Во время спарринга Аудин понял, каково текущее состояние Энкрида.
«Еще не Рыцарь, но уже не полурыцарь».
Улучшение навыков Энкрида было очевидно – и это было не просто небольшое улучшение. Его движения стали точнее, суждения быстрее, а рефлексы острее.
Но было и нечто другое.
Когда Аудин обменивался с ним ударами, его взгляд невольно скользнул к глазам Энкрида.
Даже в обычных условиях эти глаза излучали своего рода пыл – стремление продвигаться вперед к таким целям, как становление Рыцарем.
Но теперь в них было что-то большее: уверенность, сродни той, что обретает человек, который наконец нашел ясную дорогу после долгих блужданий.
И это был не единственный сюрприз.
Шлёп, стук, Хруст!
Пока Аудин был глубоко погружен в мысли, Энкрид обрушил на него удар.
Аудин блокировал его локтем, а затем контратаковал широким взмахом руки.
Энкрид отклонил удар, стряхнув его рукой, и сам выбросил кулак вперед, который Аудин поймал ладонью.
Энкрид не остановился: он постоянно менял стойку, стремясь занять выгодную позицию прямо посреди обмена ударами.
Разве бой – это только грубая сила?
Если бы так, Гиганты правили бы всем континентом.
Но сражения устроены иначе.
Бой – это взаимодействие множества элементов. Понимание точности и рычагов куда эффективнее, чем слепое полагание на грубую мощь.
Боевое искусство валахов возникло как способ для слабых подчинять сильных.
Аудин добавил к нему свои собственные наработки, сделав освоение рычагов и техники важнейшим элементом.
Был ли Энкрид талантлив в этом от природы?
Вовсе нет.
Раньше он был намного ниже среднего уровня.
Но теперь он не только улавливал суть техники, но и творчески адаптировал и применял ее.
Он использовал кулаки для отвлечения, менял позицию, чтобы занять более выгодное положение, и тонко выкручивал предплечье Аудина, пытаясь вывести его из строя.
Вместо того чтобы превозмочь его силой, Аудин оттолкнулся от земли и перевернулся в воздухе, выполнив сальто.
Хотя его массивное телосложение напоминало медведя или Гиганта, его ловкость была сродни беличьей.
Пока Аудин приземлялся, Энкрид нанес удар, похожий на взмах хлыста, целясь в его голень.
Бум.
На этот раз Аудин не смог уклониться и принял удар на себя.
Его крепкие мышцы были подобны броне, которую не пробить одним ударом.
Тем не менее, его поражало, как Энкрид развился до такого уровня – его понимание рычагов, стратегические инстинкты и способность проникать глубоко в суть приемов.
— Тебе это нравится? — спросил Аудин, заметив широкую ухмылку Энкрида, когда тот ринулся вперед.
— Да, — кивнул Энкрид.
Капля пота скатилась с его лба и повисла на подбородке.
Аудин усмехнулся и отступил.
Если бы он полностью сосредоточился на приемах борьбы, он все еще мог бы держаться на равных, но в плане ударной техники быстро доминировать стало сложно.
Что, если бы Энкрид взял в руки меч? Что, если бы он дрался не на жизнь, а на смерть?
«Я бы проиграл».
Аудин признался в этом себе без тени сопротивления.
Конечно, в битве не на жизнь, а на смерть исход мог быть разным.
Все здесь это понимали.
Но что касается их текущих способностей, то было бесспорно: Энкрид превзошел его.
Аудин находил это одновременно поразительным и приносящим удовлетворение.
Неподалеку Рем упорно дразнил Джаксена, в то время как Луагарн тренировалась с хлыстом и мечом. Тереза, небрежно вращая свой щит, с интересом наблюдала за спаррингом. Следующая очередь была ее.
— Я многому научилась у Брата Аудина, — сказала Тереза, держа щит.
Энкрид глубоко выдохнул и кивнул.
— Я тоже немного подтянулся.
«Немного» было неточным словом.
Он улучшился невероятно.
Они дрались, отдыхали и дрались снова.
Ропор стоял в стороне, восхищаясь увиденным.
Тем временем Фел, наблюдавший из угла тренировочной площадки, был потрясен до глубины души.
«Что… это?»
Никогда прежде Фел не падал духом из-за чужого мастерства.
Он всегда считал себя самым талантливым.
Он гордился своей способностью оценивать не только настоящее, но и потенциал будущего.
Он думал, что со временем сможет превзойти любого здесь.
«Начну с лидера».
Он даже разработал план, решив следующим нацелиться на седовласого.
Вид Рагны, ставшего Рыцарем, едва не сломал его, но он преодолел это, перейдя на следующий уровень.
Фел думал, что выбрался из трясины отчаяния.
Он верил, что тоже сможет это сделать.
И все же, глядя на Энкрида, он чувствовал, как его уверенность рушится.
Что значит предсказать поражение в самом начале поединка?
Острый взгляд Фела оценил ошеломляющее мастерство Энкрида: Силу в его ударах, тактическую хватку и быстрые рефлексы.
«Неужели мой талант ничего не стоит?»
В самооценке Фела образовалась трещина.
Она началась с Рагны и теперь расширялась.
Его лицо невольно застыло настолько, что его не смогли бы развеселить даже самые смешные шутки.
— Жених, ты собираешься спарринговать и со мной?
Перед Энкридом стояла Синар, чьи изумрудные глаза и золотые волосы мерцали.
Даже Фел заметил изысканную красоту ее нечеловеческих черт, пока она завязывала волосы.
Золотые пряди каскадом ниспадали, как шелковый водопад, приковывая взгляды.
Энкрид повернулся к ней с улыбкой, но не мог не взглянуть на подавленного Фела, сидевшего в яме собственного отчаяния.
Разве пастух из глуши не должен по природе своей принимать сложные вызовы?
И это всё, на что ты способен? Хотя его инстинкты не активировались, отслеживание хода событий часто раскрывало более широкую картину.
Глаза Энкрида прояснились.
— Впредь тебе, возможно, стоит избегать называть меня своим женихом.
Хотя он и стал Генералом и иногда позволял себе неформальности в экстренных ситуациях, с Синар он все же предпочитал сохранять официальность. Синар, завязывая волосы, любопытно наклонила голову.
— Почему?
— Так просто лучше.
— А что, если я не захочу?
— Ну, тут я ничего не смогу поделать.
Если она не захочет подчиняться, что он может сделать?
Принуждение грубой силой не изменит ее мнения.
Упрямство Синар могло быть несравнимо ни с чьим другим, кого он знал – возможно, даже более сильным, чем у Рема, который бесконечно вызывал Джаксена на дуэли.
— Тебе стоит посетить храм, — заметил Джаксен, многозначительно глядя на Энкрида, как будто понимая его странное заявление.
Опять он промахнулся.
Взгляд Джаксена метнулся между Энкридом и Фелом, сопровождаемый едва слышным кряхтением.
— Кое-кто готов пролить слезы даже из-за одного слова, — снова прокомментировал Энкрид, обращаясь к Синар и показывая свою заботу в свойственной ему манере.
Даже во время тренировки он мог уделить столько внимания.
Тем временем Фел смотрел в пустоту, бормоча бессвязные слова – универсальная лавка, таверна, наемники, торговая компания – словно заевшая пластинка.
— Брат, почему бы нам вместо этого не провести спарринг? — весело предложил Аудин.
Энкрид согласился.
Это было всё, чем он мог вмешаться.
Он молча болел за Фела.
В конце концов, Энкрид всегда уважал тех, кто осмеливался мечтать.
— Держись, Фел.
Для него в мире не было ничего по-настоящему невозможного.
Рем, Аудин и Джаксен хорошо представляли состояние Фела.
Он был подавлен чувством неполноценности, неспособностью соответствовать кому-то превосходящему.
Среди присутствующих никто не понимал этого чувства лучше, чем они.
Они были свидетелями подобных срывов бесчисленное количество раз.
На западе Рем видел, как несколько человек рушились схожим образом.
Сначала он пытался их утешить, но в конце концов сдался.
Некоторым удавалось справиться; другие исчезали или оставляли свою жизнь воинов или шаманов.
Джаксен сталкивался с бесчисленными претендентами, которые пытались доказать свою правоту, убив его, но сами находили свою смерть. В результате никто не осмеливался долго находиться рядом с ним.
Аудин пытался наставлять всех, кого мог, но его усилия часто заканчивались так же, как и у Рема.
Упасть мог каждый, но люди делились на два типа: те, кто снова поднимался, и те, кто нет.
Вот и всё.
И никто из троих не верил, что Фел сломается.
Чувство поражения от Энкрида?
Возможно, это была лишь первоначальная реакция.
Но через неделю?
Через месяц?
Энкрид был не тем, с кем можно было бы долго сравнивать себя.
Он был одержим – помешан на мечах и неумолим в тренировках.
Наблюдение за Энкридом естественным образом вдохновило бы Фела снова подняться.
Тем не менее, существовала вероятность, учитывая змеиный склад ума Фела.
Зависть могла поглотить его, не дав ему оправиться.
Не то чтобы это волновало трио – это не было их заботой.
Однако Рему пришла забавная мысль о Феле.
— Удивительно, — пробормотал он.
— Я думал, пастухи из глуши будут держаться до последнего, а он барахтается здесь, не оказывая особого сопротивления.
Это было похоже на то, как кто-то тонет в мелкой луже.
В отличие от него, Ропор, казавшийся деликатным, показал другую сторону.
— Научите меня, пожалуйста! — нетерпеливо крикнул Ропор. Даже сейчас он упорно двигался вперед, неутомимо.
Когда рядом был Рагна, Ропор безрассудно бросался в бой, но выживал.
Мало того, его навыки улучшились, а решимость расти не ослабла.
В чем разница между ними?
Рем не знал и не заботился об этом.
Это была их личная борьба.
Вместо этого он переключил свое внимание на спарринг Синар и Энкрида.
Синар недавно отправилась в Лес и вернулась с бурлящей в жилах энергией.
Никто не знал подробностей, но это было рискованное для жизни предприятие.
— Если тебе не нравится «жених», как насчет «суженого»? — поддразнила Синар.
— Ты улучшила свои навыки? — привычно ответил Энкрид.
Эта единственная фраза вызвала на лице Синар легкую улыбку, словно околдованную магией.
— Будь осторожна и со своими улыбками.
Почему он вдруг сказал это, она не знала.
Но ей было все равно.
Подняв свой меч, она приготовилась – пришло время действий, а не слов.
Эльфийский меч, по форме напоминающий лист, частично скрывал ее лицо.
Все, включая Джаксена, прекрасно знали:
Синар достигла ранга Рыцаря.
Теперь она была эльфийским Рыцарем.
Поединок закончился поражением Энкрида, но выражение его лица было сияющим, как никогда.
Он узнал что-то ценное.
Он блокировал энергетический меч, который раньше не мог, и использовал пробелы для применения приемов борьбы.
В ближнем бою Синар двигалась быстрее, чем когда-либо.
Величайшая сила эльфа заключалась в его легком, проворном теле.
Синар доказала это вне всяких сомнений.
Когда она кружила вокруг Энкрида быстрыми шагами, ее движения оставляли за собой остаточные изображения.
На мгновение показалось, что Синар стало двенадцать.
Со стороны Луа Лягушка негодующе надула щеки.
По совпадению, меч Синар ударил Энкрида в тот же момент, не оставляя места для ошибки.
Среди двенадцати мечей-листьев не было ни одного фальшивого.
Только Рыцари могли различить тонкие различия во времени.
Теперь Энкрид мог видеть на шаг вперед, но не мог блокировать удар.
Он видел это, но его тело не поспевало.
— Ты открыл в себе предвидение, — заметила Синар.
Джаксен и Аудин обменялись удивленными взглядами, затем посмотрели на Рема.
«Спорим, ты знал об этом еще со времен на западе?» — подразумевали их взгляды.
— Чёрт, он так быстро улучшается, — пробормотал Рем, не менее удивленный.
Это означало, что даже Рем не знал об этом.
Все присутствующие – кроме Фела – знали, что они являются свидетелями прорыва Энкрида на новый уровень.
Энкрид развивался с каждым днем.
— Капитан!
В этот момент, как и ожидалось, вернулся Крайс.
— Ты опоздал, — спокойно заметил Энкрид.
Крайс, одетый в плащ с капюшоном, широко улыбнулся.
Позади него стояли Нурат и восемь вооруженных сопровождающих, каждый из которых был воином элиты.
Один даже казался рыцарем-оруженосцем.
Но больше всего выделялись перемены в Нурат.
— Давно не виделись, — поприветствовала она, слегка поклонившись. Ее манера держаться заметно отличалась от прежней.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944270
Готово:
