— Это была просто легкая волна.
Так сказала Оара, вернувшись после убийства Гулы.
Жуткие крики гулей, словно они вырвались из самых глубин, подавляющее присутствие, от одного вида которого кружилась голова, и отвратительная фигура самой Гулы с ее удлиненными конечностями – для обычного человека паника была бы неизбежна. И все же Энкрид не мог отрицать правоты Оары.
Четыре оруженосца, два младших Рыцаря и один Рыцарь. Эта сила демонстрировала подавляющую боевую мощь.
Энкрид заметил и другое: тактическое построение города. «Использовать оруженосцев и младших Рыцарей в качестве стены, а Рыцарям перехватывать врага». Простая, но эффективная стратегия, четко определяющая роли щита и копья.
Остальные солдаты полностью сосредоточились на дистанционных атаках. Воины на городских стенах держали длинные луки, сделанные из костей магических зверей – высококачественное оружие. Они напоминали черепах, высовывающих головы из своих защитных панцирей – городских стен. Черепаха рисковала, выпуская стрелы, а Рыцари довершали остальное. Разве они только что не доказали эффективность этой тактики?
Оара сразила Гулу одним взмахом меча и неторопливо вернулась. Она не искупалась в чёрной крови и не пересекала поле битвы в хаосе. Тем не менее, каждый из тех немногих раз, когда она взмахивала мечом на обратном пути, десяток гулей лишался голов. Разумеется, ни один гуль не мог прикрепить свою отрубленную голову обратно – такой подвиг был не под силу даже троллям.
— Я когда-нибудь уничтожу этих ублюдков. Я расчищу демоническое царство и посажу там апельсиновые деревья! — сказала Оара с яркой, озорной улыбкой, блеснув верхними зубами.
Способность так чисто улыбаться, говоря подобные вещи, сама по себе была талантом.
«Неудивительно, что ее зовут Смеющаяся Оара».
Уцелевший солдат опустился на колени у городских ворот и победно закричал:
— Я жив!
Оара, четверо оруженосцев и двое младших Рыцарей рассмеялись, видя это. Смех, казалось, был их постоянным спутником.
Даже Энкрид улыбнулся. Это было приятно и оставило неизгладимое впечатление.
— Какие забавные люди, — откровенно заметила Луагарн.
— Что ж, приятно видеть, — согласился Рем.
— Мы теперь домой? — спросил Данбакел, как всегда уклончиво.
Энкрид слышал все, но не мог отвести глаз от Оары и ее окружения. Ветер развевал багровый плащ – символ рыцарского ордена. Оара, краеугольный камень ордена, почувствовала его взгляд и встретилась с ним. Стоя лицом к ветру, она произнесла:
— В следующий раз давай сразимся вместе.
Энкрид кивнул.
— Эй, хлеб подгорел!
Оара оставалась такой же живой и веселой, как всегда. Она прогуливалась по рынку, здоровалась с людьми и жевала слегка пересушенный ржаной хлеб.
Аиша часто заглядывала к нему, чтобы бросить замечание:
— Веселая ли она? Я не уверена. Но одно несомненно: она непредсказуема.
— Как насчет спарринга?
— Только не думай, что я та же Аиша, что и раньше. Ты пожалеешь.
Энкрид почти рефлекторно ответил бы, как будто обращаясь к Рему, но прикусил язык.
— Что? Ты что-то хотел сказать? — Аиша заметила его замешательство.
— Нет, — ответил Энкрид, вынимая меч.
Это был простой спарринг, чтобы проверить свои навыки и отточить их. Если инстинкты могли слиться воедино, то разве нельзя было объединить и другие вещи? «Сердце Зверя», «Сердце Силы», «Убийца Гигантов» и «Дыхание Единства».
Рем научил его горе техник. Было ли его намерением просто назвать их? Или он преследовал иную цель?
«Возможно, научить».
Вероятно, так. Рем, изо всех сил пытаясь объяснить, вероятно, начал с того, что дал им имена и определения.
Глядя на Рема, Энкрид ясно видел: все, чему тот учил, естественно исходило из его тела. Навыки и техники, отточенные в царстве инстинкта, проявлялись сами собой. У Энкрида же были вещи, которые давались ему естественно, и те, что нет. Он решил начать с того, чтобы все текло естественно.
— На что уставился?
Варвар из западных земель, подозреваемый в безумии, продолжал точить лезвие своего топора. Он уже использовал третий точильный камень.
«А я буду продолжать размахивать мечом».
Если нужна Сила, он ее использует. Если требуется смелость, он воплотит ее. Энкрид тратил время на то, чтобы объединить все, что Оара велела ему отбросить.
— Ты выбираешь свой собственный путь. В этом нет ничего плохого.
Оара не утверждала, что ее слова – абсолютная истина.
Когда собираются десять человек, каждый имеет свой уникальный оттенок. То же самое касается и сотни. Рыцари не были исключением. Рагна отличался, и Король Наёмников тоже. Естественно, Энкрид тоже будет отличаться. Возможно, это время, потраченное на оттачивание того, что у него уже было, было именно тем, что ему требовалось.
Наступил рассвет.
Необычно, но Рем проснулся раньше Энкрида. Пока Энкрид повторял то, чему научился, Рем заговорил:
— Неплохо.
Самый темный час — перед рассветом. Хотя вокруг была кромешная тьма, воздух стал прохладнее. Глядя в тусклое небо, Рем оперся рукой о пояс и уставился на гаснущие звезды. Когда солнце взойдет, исчезнут звезды, а вместе с ними и две луны, освещавшие ночь.
— Ты помнишь Уткьора?
Энкрид опустил меч и кивнул.
— Термин для обозначения темного утра, самого мрачного часа перед рассветом.
— Верно. Но мне кажется, что эти слова теперь относятся ко мне.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне нужно отправиться на запад.
Уйти, а затем вернуться? Или, может быть, найти свое место? Рем не был уверен. Честно говоря, он чувствовал, что узнает это, только когда отправится туда. Он уехал из родных земель не по какой-то великой причине. Конечно, были разные события, но сказать, что это было совершенно незапланировано, было бы ложью. Если бы ему пришлось назвать причину:
«Потому что там было неинтересно».
Он ушел в поисках острых ощущений. Но рядом с этим безумным командиром было интересно. И до сих пор интересно.
Для Рема этот город был похож на свечу на ветру. Сильный порыв мог ее задуть. Рыцари были теми, кто держал ее устойчиво. Почему они прилагали такие усилия, чтобы защитить этот город? Он не стал спрашивать.
Вместо этого Рем подумал о своей родине и о людях, которые остались защищать ее. Он хотел вернуться и спросить их. Бродячий Кот и заблудший глупец, возможно, подтолкнули его, но независимо от этого Рем чувствовал, что пришло время вернуться к тому, что он оставил позади. Так сказало ему сердце.
— Поступай, как хочешь, — просто сказал Энкрид.
Он никогда не цеплялся за других.
— Чёрт возьми, давай сразимся. Только на этот раз я пойду тебе навстречу, — усмехнулся Рем, поднимая свой остро заточенный топор.
Даже в тусклом предрассветном мраке лезвие топора слабо поблескивало.
— Ты стал хуже, находясь рядом с демоническим царством? Тогда, полагаю, тебе требуется лечение.
Энкрид поднял меч в ответ. Рему показалось, что провокации Энкрида странным образом привлекательны.
— Если бы болтовня была мерилом, ты был бы лучшим на континенте, капитан.
— Отлично, тогда давай лечиться.
Это «лечение» напоминало убеждение, которое часто практиковал Энкрид. Оно включало как минимум легкое соприкосновение, а при необходимости – даже пролитие небольшого количества крови клинком, что было частью процесса, сродни вскрытию нарыва для выпуска гноя. Рем решил, что тот же принцип применим и к толстому черепу Энкрида.
— Когда я говорю «закрой рот», я имею это в виду, — заметил Рем, приходя в движение, пока говорил. К тому моменту, как слово «имею» слетело с его губ, он уже двигался.
Энкриду показалось, что топор исчез из поля зрения, чтобы тут же появиться вновь, опускаясь прямо на его голову.
Бум!
Конечно, он заблокировал удар.
Это был простой спарринг. Однако Энкрид, казалось, регрессировал. Он был в процессе смешивания и консолидации того, что у него было, вместо того чтобы использовать все это сразу. Подобно тесту, которому нужно время, чтобы подняться для идеальной буханки, Энкриду требовалось время. Рем понимал это, но безжалостно наседал на него, зная, что инстинкты выживания часто ведут к совершенствованию. Тем не менее, прогресс был мучительно медленным.
— Ты отвратительно медленный, — проворчал Рем, как обычно.
В течение следующих нескольких дней Энкрид поочередно спарринговал с Ремом, Луагарн и Аишей.
Видения Миллио не прекращались, и время от времени он искал Энкрида.
— Не сдавайся, солдат. Неважно, что говорят другие. Разве я выгляжу таким безнадежным?
Иногда искреннее ободрение Миллио встречалось с угрюмой реакцией, но он был как всегда настойчив.
Энкрид также проводил время, прогуливаясь возле Оары и даже слегка спарринговал с некоторыми младшими Рыцарями города – не с Аишей, а с другими.
— Я не занимаюсь спаррингом, — сказала светловолосая коротко стриженная Рыцарь.
Ее техники не подходили для спарринга, оставляя в качестве варианта только здоровяка.
— Эта штука нужна, чтобы крушить и ломать, — заявил мужчина, вытаскивая серую дубину. Ее рукоять была похожа на рукоять двуручного меча, но толще, и идеально подходила для его огромных рук – рук, еще более крупных, чем у Аудина.
— Кажется, у всех здесь есть прозвища, — заметил Энкрид, оценивая расстояние.
— Да, некоторые – для поднятия духа. Но что касается тебя, я уверен, ты понимаешь: «Воля» становится концепцией, способной воплотить чью-то суть.
— А каково твое?
— Люди зовут меня Роман Крушитель.
Про себя Энкрид обдумывал прозвища для своих товарищей:
«Аудин, Молящийся».
«Джаксен, Скрытный Дикий Кот».
«Рагна, Потерянный Странник».
«Рем, Неуравновешенный Берсерк».
Все довольно подходящие.
— Хорошо, начинаем.
В движениях Романа Энкрид заметил нечто странное: каждое действие было неуклюжим, полным уязвимостей. Весь стиль Романа был приспособлен для боя в тяжелой броне и специализировался на монстрах, но все равно казался несовершенным, как будто точный выпад мог мгновенно пролить его кровь.
— Ладно, я лишь раз восприму это всерьез.
К концу поединка Роман улыбнулся, отдышался и изо всех сил рубанул дубиной вниз.
Вжух.
Дубина исчезла.
В этот мимолетный миг Энкрид увидел вспышки молниеносного меча Рагны, «Быка Короля Наёмников» и Рыцаря Аспена, пронзающего собственное сердце. Он даже вспомнил, как Оара разрезала Гулу. Нисходящий удар Романа достиг уровня Рыцаря.
Энкрид обострил внимание и уловил присутствие дубины. Если бы не бесчисленные схватки с ударами Рагны, он не смог бы проследить за ней. Серое пятно исчезло на мгновение, а затем метнулось к его плечу. Меч Энкрида двинулся.
Лязг!
Грохот!
Даже когда «Акер» встретил удар, а «Гладиус» поддержал его, отразить атаку без заминки не удалось. Сила отбросила Энкрида назад, вынудив его поглотить остаток удара.
— Как тебе? — спросил Роман, побледнев от напряжения.
— Что ты только что сделал?
Роман обнаружил, что Энкрид ему нравится – не только за боевое мастерство, но и за то, что он воплощал дух «Тысячи Камней».
«Смейся сегодня, даже если завтра умрешь. Усердно тренируйся, даже если тебя ждет смерть».
Именно этот дух Роман и уважал. Поэтому он показал Энкриду нечто особенное, хотя и не собирался раскрывать секреты.
— Не скажу.
Реакция Романа освежила Энкрида. В отличие от тех, кто охотно раскрывал свои методы, Роман относился к нему как к сопернику. Теперь даже отказ коротко стриженной блондинки от спарринга обрел смысл. Ее техники были смертоносными, и она не стала бы участвовать в поединке, который гарантированно проиграет.
— Достаточно справедливо, — Энкрид не был разочарован; напротив, он слегка улыбнулся.
— Ты немного чудак, — бросил Роман, прежде чем уйти.
— Не могу с этим поспорить.
Энкрид услышал, как Луагарн согласилась на заднем плане, но его это не обеспокоило. В спарринге Энкрид одолел Романа, хотя и не подавляюще. В бою не на жизнь, а на смерть он рассчитывал победить семь или восемь раз из десяти.
Однако тот последний удар, который показал Роман? Это был совершенно иной уровень – техника Рыцаря. Как такое возможно? Об этом стоило поразмыслить.
На следующее утро Энкрид проснулся, чувствуя себя необычайно легко. Его привычки хорошо питаться, крепко спать и поддерживать форму окупались, но сегодняшний день казался исключительным. Липкий воздух возле демонического царства рассеялся, и под умеренным небом дул освежающий ветерок.
После тренировки и еды к Энкриду подошел солдат со свежеиспеченным хлебом.
— Это лучший хлеб, который я пек за многие годы.
Буханка с золотистой корочкой и мягкой серединой источала теплый аромат. Разломив ее и откусив кусочек, Энкрид ощутил идеальный баланс пряного и соленого, с тонким вкусом умами, который заставил его одобрительно кивнуть.
— Он действительно превосходен.
— Я же говорил, — ответил солдат с тихой улыбкой, прежде чем уйти.
Позже подошел Миллио, вооруженный для несения службы.
— Погода изумительная. Тебе стоит посетить западную стену. Вид там невероятный.
— Вот как?
— Абсолютно.
Энкрид последовал совету Миллио. Со стены он увидел, как восходящее солнце оттесняет зловещий серый туман демонического царства – редкое и захватывающее зрелище. Солнечный свет разбивал туман, рассеивая его, как волны, разбивающиеся о берег.
— Довольно хороший вид.
На обратном пути он нашел серебряную монету и наслаждался днем, когда все – от еды до тренировок – казалось правильным.
К вечеру Оара отыскала его.
— Помнишь, я говорила, что мой дед построил городские ворота?
Он помнил.
— Давай поговорим. Сегодня для этого удачный день.
За этим последовал разговор, который, хотя и казался тривиальным, позволил им лучше понять друг друга. Энкрид счел это хорошим использованием времени.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944023
Готово:
