— Лучники, натянуть!
Эта команда, слышанная бесчисленное множество раз, прозвучала вновь. Несмотря на всеобщее возбуждение, командир выполнял свой долг.
Взгляд Миллио переместился в сторону.
От Леса откололась масса монстров, образовав отдельную группу.
Солдаты на стенах, напротив, почувствовали облегчение, увидев это.
Миллио ощущал то же самое.
Наконец, показался противник, тот, что вызовет волны жара, сжигающего его тело, словно печь.
— Внимание! — крик командира эхом разнесся по стенам. Каждый командир отряда повторил приказ:
— Внимание!
Лучники поправили стрелы, целясь и готовясь к выстрелу. Луки, сделанные из костей зверей с жилами, скрученными в тетиву, были натянуты.
Тванг.
Миллио держал натянутую тетиву, ожидая сигнала.
Все солдаты сохраняли свои позиции.
Командир был слишком сосредоточен на определении масштаба и численности приближающихся монстров.
Стояла ночь, поэтому разглядеть что-либо было трудно. Несмотря на то что он хмурился и напрягался, видимость оставалась плохой.
Один из его подчиненных выпустил огненную стрелу.
Стрела полетела с громким Вжух. и приземлилась среди вражеских рядов.
Монстры полностью проигнорировали огненную стрелу. На самом деле, она не нанесла им никакого реального урона.
Чёрная земля поглотила пламя.
Огонь быстро погас.
Стало ясно, что один выстрел не улучшит видимость.
— Это терпимо. То, что мы видим сейчас, – это примерно середина, и количество не подавляющее. Их не так уж много, — произнесла Оара, Рыцарь, стоявшая на стенах, скрестив руки.
По сравнению с двойной серповидной луной.
Услышав ее, командир кивнул.
Огненная стрела, выпущенная ранее, послужит ориентиром для всех.
Они запомнят ее положение.
— Огонь! — скомандовал он, и флаг опустился.
Вжух!
Ветер, красный лунный свет, факелы и длинные тени смешались воедино. Командир, наблюдая за опускающимся флагом рядом с лучниками, открыл рот.
— Огонь!
Хороший лучник — это тот, кто может попасть в цель.
Однако хороший лучник — это другой вид воина, нежели великий стрелок.
Они были не теми, кто просто мог попасть в мишень, а теми, кто мог стрелять точно в заранее определенное место.
И это были хорошо обученные, отличные солдаты. Лучники, оснащенные луками.
Стрелы разорвали воздух, обрушиваясь дождем на орду монстров.
Стрелы с раскаленными железными наконечниками пронзали тела пауков, вонзаясь в землю.
Звук рассекаемых воздухом стрел заполнил уши Энкрида. Они были выпущены не врагом, а его собственными союзниками.
О чем это говорило?
Это означало, что Рем и Данбакель правильно выполнили свою работу.
Не только солдаты вроде Миллио были взбудоражены; Роман, Аиша, коротковолосый светловолосый Рыцарь и четверо оруженосцев быстро приняли меры.
— Я буду держать их здесь, — проговорил Роман, стиснув зубы.
— Вы четверо, ко мне. — Коротковолосый светловолосый младший рыцарь встал между оруженосцами, принимая командование. Её оружием были кинжалы и Яд.
Она заняла правильную позицию.
Роман и Аиша двигались синхронно.
Роман стал копьем, нанося мощные удары, в то время как Аиша стала щитом, срезая атакующие паучьи лапы.
Они составили хорошую пару.
Монстров было много, и Двойная серповидная луна уже поднялась.
— Мы убьем их всех, — не скрывая своего боевого духа, сказал Роман. Отвернувшись от факела, он ударил мечом вниз.
Вжух, Бах!
Его двуручный меч раздавил шестерых пауков одним ударом.
До этого Аиша наносила удары, оттесняя монстров.
Это был безостановочный процесс убийства и нападения. Энкрид почувствовал что-то вне своего поля зрения.
Что-то острое поднялось снизу, целясь ему в живот. Он едва уловил движение и рефлекторно выхватил свой Гладиус, парируя удар.
Техника включала поворот левого запястья и использование Плавного парирования.
Бум, Лязг!
Он отразил удар, но тот был тяжелым, словно нанесен Гигантом. Если бы не доспех, Энкрида могло разрубить пополам.
Рука монстра устремилась к нему, как лезвие, с концом, усеянным отравленными когтями.
Гуль.
Его имя было...
— Джерикс! — эхом отозвался крик Оары со стены.
Если бы ее не остановить, Оара бы вступила в бой. Все было бы как обычно.
Поэтому с этого момента...
«Я буду стоять на своем», — Энкрид не собирался сдаваться в этом бою.
— Роман! Стой! — крик Энкрида раздался в тот момент, когда перед Романом появился похожий монстр.
Это был гигантский паук, монстр с восемью руками-мечами.
Все были удивлены. Враг продемонстрировал то же подавляющее присутствие, что и Рыцарь.
Среди шока из-за спин оруженосцев поднялась тень. Это был совомедведь.
Энкрид не предвидел всех событий.
Но он знал одно — всякий раз, когда разворачивалась подобная битва, совомедведь всегда нацеливался на слабое место.
Например, если отряд располагался на стене, они всегда становились первой целью.
Так что теперь он целился в оруженосцев.
Прежде чем тень успела полностью подняться, Энкрид уже предсказал этот ход. Он крикнул Роману и отшатнулся.
Он видел четверых оруженосцев.
Факелы, тени, красный лунный свет, коротковолосый светловолосый Рыцарь, позиции оруженосцев.
Он принял во внимание всё, а затем заметил что-то движущееся позади Оливера.
Оливер тяжело дышал, измотанный. Ему не хватало выносливости.
Совомедведь целился именно в эту слабость.
Энкрид повернул взгляд, вытянув правую ногу и развернув тело в полукруг. Он выбросил левую руку вперед. Его меч, теперь перпендикулярный земле, рассек красный лунный свет резкой дугой.
Вжух!
Как только он метнул меч, Энкрид, не заботясь о восстановлении равновесия, завершил полный оборот, горизонтально полоснув Акером.
Лязг! Бум!
Два звука одновременно ударили по его ушам.
Один исходил от совомедведя, а другой — прямо перед Энкридом.
Акер ударил по когтю гуля, в то время как совомедведь заблокировал удар, скрестив руки перед грудью.
Его перья были слегка разорваны, и потекла чёрная кровь, но это не был смертельный удар.
Гладиус отскочил и упал на землю.
Казалось, в последнее время Гладиус не использовался для того, чтобы что-либо резать. Тем не менее, меч выполнил свою работу.
Энкрид снова поднял Акер горизонтально, поднеся его к уровню лица.
Его голубые глаза блеснули, прорезая красный лунный свет.
Гуль отступил на шаг, удивленный заблокированной атакой.
Был ли он ошеломлен блоком?
Это было чудовище, движимое исключительно инстинктом, обученное искусству бойни.
Оно не было способно на такой интеллект.
Как ни странно, его имя ему подходило.
«Безумие».
Бормотание Луагарн прозвучало на мгновение слишком поздно.
Он понял смысл этих слов. Энкрид повернулся спиной к монстру уровня Рыцаря, чтобы спасти своих союзников.
Это был безумный поступок.
И именно поэтому это было так захватывающе.
«Ах, как же это весело», — Энкрид не скрывал своих чувств. В этом не было нужды.
Он разрушал всё, чего хотели эти монстры, по кусочкам.
И это само по себе было наградой.
Энкрид засмеялся.
Пока что всё шло, как и ожидалось.
Но пойдет ли всё в точности по плану?
Шансы были невелики.
«Нельзя предугадать всё»…
Конечно, события никогда не развиваются в точности так, как ожидаешь.
Сегодня повторяется, но оно никогда не бывает прежним.
Тем не менее, некоторые вещи остаются неизменными.
«Гуль, Совомедведь, Паук».
Три вида монстров, собакоподобные твари и жертвенные приношения для охоты на Рыцарей остаются неизменными.
Кроме того, есть фрагмент Бальрога, обманщик в этой игре.
Так что же нужно сделать?
Это уже было решено.
— Твоя мать, должно быть, гуль, — пробормотал Энкрид бесполезные слова. Гуль выдохнул, и его дыхание наполнилось ядовитой аурой.
Его когти и пасть были пропитаны ядом.
— Почистил бы зубы, что ли, — выдал Энкрид еще одно сумасшедшее замечание.
— Ты уверен, что в порядке? — спросила Луагарн.
Да, он был в порядке. Это было похоже на разминку перед упражнениями.
Это было похоже на ритуалы, совершаемые перед жертвоприношением.
Словесная провокация, казалось, не сработала, но провокация действием оказалась эффективной.
«Взгляни: неважно, впереди ты или позади, пока я наношу удар тому совенку-медведю сзади. Это провокация, которая говорит: «Я не паду от кого-то вроде тебя».
Гуль снова зарычал. Энкрид почувствовал раздражение монстра от того, что всё шло не так, как ему хотелось, и широко улыбнулся.
— Ты что, хочешь получить прозвище «Смеющийся Энкрид»? — Даже Луагарн напряглась.
Вот какой это был монстр.
Энкрид улыбнулся, думая о своей цели: отправить Оару невредимой и не утомленной. Отправить улыбающуюся Оару.
Если враг желал увидеть Оару без улыбки, оболочку, лишенную Воли, то Энкрид покажет им Оару, наполненную содержанием.
— На что спорим? — Только тогда раздался голос Романа.
Он говорил, внимательно следя за обстановкой.
Энкрид почувствовал присутствие Оары за своей спиной. Она не скрывала своего натиска.
Привычное давление. Ее внушительная аура распространилась наружу, надавливая на всех, кто был впереди.
Некоторые ближайшие монстры-пауки отпрянули, увидев Оару.
Она даже не обнажила свой меч.
— Этот мой, — произнесла она голосом, полным чистой Воли.
Энкрид отверг эту сильную Волю.
— Давай следовать приказу.
Краткое молчание давило им на плечи. Безмолвное давление. Энкрид отверг и это.
Оара нарушила тишину и спросила:
— Тебе не нужна помощь?
— Просто пожелай мне удачи, — ответил Энкрид, не переводя дыхания. Это было заявление о его уже выбранном пути.
Это был его бой, его Воля.
Он был упрям, решителен и непреклонен.
«Хочешь охотиться на Джерикса? Теперь он не твоя добыча. Он моя добыча».
Воля, близкая к упрямству, росла и становилась его натиском.
На нем не было красного плаща, но Оаре видна была спина того, кто мог бы стать Рыцарем.
— Странный ты ублюдок, — сказала Оара. Это прозвучало почти как комплимент.
Улыбнулась ли Оара своим словам? Вероятно, да. Теперь не было времени оглядываться.
Присутствие гуля ощущалось. Оно словно говорило: «Одна ошибка, и ты почувствуешь удар, какой наносят Рыцари Аспена».
Энкрид открыл грудь и произнес своим телом:
«Попробуй, если посмеешь».
Кости были брошены, и пришло время проверить исход.
Первое повторение сегодняшнего дня, эта неизменная константа была сродни броску игральной кости. На этом поле боя было что-то похожее.
Так каково же условие, чтобы прорваться сквозь стену?
Оно было простым. Выжить, и это всё.
Как говорится, лодочник не говорил, а просто грёб.
«Беги», – сказал он.
Это могло звучать как доброе пожелание, но для Энкрида это было не так.
Если все, чего они желали, это чтобы он выжил.
— Я никогда не мечтал о подобном, — снова пробормотал Энкрид. С этими словами его Воля засияла ярче. Упрямство, исходящее от всего его тела, остановило Оару.
Гуль не мог понять человеческую речь, поэтому он стоял ошеломленный, услышав бормотание Энкрида.
Энкрид успокоил дыхание и сосредоточился.
Он мог имитировать удар Рыцаря.
Но воспримет ли его противник это спокойно?
«Когда напряжен, плечи деревенеют. Лучше немного расслабиться».
Энкрид сосредоточил взгляд на гуле, а затем наконец ответил на недавний вопрос Романа:
— Роман, если ты убьешь монстра раньше меня, я признаю, что ты красивее, чем я.
В такой момент шутить, вероятно, было безумием.
Но если бы кто-то не мог наслаждаться таким моментом, он бы не достиг звания младшего рыцаря.
Рыцарь — это талант один на десять тысяч.
Младший рыцарь — это тоже звание, которого невозможно достичь без схожих талантов.
Если бы не было этого повторяющегося сегодня.
Теперь, в месте, куда никогда не смогли бы попасть немногие таланты, они обсуждали пари и упрямство.
Энкрид почувствовал, как волосы на его теле встали дыбом.
Он никогда не думал, что смерть приемлема.
Но это, несомненно, был тот момент, на который он надеялся.
Жизнь, посвященная защите тех, кто позади.
Жизнь Рыцаря, о которой поют менестрели.
«Я хочу быть Рыцарем».
Это единственное предложение стало его мечтой, разорванной и угасшей, но теперь обновленной, вновь сияющей.
— Принято, — послышался ответ Романа.
Иногда человеку нужно признание его соперников.
— Значит, мне просто болеть за тебя? — спросила Оара из-за спины. В ее голосе уже не было прежней решимости.
Но она вмешается, когда потребуется. Ее натиск был переполнен энергией.
Энкрид знал слабость Оары. Она не могла долго сражаться, если ее отравят.
Ее выносливость не была рыцарской.
Так что танцующим на этом поле боя будет не Оара. Она не обнажит свой меч сейчас.
— Тогда я станцую свой танец, — ответил Энкрид, взмахнув мечом.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944034
Готово:
