовал себя хорошо, но это было не то же самое, что прежде.
Солнечный свет, проникавший в казарму, ветерок, касавшийся его щеки, словно тонкая нить, запах сгоревшего дерева, превратившегося за ночь в древесный уголь, ощущение рубашки на теле — все было отчетливее, чем раньше.
Ветер казался таким, что его можно было схватить рукой.
Конечно, ветер нельзя было поймать.
Но он мог идти вместе с ним.
Он не собирался делать это сейчас, но это было нечто, что усвоилось естественным путем.
Бежать как ветер, взмахивать мечом, как солнечный луч — все это он мог делать своим телом, своей Волей.
Он вышел на улицу, проверяя свои движения.
Он убедился, что поднялся через неделю.
Теперь пришло время для следующего шага.
«Мое ли тело действительно на месте?»
Он был уверен.
Он мог чувствовать всемогущество, но было естественно хотеть подтвердить это.
Хотя он наслаждался повторением сегодняшнего дня, чтобы достичь того, чего жаждал, подтверждение все еще было необходимо.
Время и переживания привели его к этой точке.
Когда он выполнял Технику Изоляции, чтобы размяться, Воля естественным образом следовала за его движениями.
Он мог осознавать ее, но ему не нужно было смотреть на нее — она двигалась сама по себе.
— Рыцарь, — произнесла Луагарн, выйдя на улицу.
Остальные последовали за ней.
— В самом деле. Никаких неуклюжих трюков или чего-то подобного, — снова заговорил Рем.
Когда Энкрид рухнул ранее, Воля вырвалась из него, как взрыв.
Шинар, с чувствительностью эльфийки, первой почувствовала, что Энкрид преодолел порог, но все осознали это, когда увидели, что он снова стоит на ногах.
— Это действительно правда, — пробормотал Рем.
Когда это было?
Когда он просил показать ему сердце зверя?
Рем насмехался над ним, называя это нелепым.
Он действительно думал, что это невозможно.
Но Энкрид сделал это.
Человек со скромным талантом и обычным телом — он всегда говорил, что это всего лишь условие.
Безумец, мечтавший стать Рыцарем.
И этот Безумец стал Рыцарем.
— Ха, — Энкрид глубоко вдохнул и выдохнул.
День был прекрасен.
Ветер был прохладным, а солнечный свет – теплым.
По мере того как высыхала утренняя роса, казалось, что этот день должен был стать ярким и прекрасным, словно само небо говорило об этом.
Перевозчик однажды сказал, что его путь не требует ничьего разрешения или одобрения.
Он чувствовал это именно так.
Он никогда не ступал на путь, чтобы искать чьего-либо разрешения или одобрения.
— А теперь ты пойдешь, найдешь всех, кто над тобой насмехался, и хорошенько врежешь им по голове? — спросил Рем.
Если он станет Рыцарем, что он будет делать?
Ну, были кое-какие долги, так почему бы их не отдать?
Были люди, которые критиковали его, оскорбляли и смеялись над ним.
Разве они не будут так удивлены, что их может даже схватить припадок?
Может быть, на это было бы забавно посмотреть.
— В самом деле? — ответил Энкрид, скручивая запястье.
Воздух наполнился звуком треска.
Его тело за неделю сильно одеревенело.
— Разве это не было бы понятно? — произнес Джаксен, отбросив почести.
Его слова, как обычно, были резкими.
Обиды нужно возвращать, как сказал бы мастер утренней росы.
Когда-то давно, когда он умолял научить его фехтованию, все смеялись над ним.
Да, были такие времена.
Означало ли это, что он должен был сдаться, отчаяться, плакать и проклинать богов?
Энкрид этого не сделал, и именно поэтому он был здесь сейчас.
— Не совсем, — Энкрид покачал головой, показывая, что у него нет таких намерений.
Он отличался в своих суждениях и своих Шагах.
Он не был типичным человеком.
— Тогда что ты будешь делать? — спросил Рагна, который вышел поздно.
— Тренироваться, — ответил Энкрид, сжимая указательный палец левой руки правой и оттягивая его назад, растягивая мышцы и сухожилия, заставляя их растягиваться и расслабляться.
Он приложил силу, и мышцы мягко растянулись и расслабились.
Правда ли, что когда Воля пребывает в теле, она меняет само тело?
Похоже на то.
Нет, это было так.
— Тренироваться?
— У меня тело затекло.
Таков был его нынешний облик, и таким был путь, по которому он пойдет, и поэтому он будет делать именно это.
Ничего особенного.
Вот и все.
Любой мог сказать, что он – человек, идущий другим путем.
Но даже так, было невозможно не удивиться вновь.
Он стал Рыцарем.
Тем Рыцарем, о котором он когда-то кричал.
И все же он остался неизменным.
Вот почему все следовали за ним.
«Я не могу победить его», — подумал Джаксен про себя.
Если бы ему пришлось сразиться с Энкридом, он мог бы убить его, но ему не хотелось этого делать.
Вот таким человеком был Энкрид.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944390
Готово:
