Энкрид не терял времени, пока ждал Рагну. Он вообще не был из тех, кто может себе это позволить. Даже сейчас он спарринговал с Ремом, скрещивая меч и топор.
Лязг!
Серебряный топор отбил косой удар Акера и отбросил клинок. Энкрид крепче сжал рукоять, повернув корпус, чтобы изменить направление удара. Заметив это, Рем сделал вид, что отводит топор, но тут же обрушил его вертикально вниз.
Бах.
Оружие снова столкнулось, и от удара посыпались искры. Ни один не уступал ни пяди. Их поединок продолжался, мастерство против мастерства, в неумолимом ритме. Это был напряжённый «разговор» меча и топора, в котором не было места для вздоха. А ни один человек не может жить без дыхания. Оба бойца доводили выносливость до предела, пока мир не начинал расплываться перед глазами. Эта сцена повторялась уже двенадцать раз. Часы яростных спаррингов заставили Энкрида задыхаться. Рем выглядел не лучше.
— Ха. Ха. Смотри внимательно, — сказал Рем, отступая.
Он вытянул губы буквой «О», резко втягивая воздух. Его прерывистое дыхание и вздымающиеся плечи быстро успокоились. Инстинктивно Энкрид проследил траекторию замаха топором, начавшегося от плеча Рема. Как и ожидалось, Рем рубанул. Нет, он не остановился на одном ударе. Энкрид едва успел контратаковать Акером.
Дзынь!
Клинки скрестились, и Энкрид увернулся. Несмотря на изнеможение, удары топора Рема продолжались безжалостно.
Топор Рема и без того был свиреп, остр, быстр и тяжёл. Когда это кажущееся невесомым оружие рассекало воздух без отдачи, оно часто вызывало мурашки. Но теперь он стал ещё более грозным. Хуже того, после такой одышки он вдруг разразился этим? Среди быстрых, безответных взмахов непредсказуемо появился ещё один топор. Парные топоры, по одному в каждой руке, ломали ритм, атакуя без конца. Энкрид парировал и блокировал Акером и Гладиусом, чувствуя себя так, словно ловил голыми руками капли дождя. Это была атака, которую нельзя было остановить лишь потому, что ты её предвидел. И всё же Рем сдерживался. В противном случае, этот натиск легко стоил бы Энкриду руки.
— Как только думаешь, что всё кончено, выжми из себя последнее. Я называю это «горсть дыхания».
Объяснение Рема прозвучало на выдохе, между тяжёлыми вздохами. Его лицо приобрело болезненный, фиолетовый оттенок от задержки дыхания и выплеска всей энергии в атаку.
Рем по-прежнему учил больше делом, чем словом. И это устраивало как учителя, так и ученика.
— Если не будешь осторожен, — продолжил Рем, выровняв дыхание, — у тебя может лопнуть сердце или разорваться кровеносные сосуды. Чёрт, такое чувство, будто ты сбриваешь кусок своей жизни.
Это была гораздо более опасная техника, чем «Сердце Зверя». Изначально это была техника, используемая с защитными заклинаниями, но Рем немного её изменил. Это стало возможным благодаря его недавним прозрениям в искусстве наложения заклинаний. Более того, это был навык, которым Безумец-командир перед ним мог овладеть и использовать ещё эффективнее.
— Если хочешь нанести хотя бы один удар, лучше освоить это до дуэли.
Поединок с Рагной должен был состояться через два дня. Намерение Рема помочь было очевидно. Энкрид не отказался. Да и зачем? Утро он посвятил разминке с помощью Техники Изоляции, а затем полностью погрузился в изучение Ремовой «горсти дыхания». Рем щедро делился советами на протяжении всего процесса.
— Я амбидекстр от природы, а ты нет, — сказал Рем.
— К чему ты клонишь?
Даже тренируя Энкрида, Рем совершенствовал свои собственные навыки. Это было видно по каплям пота – их было больше, чем обычно. Из-за этого Дунбакел была на грани нервного срыва, не в силах угнаться за ними. Она даже отложила формирование отряда, который Энкрид поручил ей ранее. Энкрид не давил на неё. Принуждение не сработало бы с таким человеком. Крайс, вероятно, тоже не считал создание отряда срочным делом.
— Организация отряда важна, но не похоже, что завтра разразится война. По крайней мере, в ближайший год всё будет тихо.
Это было время, необходимое королю для стабилизации страны. Более того, наблюдая за политикой Пограничья, Наурилия начала создавать форпосты в каждом городе, связанном со столицей. Королевство и Пограничье развивались по схожему пути.
Конечно, Энкрид не тратил времени на беспокойство по таким вопросам, предпочитая лишний раз взмахнуть мечом. Несмотря ни на что, Рем был сосредоточен на своих топорах, тренируясь с большим рвением, чем когда-либо. И каким-то образом он всё ещё находил время для спарринга с Энкридом, хотя его объяснения и были немногословны.
— Я пока не использую обе руки в полную силу. Это, скорее, вот так.
— Объясни. Кх. Кх. — немного подробнее, — сказал Энкрид, упирая кончик меча в землю, чтобы перевести дух.
Рем на мгновение задумался, прежде чем спросить:
— Ты можешь писать левой рукой?
Он не мог. Он мог призвать Быструю Волю, высекая искры левой рукой, но писать было ему не под силу.
— Если ты собираешься использовать обе руки, ты должен использовать их правильно, — сказал Рем. — Если ты неуклюж, это хуже, чем не использовать их вовсе.
Рем не настаивал на владении двумя оружиями, но был прав. Если у тебя что-то есть, ты должен использовать это правильно. Иначе в этом нет смысла. К настоящему моменту остались только те противники, которые требовали такого мастерства.
Два дня пролетели быстро, но на этот раз Энкрид отложил поединок. Вмешалась Луагарн. Естественно, Энкрид согласился, иначе этого бы не произошло.
— Отложи поединок, — сказала она. — Хочешь знать, почему? Хорошо. Я знаю, что ты не улучшишься кардинально за несколько дней. Но ты можешь укрепить свой образ мышления. Ты ведь не можешь растратить впустую то, чему научился у Короля Наёмников, не так ли?
Луагарн редко давала прямые ответы. Самопознание стояло для неё на первом месте. Она помогала, но никогда не решала проблему напрямую. Таков был её путь.
Энкрид отложил поединок ещё на несколько дней. Тем временем он практиковался писать и есть левой рукой.
— Как только ты накачаешь гибкие, крепкие мышцы, их использование и придаст им смысл, Брат, — сказал Аудин.
Аудин также помогал Энкриду. Он даже научил его ещё паре боевых приёмов в стиле Валах: один – захват, один – удар. Не всем техникам нужны имена. Рагна лишь молча наблюдал. Тем временем Энкрид стал достаточно искусен, чтобы писать письма левой рукой, хотя почерк его был неуклюж. В конце концов, ему нужно было отправить ответ на послание короля.
Когда Крайс увидел это, его любопытство относительно содержимого королевского письма взяло верх.
— Что там? — спросил он.
Он предположил, что это должно быть что-то о предложении того или этого, чтобы сдержать восточного короля. В конце концов, письмо пришло после того, как распространились новости о Короле Наёмников. Крайс, увидев письмо, почувствовал лёгкое беспокойство. Но его ожидания не оправдались.
— Это причитание о том, как сидеть на троне не так уж и здорово, — ответил Энкрид.
— Причитание?
Энкрид кивнул. В такое время? Крайс задавался вопросом, кто из них странный: король или его командир.
В любом случае, ответ был отправлен — сообщение с призывом к королю отнестись ко всему серьёзно, если он решил довести дело до конца. Энкрид положил перо, которое сжимал левой рукой, сжал кулак, а затем снова открыл его.
«Этого недостаточно», — подумал он.
Он не мог стать таким же искусным левой рукой, как правой, за одну ночь. Но он чувствовал, что понял смысл слов Луагарн. Поэтому он встал и вышел на улицу.
Был полдень, солнце стояло прямо над головой, день был ярче, чем обычно. Небо было чистым, ни облачка, и воздух был наполнен запахом жары. В нём смешивался аромат нагретого камня, сухой земли и свежей травы. Это был неплохой день.
Хотя Рагна сказал, что поединок состоится через два дня, прошла уже неделя. Рагна терпеливо ждал. За это время Энкрид обрёл уверенность в своей способности полностью контролировать меч. Он мог взмахнуть им изо всех сил и вовремя остановить клинок, чтобы срезать не больше одного волоска. Он мог остановить его так точно, чтобы не оставить даже красного следа на коже. Если бы они спарринговали два дня назад, он мог бы в процессе отрубить ему руку. Но теперь – нет.
— Я заставил тебя ждать, — произнёс Энкрид.
В центре тренировочной площадки Рагна ежедневно тренировался в одиночестве, размахивая мечом. Стороннему наблюдателю могло показаться, что он не оттачивает какую-то невероятную технику. Наоборот, его движения казались даже более грубыми, чем прежде, словно им не хватало дисциплины. Рядом Рем сидел, скрестив руки, на стуле, который он смастерил сам. Возле него Аудин развалился на огромном камне, который он каким-то образом раздобыл и использовал как сиденье. Даже Дунбакел, Тереза, Фел и Ропорт наблюдали за поединком. Джаксен и Эстер, однако, отсутствовали, занятые другими делами. Энкрид не обращал внимания на взгляды.
Он поднял свой меч и направил его вперёд. Острие клинка Акера словно превратилось в точку, нацеленную на противника. Напряжение, исходящее от его чистой Воли, накапливалось, касаясь Рагны. Но Рагна, казалось, был невозмутим. Энкриду он не казался особенно внушительным. Более того, он выглядел слабее, чем раньше.
— Промахнёшься — умрёшь, — сказал Рагна.
Губы Рагны шевельнулись как раз в тот момент, когда Энкрид осознал его слова. За пределами восприятия — там, где не мог уследить невооружённый глаз, где лишь смутное чувство инстинкта могло уловить край, — клинок Рагны пронёсся вверх по бедру Энкрида. Это был неожиданный угол, удар, слишком быстрый и своевременный, чтобы Акер мог его блокировать. Энкрид едва успел отвести вес назад, полагаясь исключительно на инстинкт, избегая критической раны, отклоняясь в сторону. Чёрный клинок скользнул по тонкой ткани его брюк, оставив неглубокий порез. Из разрыва начала просачиваться кровь, окрашивая штаны.
Одним ударом всё стало ясно.
— Рыцарь? — пробормотал Энкрид.
— Только начинающий, — спокойно ответил Рагна.
Но Рема эта небрежность взбесила, и он подал голос.
— Спеннадуль, сопляк.
«Спеннадуль» — слово из западного диалекта, примерно переводимое как «тот, кто курит через задницу». Оно подразумевало бесполезные усилия или бессмысленные действия — часто использовалось на западе для высмеивания бездельников. Естественно, никто из присутствующих не понял этого термина. Даже если бы поняли, никто не стал бы реагировать.
Рагна остался невозмутим, поднимая свой чёрный двуручный меч, Гумтунг, выкованный из тёмного металла. Несмотря на огромный размер, он орудовал им так, словно тот был легче рапиры. Когда он замахивался, клинок, казалось, изгибался, как хлыст, хотя и сохранял свой вес. Хотя в нём не было явной угрозы, любой, кто наблюдал за Рагной в этот момент, инстинктивно отступил бы. Его меч выглядел так, будто его невозможно остановить — божественная кара, готовая обрушиться, — или чёрная молния, готовая ударить с небес. Хотя он ещё не взмахнул, все уже чувствовали разрушительную мощь надвигающегося удара.
Бровь Аудина слегка нахмурилась. Это был удар, который невозможно отразить, даже сдерживаясь. Хотя меч ещё не опустился, Тереза представила, как её щит разлетается на куски. Дунбакел покрылась холодным потом, живо представляя свою смерть. Она знала: если она хочет выжить, ей не стоит принимать этот удар в лоб. Фел, сжимая «Идолоборец», обнаружил, что вены на тыльной стороне его руки вздулись. Ропорт вспомнил единственный раз, когда он видел настоящего Рыцаря Ордена — воспоминание, врезавшееся в его память. Луагарн стояла в стороне, спокойно наблюдая за Энкридом. Все напряглись. Рыцари были именно такими существами — силами природы, которые изменяли воздух вокруг себя просто своим существованием. Катастрофы, ходячие бедствия. А если такой стоит перед тобой с обнажённым мечом? Если этот меч нацелен на тебя?
Выпученные глаза Лягушки были прикованы не к Рагне, достигшему порога рыцарства, а к Энкриду. Точнее, она не могла отвести взгляд.
«Он улыбается?»
Энкрид улыбнулся — та же ухмылка, которую он показывал, когда Перевозчик говорил ему, что он умрёт, что он наткнётся на стену, и что его дни застрянут в бесконечном цикле. Никто другой не смог бы этого понять. Но это было правдой. Энкрид улыбнулся. И тут же…
Вжух.
Чёрная молния ударила без раскатов грома, безмолвный клинок, который, казалось, должен был разрубить Энкрида надвое.
Лязг!
Конечно, этого не произошло. Капля. Энкрид вовремя поднял меч над бровью, перехватывая удар. Тем не менее, его оттолкнуло назад, и лезвие его собственного меча поцарапало ему лоб. Кровь потекла каплями. Чёрная молния была перехвачена в самый последний момент скрещенными Акером и Гладиусом. Это было спасение в последний момент, но всё же блок. Спешное движение при скручивании Гладиуса привело к тому, что его край задел кожу, вызвав кровотечение. Стекающая кровь была не такой уж незначительной, окрашивая лицо Энкрида в красный цвет.
Тем не менее, он не закрыл глаза. Не то чтобы он достиг какого-то великого прозрения. Энкрид был странником — человеком, который провёл свою жизнь в поисках ответов, прокладывая пути и гонясь за вехами, пока блуждал. Безумцем, который сшил воедино разбитые, рваные мечты, чтобы добраться до этой точки. И поэтому в этот момент он почувствовал радость.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944007
Готово:
